– Твоя, к примеру, начальника – очень правильный приоритет составила, – начал он подлизываться, учуяв сдобу и пирожки в одной из корзин. – Только моя вота, ф-ф-ф… – он шмыгнул, втянув носом воздух и демонстративно вытерев сопли. – Со-о-овсем простуженная моя, аднака, – выдал он самолично составленное медицинское заключение. – Моей надо крепчайшего…
Так! С этим кадром всё понятно и характеризуется одной знаменитой фразой: «Друг хочет выпить!»
– Н-да уж… – я не дал развиться его плаксивому монологу с жалобами на жизнь. – Чукча, блин, ну вот как тебя, магическую личность, могло угораздить простыть? – подметил я несопостовляемое и направился ко входу в здание. – Ты, давай, бациллы свои мифические не разбрасывай по сторонам, а путь к моему Другану обозначь. Не поверю, что ты разведку не произвёл. Нам с тобой проведать конягу надо и наши места в эшелоне искать, ну, или в этой твоей, в тягле механической, – обозначил я первоочередные задачи рыжему, ставшему сейчас бледненьким и болезным. – А там и ужин сварганим, и пару капель крепчайшего тебе выделю, болезному.
Таракан было насупился, однако быстро внял здравому смыслу полученных вводных.
– Моя всё прознала, покамест хозяина любезность оформлял с новыми знакомцами! – он ответил чуть бодрее, но с ноткой критики. – Туда нам, аднака!
Рыжий даже немного обрадовался и указал обеими усами направление к месту концентрации конного транспорта отправляющихся. Причём, путь пролегает мимо вокзала и по тропке, огибающей его вокруг.
Я так и побрёл мимо дворника, глянувшего на меня подозрительно. Я его понимаю, как и вопрос, не ускользнувший от ментального чтения. Ну да, чего это приезжий повёл себя не как все?
Миновав стража чистоты и порядка, я встал перед забором, огораживающим территорию вокзала.
– Штакетины в стороны разведи, хозяина, – нашёлся с решением рыжий. – Тута все местные так ходят.
Я молча раздвинул доски и прошёл вдоль стены здания до её окончания. Тут я свернул и сразу увидел территорию со складами. Тьма тьмущая амбаров всех типоразмеров и назначений заняли приличную территорию.
– Ну да, тут всё то хранится, что отправку ожидает на восток или с востока, – проговорил я вполголоса. – Где тут коней-то содержат, а, Чукча?
– Он тот! – узурпатор опять воспользовался усами в качестве указателя направления.
Моросящий дождь заставил меня ускориться и расстояние до цели я преодолел почти бегом, однако внутри конюшен нас с рыжим встретили пустые стойла.
– Кх-м! – моё внимание привлекли кашлем.
Я обернулся и встретился лицом к лицу со старым военным, не иначе. Одет мужичок по форме и вооружён широким палашом.
– Господин, кх-к-х… Поторопиться вам следует, – он указал направление. – Ужо и погружено всё, и отправка случится вот-вот, – добавил дядя и потерял ко мне интерес.
Он ещё раз прокашлялся и захромал в ту же сторону, куда и мне указал.
Я пошёл за ним, что естественно, а через несколько минут неспешного продвижения по тропинкам моему взору открылся вид на эшелон. Ну, нет у меня другого слова, чтобы как-то точнее охарактеризовать это транспортное средство. Именно такие вагоны я в военных хрониках видел по телеку каждого девятого мая в году.
Куда я попал? Прощай, комфортабельная жизнь!
Мы подошли к самому хвосту длинной вереницы вагонов.
– Вот туточки оне, кони-то все, – пояснил дед.
– Извините, а могу я вас спросить кое о чём? – я быстро нагнал его, направившегося в сторону головы состава.
Дедок остановился, развернулся и поправил завитушки на кончиках усов, рассматривая меня с выражением ожидания продолжения вопроса.
– Тут конь должен быть, строптивый, – я и продолжил дознание. – С такими лохматыми ногами, словно в обуви…
– Так ентот красавец твойный? – улыбнулся старый вояка. – Пойдём-ка.
Я повиновался и спустя пять вагонов мы остановились. Провожатый открыл дверь, отодвинув её в сторону по направляющим. Затем жестом попросил меня влезть внутрь.
В вагоне, оборудованном для перевозки коней я сразу отыскал своего скакуна. Все лошади стоят мордами к проходу, а этот задом. Обиделся?
– Ну, ладно тебе, – начал я. – Братан, ну вот реально. Тут просто принято не своим ходом на войну скакать, а пользоваться специальным транспортом. Я вон тоже в аналогичном вагонце поеду, – проговорил я слова тоном примирения.
Конь развернулся ко мне и застыл с демонстративно поднятой головой.
– Зато я яблок тебе притаранил, – я поставил корзину прямо к нему в загон. – Потом и морковку занесу.
Для этого пришлось войти в закуток и подыскать место, почти ползая между его ног. Кстати, мой скакун не привязан, в отличии от остальных лошадок. Не нравится, наверное. Свободу любит.
Служивый у двери икнул, а я увидел и остальные мои вещи, висящие в дорожных сумках рядом с конными причиндалами. Ну и пусть тут пока будут.
– Ладно, некогда мне, – я потрепал Братана по загривку. – Всё сразу не слопай, – дал я напутствие и вышел.
– А мы всё гадали, кто такой смелый до этой породы, – проговорил дед. – Знатный конь! – добавил служивый завистливо. – Редчайшей породы… Да-а-асс… – протянул он мечтательно и прикрыв глаза.
– Да вот, как-то сошлись характерами с ним, – пожал я плечами. – Мне теперь своих бы найти, точнее, вагон, – я взглянул с надеждой на деда. – Туман этот ещё… Ни черта не видно! Можно, конечно же, и в каждый стучаться, да только вот много их… Могу и не успеть до отправки!
Он покачал головой, выражая сочувствие, однако с ответом не успел разродиться.
– Фе-е-еликс! – ко мне подбежал Эдик. – Феликс, ой как вовремя-то! Э-ээ. Там это, там телега с дамой и мужиком, просят господина позвать, который обещал аж пятьдесят копеек! Фу-у-ух… – выдал он и выдохнул. – Девки говорят, а окромя тебя более некому. Из Феликсов, да опоздавших-то, токма ты и остался, отсутствующий!
Я обрадовался, пропустив информацию про девок мимо. Отметил, что старый вояка прошёл к тому самому вагону, у которого наблюдается оживление и телега, и влез внутрь, приняв помощь от кого-то.
Подойдя ближе, я сразу узнал торговку, которой уже помогли разгрузиться и приняли товар мои попутчики. Не теряя времени, я рассчитался с барышней и подсадил Эдика, прежде чем влезть самому.
Створка двери сразу закрылась, скользнув по направляющим и ударившись с грохотом о косяк, а я начал осматриваться, напрягая зрение и привыкая к тусклому освещению вагона-теплушки.
Глава 7. Дела вагонные – не все житейские
Первым, что я увидел, стали «буржуйки». Они привлекли моё внимание горящими поленьями, за чуть прикрытыми дверками. Это такие маленькие железные печки с возможностью использования, как для обогрева, так и для готовки пищи или разогрева воды. Незаменимая система для жизни в походных условиях, коли палатка есть, или любое другое помещение, годное к отоплению.
Таких печурок я насчитал четыре штуки на весь вагон. Около каждой лежит по паре-тройке дровишек, чтобы подбрасывать и поддерживать огонь на нужном уровне, а на одной уже и котелок с водой установлен. Как раз на той, что ближе к концу вагона находится. В аккурат, рядом с дверью, что за мной закрылась.
Угу… Продолжаю знакомиться с обстановкой.
По обеим сторонам тянутся лежанки в два яруса, общим количеством примерно штук в двадцать. Длинный стол расположен ближе к выходу, как раз и рассчитанный на всех пассажиров.
Ещё одна двухъярусная лежанка с буржуйкой установлена прямо у стенки с дверкой перехода между вагонами, а на ней уселся тот самый старый солдат. Рядом с ним и две комнатушки есть, типа чуланчиков, и наверняка, находящиеся в его ведении. Может, он тут ответственный какой-нибудь, типа вагоновожатого? Да запросто!
Некоторые закуточки для сна уже занавешены предусмотрительными хозяевами и скрыты от посторонних глаз. Ну, правильно, недавно же промелькнуло упоминание о девушках…
Вокруг слышны разговоры сразу нескольких компаний, но негромких. Так. Стоит какой-то приглушённый галдёж общим фоном, да и не напрягает особо.
– Э-ээ, это, Феликс, – рядом возник Эдуард. – Давай мне сюда свой плащ, я повешу рядом с лежанкой, – предложил полненький паренёк.
– Это будет кстати, – не стал я сопротивляться. – А где Натали с сестрой и с этим… Ну, как его… С тем малоговорящим пацаном?
Я снял ранец, затем мокрую вещь и подал новому знакомому, который быстро определил всё, повесив с самого края спальных мест, заодно и меня поставив в курс, где я буду почивать.
Ну, правильно, у двери, как и всякий опоздавший. Пока что, всё идёт предсказуемо.
– Туточки они, места обустраивают. И, вроде как, переодеваться затеяли, – пояснил Эдик и присел с края общего стола.
Парень как-то неуклюже поправил ножны своей шпаги, чуть не зацепив ими меня. Поняв это, он снял оружие с перевязи и поставил, прислонив к стене, рядом.
Я решил не акцентировать на этом внимание, хотя вопрос и возник – а кого он грохнул и как, заслужив отправку в армию?
– Что там у нас с расписанием? – задал я вопрос, подсаживаясь к нему и ставя корзинку с пирожками на стол.
– Скоренько отправляемсу, – вместо толстяка ответил усатый вояка, и привстал, оглядывая вагон. – Всё, вроде, в норме, – подвёл он итог наблюдения и потянул за неприметный шнурок над головой.
Что-то бдинькнуло снаружи, тихо, и одновременно очень отчётливо, напрочь перебивая все остальные звуки, как будто прямо в мозгу колокольчик установили. Своеобразное такое вот оповещение о готовности, как по мне.
– А вот и мы, – проинформировала Натали, уже переодетая в лёгкий брючный костюм. – Твои бумаги, на, припрячь, – она протянула грамоты. – И чего приуныли? Феликс, Эдуард? – она хлопнула парня по спине, заставив вздрогнуть. – И с какого такого праздника столько еды приволокли? – Натали просто засыпала своими вопросами.
– Можно подумать, что твоя сестрица фонтанирует весельем? Высшая степень комьюнити воплоти! – я кивнул на совершенно серьёзную Людмилу, полную противоположность сестре. – И как тебя зовут-то? – адресовал я вопрос к молчуну, так и не удосужившемуся представиться. – А?