Но все это лирика. Насильно ведь мил не будешь. Только приди, скажи, как человек. И после – хоть на все четыре стороны. Сона бы и денег дала на пропитание и даже более. Вместо пенсии по инвалидности. Но киска вообразила себя тигром и решила скушать кус не по зубам. А это уже нож в спину. Этого Сона, конечно, не могла стерпеть или простить. И самая великая глупость, что калифорнийский суд действительно бы присудил ее комнатному придурку половину местного имущества. Это в России можно схитрить, обмануть, свести на подставное лицо, в Европе тоже у Соны капитал совместный и партнеры не подведут. Но калифорнийский филиал чисто ее. А это значит, как только Левка предъявит в Калифорнии свидетельство о том, что суд принял его дело к рассмотрению, на имущество будет положен адвокатский надзор.
Стоя на балконе и разглядывая фальшивку, которую сейчас подавал ей муж, Сона тут же и приняла решение. У нее есть две недели. И этого более чем достаточно. Закон Сорвино-Бертон. Просто Левка не должен добраться до Калифорнии. Во сколько могут оценить голову никчемного бездельника и вечного постояльца богадельни? Пятнадцать, от силы двадцать тысяч. Больше он не стоит. Ну, положим, с нее сдерут все сто. Но тут торговаться неуместно. К тому же ребята у нее знающие, и вместе еще работать и работать. Надо только дать знать в Москву кому следует. И срочно. А там – скоропостижный несчастный случай, желательно во время ее вынужденного рабочего визита в Барселону. Все же сто тысяч – это много, много, много, много меньше, чем пятнадцать миллионов долларов. Много, много меньше того.
Никколо Макьявелли. Флоренция, 1513 г.
Человек сам по себе ни хорош, ни плох, но скорее склонен к тому, чтобы быть плохим.
Поэтому не нужно бояться показаться устрашающим, а следует принять необходимые меры, дабы держать в страхе.
Я знаю также, сколь часто утверждалось раньше и утверждается ныне, что всем в мире правят судьба и Бог, люди же с их разумением ничего не определяют и даже ничему не могут противостоять.
И, однако, ради того, чтобы не утратить свободу воли, я предположу, что, может быть, судьба распоряжается лишь половиной всех наших дел, другую же половину, или около того, она предоставляет самим людям.