да?.." Все молчали. Мне стало ясно, что я добился серьёзного успеха - морально разложил противника. Портило дело одно - ужасно хотелось в туалет. Ой, ну скорее бы они сдавались... И тут произошло то, чего я совсем не ожидал. По-моему, и вообще никто. Мёртвый Обушков поднялся. " Боевой друг Вождь, - сквозь слёзы сказал он, - позволь искупить вину." "Позволяю, боевой друг дважды носитель Почётного Меча, " - сурово отвечал Вождь. Обушков подошел ко мне, всмотрелся в мое лицо своим жутко фиолетовым глазом и вдруг с лязгом выдернул из ножен Почётный Меч. Он был сделан под самурайский. Цуба в форме ордена Дружбы Народов, клинок был из алюминия, но на один удар его явно должно было хватить. "Ты, пацан," - угрюмо процедил он. "Ты на нашего вождя катил... За это знаешь чего полагается?.." Тут раздался рёв. Это ревел мой папа. "С-сскатина!" - ревел он. "Дешевка! Падло бацильное! Зомби навозная! Петушатина трепаная! Дай мне шашку и отойдем на десять шагов, если ты мужчина!.. Щидзег!4" И почти всё, что он слышал в изоляторах от своих и чужих подзащитных. Потом мне было жутко интересно, какая это кровь заговорила в нём. Казахская, хакасская или украинская? Потом. Но не тогда. Тогда я смотрел, как Обушков заносит меч, и думал, что может, он и не козёл, но кэндо явно никогда не занимался. А вот дрова явно рубил. Грудь моя, беззащитная... Вот меч поднялся до высшего апогея, и я зажмурился. Поэтому что было дальше, я сначала не видел. Раздался глухой стук, удивлённый всхлип, и на меня рухнуло что-то потное и тощее. Потом что-то металлическое. Потное и тощее был Обушков. Металлическое - вздутая консервная банка, которая угодила ему в затылок. Извернувшись, я сбросил с себя тощее и потное, и страшным усилием воли сел. Катана попала мне между коленок и я бессознательно рассёк об неё веревку на ногах. Вскочил, хотя ноги были, как пластилиновые и, прежде чем упасть, увидал!.. С пригорка из-за сосен, грязный, рваный и небритый, шёл старший лейтенант Одолеев. Был он свиреп и страшен настолько, что никто из врагов поначалу не тронулся с места. В одной руке у него была вторая бомбажированная ( следователь мне объяснил, что это так называется, а я записал на диктофон, а потом спечатал через вокопринт) банка китайской тушёнки "Великий Корм". В другой руке - целая молодая сосна без веток, но с корнями. Потом выписанные из Америки индейские следопыты разгадали по следам, что он спрятался в овраге, решив, что это Игра. Но когда он всё понял и увидел, как будут убивать меня, то вышел. Один против всех. И тогда все накинулись на него. Гномы, эльфы, волчьи хвосты и прочие. Первого он бомбажировал, а потом уже в дело пошла сосна. Через несколько минут все лежали - кто без сознания, а кто и так... Одолеев утёр с лица пот и глянул в сторону КАГАЗа. Вождь всё это время стоял и с любопытством смотрел на побоище. Одолеев бросил размочаленную и заляпанную сосну и сказал: "А вот тебя, фюрерок, я щас голыми руками задавлю..." И он медленно и страшно стал на него надвигаться. Когда он уже почти совсем надвинулся, Вождь выдернул руку из-за отворота чапана, и все ахнули. В ней был огромный стариный маузер с золотой насечкой. "Тихо, Маша, я Дубровский..."- хрипло сказал Одолеев и продолжал надвигаться. Раздался грохочущий треск. Одолеев дрогнул и пошатнулся. Я видел, как у него на спине вылетел клок гимнастёрки и лопнула портупея. Но он не остановился. Второй треск. Ещё клок гимнастёрки. Но он надвигался. Третий треск. Но он не замедлил движения. Потом я перестал считать трески и клочья и только вздрагивал. Когда патроны кончились, Вождь швырнул в Одолеева маузером. Старший лейтенант поймал его и осмотрел. Потом хрипло прочёл: "ЗА ОТВАГУ В БОР-Р-РЬБЕ С МАНКУРТИЗМОМ..." Последним усилием отломил ему раскалённый ствол и только тогда рухнул. Но уже насовсем. Вождь тоже попятился только теперь. Он медленно пятился к машине, где сидел шофёр-орк, и всё время хлопал себя по бедру. Тут я понял. На бедре был пульт! Опять, опять их заело, и он не может включить скорость и убежать к машине, а тупой орк не догадывается её подогнать! "Держите его!.." - завопил я и вскочил. Но все были связаны. Тогда я упал спиной на катану и начал пилить верёвки на руках, а Вождь всё лупил себя по бедру, и когда я допилил последнюю верёвку, ноги вдруг включились. Они резво подскочили и помчались к лесу. "Куда, падлы!" - завопил, удаляясь, Вождь. "К бункеру, с-ссгейн!5К бункеру, говорю!.." "Уйдёт!.." - закричал я. "Не уйдёт," - мрачно сказал Гробоедов, подползая спиной к катане. "Тут болото..."
Лёша ошибся. До болота Вождь не добежал. До болота добежали ноги. Аккумуляторы были свежие. Траектория путаная и длинная. То, что было сверху, кусты и ветки из-за бешеной скорости изорвали в клочья. Следствию достался хорошо очищенный скелет, который стоит сейчас в хрустальном блоке у входа в музей Парка "Победа", и ничего больше. А тогда сверху вдруг донеслись слабые звуки какой-то знакомой мелодии. Я задрал голову и увидел какие-то пятнышки, которые быстро росли вместе с музыкой и вдруг стали звеном вертолётов "Майкл Стоунволл Джексон FYZ 23", заходящих на боевой разворот над нашей поляной. Музыка оказалась "Колыбельной" Гершвина в исполнении вечнозелёного дуэта Карины и Рузаны Лисициан - у нас тоже есть такой диск. Теперь она страшно гремела, потому что динамики на вертолётах мегаваттные. И под эту могучую классическую музыку из повисших вертолётов выскакивали силы Срочного Умиротворения Кризисных Игр в жилетах, на которых любая краска обесцвечивается, с пулемётами и в касках, молча и серьёзно перекувыркивались через голову, чтобы противник не успел прицелиться, разворачивались в боевой порядок и шли в атаку... А сзади разворачивался и перекувыркивался полевой госпиталь и полевая кухня, и армейский рок-ансамбль под управлением знаменитого армейского гитариста Боба Шекли, уже перекувыркнувшись, расставлял микрофоны, и армейское казино натягивало тент и с помощью прецизионной ( это мне потом объяснил следователь, а я ... etc) аппаратуры проверяло точность установки столов с рулеткой, и попутавшая регион армейская сборная по сёрфингу и национальной лапте уже выскакивала, кувыркаясь, из своего вертолета, а "Колыбельная" гремела так ушераздирающе, что её одной хватило бы для полной победы... Последним, весь в камуфле, жилете и десантном рюкзаке, весь гордый и злорадно ухмыляющийся, выскочил Бизонов, кувыркаться не стал и побежал прямо к нам. А за ним с топорами наперевес бежали двое лесников. "Ну что, зар-р-разы, моралисты вонючие!... " - закричал он, поднимая автомат и осекся, увидев спокойное и небритое лицо старшего лейтенанта Одолеева.
Потом нам сказали, что Игра у нас получилась суперуникальная, что её запишут и будут распространять по всей Евразии и даже продавать за валюту... А так как мы все в ней играли, то мы вроде как соавторы и будем получать отчисления... Тут все захлопали, кроме нас с Лёшей и Эмманюэлью она рыдала, а мы молчали. Потом нас отвезли в гостинцу, чтобы мы отмылись, переоделись и отдохнули до знаменитого Бала "Победы", на котором вручают боевые награды и дипломы. Мы с отцом посидели в креслах. Потом он вздохнул и сказал: "Да... Вот уж не думал... Ну ладно. Мыться будешь?" Я сказал: "Потом. Отвык. Пойду пройдусь." "Ладно, - сказал отец. "Шокер и бронекепку возьми. И стучись, когда входишь!.." Я посмеялся над всем сразу и ушёл. Без шокера и бронекепки. Дверцу, маленькую, железную, в стене, я нашёл сразу. Она была не заперта. И вторая тоже была не заперта - я её сразу открыл. Алик И. Вещий сидел у пульта и хмуро в нём ковырялся молекулярным паяльником. "Привет, " - сумрачно бормотнул он мне. "Ты чего?.." Это было, наверное, невежливо, но я не поздоровался и сразу спросил: "Скажи, а зачем БИМА такую Игру сделала? Ведь Одолеев по-настоящему погиб?" Алик И. молча кивнул, продолжая орудовать паяльником. "И Сухорёбров тоже?" Алик И. опять кивнул. "И Аселькин дед?" Снова кивок. "Ну зачем? Ведь это игра, так?" Алик И. отложил паяльник, поскрёб в "морпехе" и угрюмо спросил: "Ты что, ничего не знаешь?" "А чего?" - не понял я. "БИМА поломалась, как только вы вышли на маршрут, " - ответил он."Вы играли Совершенно Самостоятельно. Всё, что было, была ваша Игра. Всё это было в вас самих. А Машина здесь абсолютно ни при чём. Как что, так сразу БИМа, компьютерократия, контрагуманизм... Вот с себя и спрашивайте ..." И снова, не глядя на меня, взял тестер. Наверное, это было невежливо. Но я постоял немного. А потом взял и плюнул в средний голоэкран БИМы и попал - в самую середину. А потом вышел и ушёл оттуда. Ну, а теперь совсем нечего записывать. Надо только дописать, что женщина с мальчиком оказались на оборонном заводе и всю Игру собирали Ф-мины. Мальчик перевыполнял все нормы, стал Героем Игрового Труда и не хочет уходить с завода. Серибай Валиханович попал в игру "Беломорканал", всё ещё играет, и говорят, опять сменил имя. Только теперь у него кличка - Серый-Лютый. Он в большом авторитете - стал выдающимся специалистом по пересказам компьютерных игр, и пахан тамошней игры держит его возле себя на особой пайке. Бизонов сперва раскаялся и собрался не то в мунисты, не то в бахаисты, но потом натура победила: открыл тир, где стреляют по головизорам, передающим рекламу. Надо попасть очень точно, потому что иначе специальное устройство со страшной силой мечет в тебя рекламируемым продуктом. Очень опасный тир и жутко дорогой, но очередь туда такая, что Парки задумались. Бизонов сейчас делает метатели помощнее, потому что есть такие деятели, что наловчились продукцию ловить. Правда, одного уже убило нафиг - коробкой стирального порошка "Чингизхан". Эрл Грэй, теперь Президент Европейского клуба имени Клаузевица, пригласил нас всех в полном составе на свою Игру за полный их счёт. Сказал, что опыт Крымской войны требует обновления - нельзя же жить законами, данными Адамой и Евой. Многие сэры после этого вышли из клуба в знак протеста, но многие из любопытства остались. Отцу прислали письмо какие-то любители из Саратоги, одного зовут Арбат ибн Рахман и другой, зовут Корлеон Уйгурский. Пишут, что всю жизнь мечтали Играть за Азиопу и спрашивают, какие у нас призы и играет ли национальность роль при их вручении и как можно получить наш зелёный паспорт. Отец написал ему всю правду; ответа пока нет. Прислали приглашение на ветке цветущей хурмы из клуба "Самурай", пергаментный свиток из клуба "Мальборо" и написанное на мраморных скрижалях совершенно непонятным языком приглашение - н