После всего случившегося парень Медведю, видимо, все же верил, потому что мгновенно трусливо затих.
– Вот так-то лучше, – удовлетворенно заметил Иван. – Теперь внимательно слушай, что тебе говорить будут, правильно отвечай на вопросы. И помни – ты на нашей территории.
Закончив разъяснительную работу, Иван отошел и скромно уселся в сторонке.
– Как тебя зовут? – подойдя вплотную к парню, спросила Лайма.
– А ты кто такая? – завелся с пол-оборота тот. Однако увидев, что Медведь шевельнулся в своем кресле, быстро пошел на попятный.
– В смысле погоняло?
– Какое еще погоняло? Имя скажи. Тебя мама называет как-то?
– Тебе лучше не знать, как она меня называет, – угрюмо ответил бритоголовый. – Вообще зовут Илья.
– Значит, Илья, слушай внимательно. Сейчас ты мне внятно объяснишь, кто вы такие и что делали в Кречетовке.
– А вам-то что? – оживился было Илья, но вновь уловил движение Ивана и сбавил тон: – Нас послали припугнуть этого профессора. Мы с Антохой люди маленькие – нам приказали, мы делаем.
– Исполнители, – понимающе усмехнулась Лайма. – Антоха – это тот, который убежал? Громадный, как слон?
– Да. Самый крутой наш боец. Только ваш круче оказался.
Лайма согласно кинула – мол, а как же иначе!
– И кто же вас послал пугать Шаткова?
– Филат послал.
Лайма удивленно подняла брови:
– Кто?
– Семеныч. Да вы что, Филата не знаете?
– Не знаем. А должны?
Лайма уже понимала, что поймали они вовсе не одного из трио террористов, а какое-то мелкое бандитское быдло. Ей стало досадно.
– Простите, дамочка, – усмехнулся тем временем Илья. – Вы сами-то под кем ходите? Вы хоть понимаете, кому дорогу хотите перебежать?
Парень не знал, как относиться к Лайме. С одной стороны, перед ним блондинка – пальчики оближешь, с другой стороны, ее вид к балагурству не располагает. Одни глаза чего стоят. С такими глазами армией можно командовать.
– Пока не понимаем, – ответила на его вопрос Лайма. – Давай объясняй толком.
– Как я могу объяснить, если вы элементарного не знаете. И еще в чужое дело ввязались!
– У нас свои дела, – угрожающе загудел из своего угла Медведь. – И кто куда ввязался – не твоя забота. Отвечай на вопросы!
– А я что? – тут же заныл Илья. – Я отвечаю. Филат – он же в Москве один самых авторитетных людей. Это не секрет. А кто за ним стоит – не знаю, нам не положено. Но братва шепталась, что там все серьезно, на высшем уровне.
– И что ему тут потребовалось, в Чисторецке?
– Да Шатков этот ему какие-то бумаги не отдает. Его как человека просили, денег давали. Хорошее предложение сделали. Уперся – ни в какую. Даже из Москвы сюда переехал. Не понимает, дурашка, что все равно отнимут.
– Что за бумаги? – насторожилась Лайма.
– Откуда я знаю? Не положено нам. Сказали договориться с ним о сделке по-любому, а для окончательного разговора есть другой человек.
– Кто?
– Ну, старший наш. Он сюда специально приехал. Контролировать. Ему не понравилось, что дело встало, да и Филат на него сильно нажимает, у них там сроки какие-то.
– А как вам удалось проникнуть на территорию и обезвредить охрану Шаткова?
– Охрана! – Парень презрительно ухмыльнулся. – Лохи подзаборные. Антоха их положил без проблем. Пусть спасибо скажут, что живы остались. А на территорию попасть совсем просто – там ведь только на ночь сигнализацию включают. Их контора стоит на охране в местном отделении милиции. А включает ее сам Шатков, когда уезжает домой. Или его заместитель.
– Тогда понятно, – вздохнула Лайма. – А Полянского вы зачем убили?
– Кого убили? – искренне удивился отморозок.
– Ученого, академика Полянского из института прикладных нанотехнологий.
Из всех произнесенных Лаймой слов парень, кажется, понял лишь два.
– Ученого академика? – переспросил он. – Мы не убивали никого, клянусь. Зачем нам убивать, мы же не убийцы, мы договариваться приехали.
– Видели мы, как вы договариваетесь, – презрительно бросила Лайма. – Так что насчет Полянского?
– Да говорю же вам, дамочка, не знаю я никакого академика. Фамилию, которую вы назвали, я вроде слышал от нашего старшего. И еще одну, на «М» или на «Н», кажется…
– Мельченко? – быстро спросила Лайма.
– Не помню, вроде. Просто старший говорил, что у Шаткова два приятеля в Чисторецке, которые как-то связаны с этими бумагами. И фамилии назвал.
– В общем, пришла пора пообщаться со старшим, – обратилась Лайма к Ивану. – Наш герой, кажется, иссяк по части полезной информации.
– Как зовут старшего? Телефон есть? – грозно спросил Медведь у парня.
– Станислав Андреевич, кликуха – Стась. Телефон у меня в мобильнике, развяжите руки, я достану.
– Рано еще тебе руки развязывать. Иван, достань его телефон, будем звонить этому Стасю.
– Ночь вообще-то, – с сомнением заметил Медведь.
– Ничего, думаю, его малыш Антоха уже разбудил, – усмехнулась Лайма. – Так что наш звонок сладких снов не нарушит.
Разговор со Стасем получился вполне светским.
– Это ты, подонок? – взревела трубка безо всяких приветствий сразу же после первого гудка.
– Станислав Андреевич? – ангельским голосом пропела Лайма.
В трубке тут же напряженно замолчали, потом мужчина на том конце линии осторожно спросил:
– С кем имею честь?
– Я была уверена, что мы найдем общий язык, – уверенно заявила Лайма. – У меня к вам есть несколько вопросов и одно важное сообщение. С чего прикажете начать?
– Понимаете, – сказал мужчина, – у нас неравные позиции. Вы по крайней мере знаете, как меня зовут, а вот я вас совершенно не знаю.
– Еще узнаете, – многозначительно пообещала Лайма. – Считайте, что я добрая фея, которая хочет сделать вам подарок, правда, в обмен на информацию.
– Очень неконкретно, дорогая фея. Давайте ближе к делу. Кто вы? И почему вы звоните мне с телефона моего парня? Где он?
– Когда наступит подходящий момент, все скажу. Пока же предлагаю более конструктивно вести переговоры, – с нажимом произнесла Лайма.
– Детка, не указывайте мне, что делать. Как я понимаю, вы не догадываетесь, с кем имеете дело. Если хотите переговоров, скажите, кого вы здесь представляете? Если я решу, что вы люди серьезные, то будем говорить дальше.
– Ах, так! – рассердилась Лайма. – Тогда с вами больше разговора не будет. Давайте телефон вашего главного!
В трубке раздался смешок:
– Детский сад какой-то. Вы не боитесь, что затеяли весьма опасную игру? Вы так крепко стоите на ногах?
– Нормально стою. И хочу получить нужную мне информацию с обмен на Илью.
– Он у вас? – раздалось в трубке после небольшой паузы. – Он жив?
– У нас, жив. И будет у нас, пока вы не соизволите поговорить с нами серьезно. Мы не убийцы, как некоторые.
– И мы не убийцы. Вас, наверное, неправильно информировали. Мы – бизнесмены.
– Да неужели? Пару часов назад мы уже имели удовольствие наблюдать за тем, как вы ведете бизнес.
– Так что же вас интересует так сильно, что вы хватаете заложников? Это вообще-то уголовно наказуемое преступление.
– А нападать на людей с пистолетом – это не преступление? А пытать их – не преступление? А убивать – тоже не преступление? – наехала на него Лайма.
– Вы это о чем? – удивленно спросил ее собеседник.
– О нападении на бизнесмена Шаткова. И убийстве академика Полянского. Наверняка еще что-то против Мельченко затеваете!
– Погодите, что-то я не пойму. При чем тут убийство? Полянский и Мельченко нас мало интересуют, они мелкие сошки и… Знаете, прежде чем я начну с вами о чем-то разговаривать, надо разобраться, кто есть кто. Поэтому предлагаю начать переговоры с уровня более высокого, нежели мой. И вероятно, ваш. Короче, пусть бугры перетрут это дело между собой. Согласны?
Лайма сосредоточилась, пытаясь понять, что именно ей сейчас сказал Станислав Андреевич. Решив на всякий случай взять тайм-аут, она сурово произнесла в трубку:
– Я подумаю и перезвоню.
Закончив разговор, Лайма махнула рукой Ивану: мол, выйдем поговорим. Уединившись в ванной, чтобы пленник их не слышал, они стали совещаться.
– Н у, и что теперь делать?
– Тагирову звонить, – вздохнула Лайма. – Наверное.
– А что этот Стась, собственно, предложил?
– Предложил, чтобы наши покровители между собой потолковали.
– Переговоры крыш на высшем уровне, – усмехнулся Медведь.
– Нам бы только побыстрее выяснить, чего эти типы от Шаткова добивались. Чтобы иметь полную ясность. Может быть, террористам то же самое нужно, что и отечественным бандитам?
– Слушай, сейчас начало четвертого, Тагиров спит, – сказал Медведь, посмотрев на часы.
– Боссы никогда не спят. Они дремлют в ожидании срочных донесений, – сказала Лайма, доставая телефон для экстренной связи с куратором группы «У». – Нам тут тоже несладко приходится. Тебе вот утром рано на дежурство идти. Да и вообще времени у нас мало.
Медведь в ответ лишь обреченно вздохнул.
Разговор с Тагировым был коротким и деловым. Немного посетовав, что спать ему уже сегодня не придется, он записал номер «Хонды», на которой прибыли московские гости, а также имена и клички, которые продиктовала ему Лайма.
– Обещал все сделать быстро, – сказала она, пряча служебный телефон. – Теперь хорошо бы немного отдохнуть – денек нам предстоит тот еще.
– А с пленником что делать? – спросил Иван.
– Оставь его в моем номере, пусть в кресле переночует. Ты иди спи, а я его постерегу. Потом меня сменит Женя. Кстати, а где наш компьютерный гений? Обещал перезвонить – и как в воду канул. Что он вообще там столько времени делает? Опять пьет?
Лайма несколько раз подряд набрала знакомый номер, однако телефон Корнеева упрямо не отвечал на вызовы.
Лайма проснулась от настойчивого стука в дверь. Встав с дивана и оглядевшись по сторонам, она увидела мирно дремлющего в кресле бритоголового. В соседнем кресле спал Корнеев, невесть как поп