– Где работа по разъяснению, среди ушедших с государевой службы вольников? – он напомнил ему о главной задаче гражданского протектората, коим тот и управлял, на благо государства.
Ответа Император не услышал, да и не ждал он его. Все вопросы Годунова наполнялись сплошной риторикой. Переведя взгляд на Пожарского, он немного смягчил гнев.
– Ну а вы? – он сделал паузу, пока медленно поднимался. – Где работа от верных служак моих? От воевод Рунных? В вашей ответственности официальные службы Империи, где верховодят Рунные Архимаги. Армейские предводители – почему они не могут надавить авторитетом и снизить накал?
Тут Годунов вышел из-за стола и прошёлся вокруг стола совещаний, где среди немногих участников сидели и притихшие главы соперничавших протекторатов. При этом, он останавливался несколько раз, одаривая всех собравшихся гневным взором.
– Итак! Я решу с послаблениями, когда мне будет угодно! – выдал он решение. – А ваш конфликт интересов мне поперёк встать не сможет! Ибо тогда, я разрешу эту междоусобицу Архимагов вольных и тех, что состоят на официальной службе – своими методами! – прозвучала из уст монарха угроза. – И на этом всё! Идите! Работайте на благо Империи!
Император отвернулся от всех и более не обернулся. Присутствующие поднялись с мест, и раскланиваясь покидали кабинет, исполняя этикет молча и боясь проронить хоть ещё одно дополнительное слово.
Годунов остался один на один со своими думами.
Но не только на указе были сосредоточены его мысли, ведь тревожная весточка пришла от верных слуг государя. И касалась она искусственного нагнетания обстановки начала смуты в Руссии…
Глава 6. Туман будущего…
Ну, что могу сказать? Да ничего не могу! Настроения, как не стало, так и не появилось до самого пункта сбора, да и после него не прибавилось в душе радости. Даже быстренькое обучение по подготовке и нахлобучиванию сбруи на Братана прошло как во сне.
Провожали меня Гриня и Артур, молчавшие всё время неспешного шага до городской управы. Там обозначили встречу для всех, получивших призывные предписания с подорожными грамотами. Народа немного, как я и предполагал. Из близких знакомых я никого не увидел.
Ну и ладно! Главное, что? Правильно!
Прадеды, когда споры за чаркой устраивали, наперебой мне рассказывали, как они отправлялись в армию, и что требовалось припасти в долгий путь, чтобы он короче оказался. Сошлись они в едином – это крепчайшее! Желательно много.
Запас напитков мне оформили знатный, распределив его по подсумкам и нескольким саквояжам разного размера, притороченным к моему боевому и недовольному конику. Вещей не так много получилось. Всё чётко, и по списку, выверенному графом Татищевым.
Оружие, амуниция моего образца, рунные и обычные боеприпасы и те немногие вещицы, что в сейфе хранились. Такие, как дикая книжечка, что предназначена для поиска и расшифровки наследия. Это которое в скрижали Души Владыки Захребетья, или ещё как-то так. Где её искать, скрижаль эту – я без понятия.
Из города выехали вереницей из конных призывников и нескольких повозок с бричками. Народец веселился и предвкушал ратные подвиги, а я погружался в уныние с каждой верстой. Чему радуются молодые аристократы? И откуда боевого опыта нахватались? В толк не возьму.
Чем история с Потёмкиной завершится? Я же слинял, как выходит.
Да чёрт с ней! Это сейчас не самая важная проблема, даже несмотря на мстительность графини.
И куда подевались те взрослые вояки, которые вместе с нами на площади собирались? Может, им уготован другой маршрут? Нестыковка какая-то! Да и пофигу! И так прострация моей души на сутки с лишним затянулась.
Дождь ещё этот! Противный и мелкий, проникающий всюду и везде, и делающий из одежды нечто мокрющее.
Однако! Пора и в себя уже приходить! Хандрить отменяется!
– Твоей давно пора оттаявать, аднака! – встрял в мысли Чукча. – Вота, с какого такого изм… – он прервался, а я представил, как усатый теребит маковку. – Начальника, короче! Мы до главного трахта Левобережия прибыли. Вона и вокзала!
– Ой, блин! Вот только давай без нравоучений и успокоительных речей, – осёк я его. – Дай осмотреться!
– Твойная, однака, совсем не ел, – подметил Чукча. – И мою страдать заставил, – добавил таракашка с чёткой обидой в интонации. – Ни крошечки малой не едал, прямо от порога самого лавки антикварнай, – продолжил причитать мелкий. – Усядемся в Тяглу Механическую и откушаем сразу…
– Какую тяглу? Ты усами тронулся?
– Эм… Аднака, Механичной!
Я же уже осматриваю прилегающую площадь к Центральной Станции Железного Тракта Левобережная, а короче – вокзала, и слегка охреневаю от всего того народа, что создал столпотворение на сравнительно небольшой территории. Увидел главное здание и очередину, уходящую внутрь оного строения, и там теряющуюся.
– А где мой копытный и лохматый Братан? – я спохватился. – Где конь, черт его ети, а, Чукча? – выдал я эмоционально, и благо что мысленно.
Высказав наиважнейший вопрос своих первых секунд возврата в реальность, я ошалело посмотрел на два саквояжа в руках, это помимо ранца за плечами и дорожной экипировки. Во меня прибило. Сутки с лихвой, да как в тумане прошли! Ни хренища не помню.
Шпага на месте, на перевязи. Уже хорошо. Далее, два рунных револьвера в кобурах на поясе с патронташем. На бедре и голени правой ноги почувствовал ещё две кобуры, а на левой – ножны с кортиком. Всё скрыто под длинными полами плаща.
Кстати, а вот одет я в костюм, обычный, презентованный Артуром, что даёт мне возможность не выделяться из общей массы народа, коего тут тьма тьмущая. А моя моднячая и утеплённая куртка со штанами и под джинсу закошенные где? Скорее всего, вместе со всеми остальными вещами, и там же находятся, где и Братан. А как иначе?
– Чукча, не буди во мне зверя! – я надавил эмоциями на усатого.
– Дык, начальника, не надо на меня так орать, аднака! Он тама, где и остальные коники, – заверил меня рыжий. – Бирку нацепили на гриву и в стойла поставили, чтоб эта… Ну… Значится, в конюший вагон потома погрузить, когда определишься с отправкой-то, – дополнительно пояснил всезнающий таракашка и замолк.
Я оглядел ближайшее окружение в поисках кого-нибудь, кто может быть в курсах того, чего мне сейчас делать. Ну, в смысле, понимание то есть, что необходимо определяться с Тяглой Механической. Блин… Ещё бы знать чего это за монстрило такое. Тягла! Может, паровоз?
Ну, а оглядевшись, я лишь убедился в том факте, что нахожусь в самом конце людской вереницы под названием очередь. Рядом такие же счастливчики, опоздавшие или проспавшие приезд на вокзал.
Они, так же, как и я, с тоской смотрят в будущее, кутаясь в плащи от мелких и вездесущих капель надоевшего осеннего дождя.
– Уважаемый, извините меня, что отвлекаю от столь увлекательного времяпрепровождения, как ожидание в очереди, – я обратился к ближайшему пареньку.
Толстенький, одет вроде прилично. А среагировал он непредсказуемо для меня.
Толстячок завертел головой, словно не веря в обращение к себе. Парень явно ищет другого уважаемого поблизости.
– Это вы ко мне? – наконец он остановил на мне свой бегающий взгляд.
– Ну… Как бы – да, – я и сам начал испытывать неуверенность, перенимая его настрой. – Я – к вам.
– Граф Столыпин, – представился парень. – Э-ээ, Эдуард.
Во, блин! Ещё одна фамилия из школьного курса по истории. И что, спрашивается, она означает? Да ладно.
– Феликс, – я поставил саквояж на землю и протянул руку. – Можно просто так обращаться, по имени. А титулование не нужно в армии.
Внезапно справа возникла тень и преобразовалась в человека. Тоже одетого в плащ, как и мы. Эта тень резко нагнулась, подхватила мою ношу с земли и повернулась лицом.
– Я так поняла, что крайние вы? – утвердила новая персона в нашем уютном конце очереди. – Не бросайте вещи. Есть все шансы остаться без них, – девица грозно зыркнула куда-то в сторону. – Сразу видно, что господа из нормальных мест прибыли. Минуточку!
Девушка выудила кожаный ремень, забрала у меня второй саквояж и связала две ручки обоих нош вместе. Перекинула мне через плечо получившуюся конструкцию и удовлетворительно кивнула. Я даже возразить не успел, как и задать наводящие вопросы о том, что она делает. И так всё ясно стало, буквально через минуту её лихой работы.
– Девушка? – я обалдело вылупился на неё. – А, ну точно же! Призвали ведь всех с боевым опытом, невзирая на пол, – я сам и ответил на свою реплику.
– Угу, с сестрой мы, и с ещё одним парнем, молчаливым до жути, – она поправила ножны своего оружия под накидкой и кивнула нам за спины. – Из одного городка вместе добиралися, да так и остались втроём. Присматриваем друг за другом. Солидарность дорожная, такая вот, понимаете ли, своеобразная.
Однако, оборачиваться нам с Эдиком не пришлось, так как все перед нами очутились.
Одеты все однотипно, так же, как мы и с поправкой на половую принадлежность. А вот в руках скромные узлы. Максимум, вместят сменные вещи.
Под глазами у всей троицы я наблюдаю начинающие проступать круги, что хреново выглядит, вкупе с излишне худощавыми телосложениями. Даже плащи не могут худобу скрыть.
С какого такого голодного края они прибыли, или же ребятки в дороге провели много времени? Непонятка наметилась!
– Странно, что вас это так удивило, – продолжила боевая девчонка. – Я же не среагировала возгласом – ой, да тут парни! Ах! Ах! Минины мы, Натали и Людмила, – шебутная без подготовки назвала имена. – А молчуна сами расспрашивайте. Я, например, не уверена, что он вообще говорить способный, впрочем, как и сестрица моя. Такая же тихоня замкнутая.
– Э-мм… Спасибо за совет и за помощь с вещами, – я запоздало поблагодарил её, пытаясь поймать и влиться в неугомонный ритм общения девушки. – Натали, Людмила, – я поклонился дамам. – Я Феликс, а это Эдуард. И раз уж мы разговорились, то, может, вы подскажете