Потом надо бы найти конфликт – то, что заставит выбранных героев двигаться в выбранных декорациях (например, желание попасть на Луну, стать сильнее), – и можно начинать… искать информацию. Особенно если рассказ исторический или требует более глубоких знаний в той или иной области: космонавтике, архитектуре, мифологии, психологии и т.д. Засучив рукава, закидываю на ридер сборку материала (иногда целые романы по схожей теме), читаю, делаю пометки, затем переношу их на компьютер – это помогает сделать «выжимку», которая пригодится в работе, плюс лучше усвоить прочитанное. Теперь в процессе написания в памяти сама всплывает нужная информация – или как минимум её источник. Параллельно делаю наброски, когда чтение порождает в голове настойчивые сцены, фразы. Часто материал подсказывает интересные сюжетные ходы и сцены…
Почти забыл о фабуле, потому что редко продумываю её наперёд – детально, во всяком случае. Какие-то контуры фабулы появляются во время работы с информацией, но основную работу я поручаю персонажам: пускай разбираются сами. После просеивания материала сажусь писать (если позволяет время или всё складно-ладно с пониманием того, куда иду с новым текстом). Или не сажусь. В идеале – откладываю идею, чтобы отстоялась в голове; чтобы, читая книги или непроизвольно возвращаясь в мыслях к задумке, насобирать ещё слюды для будущей мозаики. Иногда идея лежит месяц, полгода, год. Если лежит дольше – значит, мне чего-то не хватает. А может, я боюсь к ней подступиться. Решается это при помощи уже знакомого «садись и пиши». Не бойся – ищи, делай. Обычно непосредственно на написание рассказа уходит от двух дней до недели (ежедневные сессии по несколько часов).
Второй подход. Здесь идея отдыхает, её попросту нет. Есть локация, или герой, или монстр, или строчка из песни, или, как ты уже сказал, название, или… концовка рассказа (рассказа без героев, без декораций), почему нет? Толчок, одним словом. Чаще всего это ситуация. Что, если кто-то попадёт в такую-то ситуацию – интересно, как будет выкарабкиваться? Во что это выльется? От этого и пляшу. Сразу сажусь писать, а там – закрутится, обрастёт, докатится. Цепная реакция. А думать над героями, декорациями, конфликтом, собирать, если потребуется, информацию, буду в процессе. Очень люблю такие ситуативные рассказы («герои не в своей тарелке», как писал составитель хоррор-антологий Стивен Джонс), особенно когда не надо закапываться в материале. Когда рассказы пишутся сами, а ты, приоткрыв рот, ждёшь, чем же всё обернётся.
И вот рассказ написан. Даю ему немного отлежаться. Вычитываю. И отправляю гулять по конкурсам, отборам и редакциям. Или запираю в ящик, если недоволен результатом. Могу поменять своё мнение, вернувшись к написанному позже, доработать, подшлифовать. А могу и не поменять.
Отсюда вопрос: горят ли рукописи? Случалось ли тебе уничтожать написанные произведения?
Е. А. Рукописи горят, и ещё как. Но почти никогда не сгорают бесследно. Уничтожать произведения не приходилось. Даже те, которые мне не особо нравятся (или совсем не нравятся), сейчас спокойно лежат в памяти жёсткого диска ноутбука. Когда-нибудь я к ним вернусь. Но вернусь обязательно.
Тут вопрос вот в чём: зачем-то же я их написал. Что-то я хотел сказать и что-то меня зацепило. Я время от времени перечитываю свои старые, нигде не опубликованные рассказы и пытаюсь найти эти зацепки. Возможно, это пригодится для написания новых произведений. Может, я переработаю старые идеи и находки во что-то другое. Или нет.
Такие случаи уже были. Мне не нравится один мой старый рассказ, но, перечитав его, я был в восторге от описанного там монстра и общей идеи. Не буду ее раскрывать. И эти мысли натолкнули меня на написание романа, над которым я работаю сейчас. Медленно, но верно. Так что да, ничто не проходит бесследно.
Продолжим говорить о практической стороне сочинительства. Герои. Как ты их придумываешь? Откуда берёшь характеры, привычки, голоса, мимику и прочее? Описываешь ли внешность и важно ли это в принципе? Что первично, герой или сюжет, и кто кем управляет?
Д. К. Первичен герой. Без героя – человека (почти всегда) – настоящей истории не бывает. Кто-то, кажется, Лео Каганов, говорил, что не садится писать, пока не может сформулировать для себя: «Это история о человеке, который…» О человеке! Если у тебя в голове история о проклятом осколке метеорита (то есть лишь сам метеорит) – сначала найди человека, героя, к которому попадёт этот метеорит (можешь сразу продумать, чем это ему аукнется, а можешь и не продумывать), и только тогда начинай.
Управляют ли герои сюжетом? Бывает. Некоторые сильные самодостаточные персонажи крутят им как хотят. Говорят: не-а, вот здесь я поступлю по-своему. Самое главное, чтобы они были живыми и достоверными. Чтобы в тех или иных ситуация (сюжетных изгибах) поступали соответственно своему характеру (воле, уму, эмоциям) и темпераменту. То есть трус вряд ли будет инициативен и самоотвержен, а конформист вряд ли пойдёт против мнения группы; а если будет и пойдёт – пойди и ты, дорогой автор, подведи, обоснуй.
Я должен видеть своих персонажей (хотя бы главных), знать о них как можно больше. Представляю знакомых, или киногероев, или книжных персонажей. Беру отсюда и оттуда, просеиваю, сплавляю, если требуется. Конечно, иногда смотрю «в зеркало»; вспоминаю, каким был, что чувствовал.
Характер, внешность, статус... Я должен знать, как герой себя ведёт, как относится к удаче/неудаче, как говорит – важна персонификация его речи и мыслей, потому что все люди разные, даже второстепенные персонажи: гопник, интеллигент и маразматик говорят и думают по-разному. Со сленгом надо аккуратнее: не пересаливать, не путать (чтобы «браток» не заговорил как «обычное дворовое быдло», а простой школьник из интеллигентной семьи не стал излишне интеллигентным). Чем больше знаю, тем проще писать. Но знать – не значит обязательно воспользоваться. Я не стремлюсь запихать в произведение все знания о герое.
В небольших рассказах можно (не синоним «нужно») ограничиться малым набором знаний о герое, представить Брюса Уиллиса или жующего бутерброд строителя. Но чем крупнее произведение, тем тщательнее проработка героя на предварительной стадии. В идеале – готовлю отдельный файлик по персонажам: история героя (ФИО, семья, где живёт, учёба/работа, личная жизнь, друзья); характер (положительные и отрицательные стороны, привычки и увлечения, маркеры речи, слова-паразиты); внешность, необычности, стиль одежды; отношения, связь с другими персонажами; внутренний конфликт; противоречия; изменения по ходу романа. Иногда заглядываю в литературу по психологии. Читаю о цельных и противоречивых характерах. О том, как социальные группы влияют на развитие характера. О конфликтах внутри характера. Так было при работе с романом «Глаз урагана», в котором десять героев-подростков, и каждый требовал к себе пристального внимания: нельзя было, чтобы читатель путал ребят.
Второстепенные персонажи. Здесь зачастую просто вешаю ярлыки: «полковник», «завистливый друг», «сосед», а там – как себя проявят. Но иногда персонажи второго плана, против картонности которых я в принципе ничего не имею (они должны мелькнуть там и там, спасибо и пока), выпрыгивают из ярлыка, начинают рассказывать о своих привычках, выпячивать свой характер; а порой даже шагают на первый план – очень люблю таких героев. Схожая картина бывает и с главными героями небольшого рассказа, который начинаешь писать без идеи, нахлёстом, одно событие на одно, и в этих событиях персонажи раскрываются, ты знакомишься с ними ближе, а то и вовсе узнаёшь с другой стороны.
По поводу описания внешности и одежды. Все помнят слова Стивена Кинга: «Я не слишком в восторге от исчерпывающих описаний всех физических характеристик героев книги и их одежды (меня лично инвентаризация гардероба раздражает; если мне захочется прочитать описание шмоток, я закажу каталог универмага)». Давно придерживаюсь схожей позиции. В меру надо, в меру. И лучше не сплошным массивом, а «в движении». Например, налетел порыв ветра, герой поднял воротник кожаной куртки (вот и узнали деталь его гардероба). Голодный, учуял запах из ресторана – повёл горбатым носом, широкие ноздри раздулись. Я не сторонник тщательной детализации. «Один удачный образ – лучше абзаца описаний!» Несколько интересных броских штрихов, остальное сделает воображение читателя. А описание одежды и вовсе можно опустить, если, конечно, она не сыграет свою роль в рассказе: например, герой зацепится подтяжками за ветку дерева и повиснет над пропастью. То есть желательно, чтобы описания внешности и одежды контактировали с декорациями и событиями. К примеру: «– У тебя такие большие уши! – сказала она при всех и поправила медную прядь. Он покраснел». В одном предложении мы немного узнаём о внешности девушки и парня, а также об их характерах: она не больно-то следит за языком, а он… о, эти уши-лопухи парили вокруг его головы на всём этапе взросления.
Отвлечённо. Конечно, если автор описывает персонажей, как это делал Михаил Булгаков («пожилая, доедаемая малокровием девушка в оранжевом шёлковом измятом платьице»), братья Стругацкие («костлявое личико, морщинистая, жилистая, черепашья шея, землистая кожа, да кривоватый гигантский нос, да серые, вечно больные зубы, да глазки-буравчики без ресниц и без бровей» – отрывок принадлежит перу Бориса Натановича), Эрнест Хемингуэй («она была очень хорошенькая, со свежим, как только отчеканенная монета, лицом, с гладкой благодаря дождю кожей и чёрными как вороново крыло волосами, наискось срезанными над щекой»), то я готов читать и читать… Но и Большие Писатели не злоупотребляли описаниями.
Создать запоминающегося яркого героя (или антигероя) очень трудно, но автор должен как минимум сделать его живым и достоверным. Иначе всё остальное полетит в тартарары.
Вопрос к тебе. Согласен ли, что новых героев следует вводить строго в первой половине произведения? И ещё: характер героя (уже сформировавшийся) автор раскрывает читателю постепенно, а вот как быть с изменением и развитием характера персонажа в процессе повествования? Насколько для тебя важно развитие героя в романе, или можно обойтись развитием напряжения, градусом ужаса?