ер валялся на траве. Непонятно Кто был жутко старый и в непонятной форме. На голове у него была кубанка с красной лентой, а на боку шашка - прямо как в "Чапаеве". И галифе были красные, двойной против наших ширины. А на груди какой-то орден с красным флажком и на такой розочке из красной нейлоновой ленты. Один глаз у него был искусственный, а другой протезный, жутко фиолетового цвета, а поверх них были ещё и старинные очки, но не антикварные, а просто заклеенные зелёным пластилином. Зубы у него были ровные-ровные, сразу видно, что у автодонта ставил. Ну понятно - раз в двадцать, а то и в тридцать дешевле, чем у человека... Когда он просёк, что я его разглядываю, то вынул изо рта самокрутку и сказал, присвистывая из-за челюстей: "Будешь лупать - гляделки портянкой завяжу." Я сказал: "Жестокости по отношению к условно пленным запрещены уставом Игры." Непонятно Кто оскалился и сказал: "Это кто условно? Это ты условно? Вот я тебе сейчас покажу условно..." И тут он, честное слово - я потом так дознавателю и рассказал, но не до конца, потому что меня сразу... ну сами понимаете, даже не тошнило, а... ну понимаете... Нет, не могу про это. Если б он мне рот чем другим заткнул... Сознание я потерял вроде ненадолго. Когда очнулся, то вокруг лежали другие наши. Отца, Эмманюэли и Гробоедова не было видно. Я решил, что их убили, и заплакал. Но потом разглядел, что наши тоже связаны, а потом услышал, как они стонут, и успокоился, потому что услышал слово "сушняк"наверное, Мындызбая на хворост положили... Я стал размышлять логически. Нас явно захватили в плен. Только вот кто? Если логически судить по форме, то это кто-то из "Волочаевских Дней" или из "Каховки". Но ихние Парки от наших далеки по историческим, природным факторам и идейным тоже, там чаще Играют молодые - Ложа Разочаровавшихся Коммерсантов или же Союз Генетических Казаков... Тихонько я посмотрел на Непонятно Кого. Он сидел на пеньке по-прежнему с моим шмайссером, но уже без гимнастёрки. Наверное, решил загорать. На груди у него были вытатуированы расплывшиеся Ленин, Сталин и Говорухин и какие-то ордена и телефоны. А на спине Николай Второй. Ну, это понятно. В Ленина не стреляют ленинисты, в Сталина сталинисты, в царя монархисты, а с Говорухиным никто связываться не хочет, потому что он самый старый и самый вредный из живых сенаторов. Но Непонятно Кто на этом не остановился; когда он повернулся, чтобы заплевать и выкинуть окурок, я разглядел у него на затылке всё то же самое, только на вживлённой американской голограмме. Получалось, что почти все важные жизненные органы были у него защищены. Эти факты сильно мешали логическому движению мыслей, потому что всё перепуталось нафиг. Очевидно, в дело замешалась какая-то неизвестная сила, наподобие Православных Моджахедов или Лесных СестроБратьев, раз она вяжет нас. А есть еще Раббанисты и Русский Транзит... Вот сейчас начнёт сдавать противнику... И тут раздался стон явно иностранного происхождения. Кто-то сказал: "Ой, их штербе!.." Тут я повернул голову и, напрягая зрение, разобрал, что до самого края опушки лежат наши бывшие пленные. которых обирал Бизонов. Значит, и их не пощадили. Тогда логически выходит, что имеется какая-то третья сила, которая дождалась и взялась за дело. Ой, мамочки, неужели БИМа так всё сложно распланировала? Ну и Игра! Сроду про такие не слышал. Недалеко от меня лежал сэр Грэй. На груди у него была клякса от красящей пули. Значит, не поддался на бизоновский шантаж. Во рту у него была классная трубка "данхилл", только вставленная чубуком наружу. Правда, он всё равно был без сознания. Наверно, эти гады его пытали. Потом раздался стон нашего происхождения: "Давно я не пил шампанского..." Непонятно Кто встал и гаркнул: "А ну молчать! Счас всех порешу до единого!.." Голос Гробоедова с ненавистью сказал: "Патронов не хватит, шать простатная!.." Непонятно Кто подавился от злости и долго-долго кашлял, потом присосал обратно челюсть и злорадно сказал: "Ничего. Зато деревьев на всех хватит. Вот трибунал счас соберётся, и хана вам всем!.." Тут раздался родной голос - говорил мой папа: "Какой такой трибунал? Что ты мелешь?.. Я как специалист заявляю - процедура требует времени! Следствие велось? Обвинение предъявлялось? Заседание суда назначалось?.. " Непонятно Кто ласково сказал: "Трибунал у нас хороший, настоящий, быстрый, не как у вас, извращенцев, предателей Памяти Народной... Мы всё по списку и заочно. А тебя, специалист, первого вздёрнем. На рояльной струне... Хочешь, можно на радиомонтажном проводе..." Все замолчали. И тут до меня доехало - наверное, и не до меня одного.
Ух, какой мороз меня продрал по шкуре!... Это же Дикая Дивизия!..
Правда, их всех объявили вне закона, когда они семь лет назад уничтожили сразу четыре Парка в разных районах Евразии. Но они, говорят, ушли в подполье и вербовали сторонников среди отбросов общества и разжалованных толкиенистов... Настоящих Ветеранов там очень мало, говорят, уже и нет совсем, а вот всякого дерьма, которое себя зовёт ихними наследниками, очень много. Вот они нам сейчас и покажут... Я уже давно слышал топот и гул мотора, потому что лежал ухом в землю. Пока я размышлял и старался мужаться, чтобы не было хуже, стало именно хуже. На поляну выехали два верховых першерона и один КАГАЗ-88 под зелёно-чёрным флагом. Першероны везли по семь человек, но они были такие здоровые, что не замечали. Неужели они, палачи, будут нас першеронами топтать?.. Первыми на першеронах сидели всадники с волчьими хвостами на папахах, за ними сидели веселые эльфы и мрачные гномы. Вообще неясно. Эти же вообще из Казанской Группировки. Неужели у них Антанта?.. Непонятно Кто подскочил на пеньке, засуетился, но гимнастёрку надевать было уже поздно, тогда он вытянул руки по швам и втянул бледный обтатуированный живот. КАГАЗ остановился. Сначала мне было видно, что там едут два человека. Но потом машина развернулась, опустилась на землю, и я видел только багажник, габаритные огни и заляпанный какой-то очень знакомой грязью номер. Непонятно Кто стоял, словно лом проглотил, и на лице у него была преданность и вера. Зашипела дверь. Из машины кто-то вылез, почему-то жужжа. А за ним, развратно извиваясь, вылезли две галадриэли. Непонятно Кто выпрямился ещё сильнее и закричал: "Боевой друг Вождь! Извратители Народной Памяти для кары приготовлены! Докладывает боевой друг носитель Почётного Меча Обушков!.." Я через землю услышал, как зашевелились и застонали мои друзья. И никто ну может, быть, кто-то - не застонал от трусости. Все стонали от того, что не могут броситься на этих подлецов и задавить их голыми руками или же валежником... Очень было горько слышать этот стон через землю - будто сама наша планета стонала, что ей пришлось нести на себе таких подлецов. Но почему они жужжат?.. Вождя мне видно не было - машина скрывала всё, кроме сапог со шпорами. И сапоги мне тоже показались знакомыми... "Спасибо, дорогой боевой друг Обушков, - сказал голос Вождя, тоже настолько знакомый, что я наконец понял, откуда я знаю и это жужжание, и эту грязь, и эти шпоры, и этот голос!.. - За Извратителей Народной Памяти спасибо. Мы их показательно казним. Награждаю тебя, понимаешь, за проявленное, понимаешь, вторым Почетным Мечом!.." Один гном и две галадрэли подбежали к Обушкову и проворно опоясали его перевязью с мечом, Обушков закричал: "Служу Великой Мысли!.." и прослезился. Галадриэли его целовали и развратно массировали, томно мыча. "А за то, что ты упустил ихнего командира," - ласково продолжал Вождь, "будешь повешен рядом с ними. Но в Мечах - это я тебе обещаю..." Обушков постоял, пуча глаза, и попробовал что-то сказать, но вдруг рухнул на траву. Только мечи сбрякали. Галадриэли мерзко захихикали. "Зря," - сказал Вождь. "Мог бы и харакири сделать для, понимаешь, укрепления боевого духа. Ну ладно. Другой кто-нибудь, да?" Он прошелся перед машиной, жужжа и сверкая иридиевыми шпорами. Потом закричал: "Эй, салдатики! Вам осталось жить десят минут! Но я верю, что вы можете стать настоящими боевыми другами! Вот кто сейчас вступит в наш ряд и выразит защащ... защущ.. воевать за Великую Идею, тот будет жить и бороться дальше! Остальные - бютту!..1 Жужжа, он замолчал. Шумели сосны, гнусно посмеивались его приспешники, а наши лежали и молчали. Потом кто-то из клаузевицких заговорил. Очень горячо и страстно, и чувствовалось, что с чем-то не соглашался, но на языке, которого никто не знал, ни наши, ни ихние. Поэтому он скоро умолк. Тогда вдруг наш Мындызбай громко запел: "По дорогам знакомым за любимым наркомом мы коней юоевых поведем!..." Это была песня Пурккина, и все наши, даже те, кто не знал слов и мотива и имел во рту кляп, подхватили и допели до самого конца. А когда смолкли, то Гробоедов прохрипел: "Вот тебе наш ответ, палач и провокатор!..." Вождь еще немного пожужжал. Потом сказал: "Это я палач? За мной президенты всех Парков гоняются, и я палач? Знаешь, ты, бок-мурун,2какие деньги они за мою голову дают? Меня на всех битвах ранило, и я палач, да?.. Нет! Я Последний Настоящий Салдат на этом планете! А ваш любимый нарком сбежал, как последняя джаляб3!.... Идите со мной, когда вы мужчины!.." Вот тут я напряг ВСЕ свои силы, и то, что покойный Обушков засунул мне вместо кляпа, гулко вылетело, и я завопил: "Не верьте ему! Он всё врёт!.." Меня спасло то, что сначала никто не понял, откуда я кричу. Эльфы и гномы вертели головами, а те, что с волчьими хвостами на папахах, подняли першеронов на дыбы, отчего остальные седоки все попадали. "Он врёт! - кричал я носом в землю. - Ему ноги отдавило в Парке! Он нигде не воевал! Он в лётчика Играл без ног! Он с Игрой посчитаться хочет! Он даже не Ветеран! Он возле нас живёт! У него четыре жены, и все дуры!.." Молчание было такое, что, казалось, все уснули. Потом заговорил Вождь. "Враг, - сказал он, - клевещет! Хочет расколоть наши ряды! Я ваш знамя?" "Знамя..." - неохотно сказал кто-то из гномов. "А можно в бой идти, если знамя запачканный, да?.. Все молчали. "Кто, - неумолимо сказал Вождь, жужжа сервомоторами ног, - кто отомстит за честь знамени,