Марти пристыженно отвернулся – мастер не должен выпускать такое наружу, – и наконец заметил веревочный трап, сброшенный из дыры во второй палубе.
– Тут лестница! – Луч, забеленный пылью, метнулся вверх. – И еще дыра какая-то!
– Полезли!
Трап был абсолютно надежен, во всех смыслах. Он делал его сам, перекладина за перекладиной, по старинному руководству. Старшие потом, конечно, отняли, его же еще и не пускали на верхние палубы, пока им не надоело. Но он помнил и трос-дюймовку, и оструганные палки – следы его ножа на сосновом дереве под ладонями были все те же.
– А тут чего? Каюты…
Скорее кубрики, но ты гуляй, смотри.
Ларчик был во втором кубрике. Тогда, в реале, на корабле не было ничего интересного. Все, что могло быть, утащили до них и даже до их дедов. Правда, он нашел сломанный медальончик-идентификатор, завалившийся в щель, – его краешек и сейчас блеснул на полу между досками; – а маленький Сэмунд нашел пуговицу с непонятным гербом. А больше, если по правде, ничего. Но сколько раз он видел во сне…
Железный ларчик с силуэтом морского ворона, небольшой, увесистый. Сверху карта – определенная карта, определенная часть мира, все прочее на твой вкус, Марти, сейчас можно и даже нужно, давай. Сам он в детстве сильнее всего мечтал о двух вещах: о серьезном оружии и о суперскоростной лодке с навигатором и фотовольтаикой, способной увезти с Островов его и маму. Ну ведь могла на корабле найтись такая лодка в компактной упаковке, если бы никто не понял, что это.
Старый замок давно размагнитился, крышка поддалась легко. Сверху лежала карта. Под ней…
– Оу! Ух ты ёптыть!
Серебристый лучевик, замотанный в какую-то тряпку. Ограненные камни театрально блестели в белом свете их фонариков, бриллиантовое желе в формочке. У стенки старинный наручный комп в дешевом чехле. Оружие, роскошь, богатство, тайны – реакции в норме.
– Сверканцы!
– Брюлики… Красивущие какие… – Все правильно, девчачьему аватару – детская лексика, но Харальд едва не поперхнулся, когда оно внезапно подгрузилось.
– Синие – это сапфиры?
– Может быть. Пойдем наверх, в рубку, там светло.
В рубку они поднялись по обычному трапу, со ступеньками, – он не рухнул. Здесь были и штурвал, и пульт управления, и вид на синее, как сапфир, море за полуразбитым сетчатым стеклом. Но Марти не отрывался от камней, похоже, игра его захватила.
– …Стекло царапает! А этот… чего это он такой, синтетика, что ли?
– Не обязательно. – Зоя подняла двумя пальцами двуцветный фиолетово-золотистый камешек табличной огранки. Собственных баз не знаешь, бестолковый? – Это аметрин, аметисто-цитрин. Они и в природе бывают.
– А эти? Чего-то неограненные.
– Неограненные, хризолиты, наверное. Они не очень дорогие, полудрагоценные, – вежливо-скучающим голосом сообщила Зоя и протянула руку за картой. Естественно, Марти тут же сам схватил ее.
Старинная карта моря Дельфинов у Южного берега – водостойкая бумага, водостойкая печать, старомодный шрифт. Значит, ты тоже всем этим увлекался. В море, как положено, острова. Ну же, где сокровища, Марти, дорогой?
…Крестики, в лучших традициях историй про пиратов. Два крестика вспыхнули на двух безымянных островках, – то ли нарисованные флуоресцентным пером, то ли просто пятна в глазах после того, как насмотрелись на фонарики и на белые камни под солнцем. Но в юмэ редко увидишь такие пятна, глазами здесь никто не смотрит, а программисты не заморачиваются тонкостями вроде остаточной активности сетчатки. Зато следы оставляет мысль. Надеюсь, Тео на связи.
– И чего? – недоуменно спросил Марти.
– Там цифры на обороте, – сжалилась Зоя.
Цифры, выведенные полустертым карандашом, послали их на мыс Переселенцев. Карту немедленно дополнила светящаяся линия.
– Стой, а сейчас мы где?
– В Нормандии, это север Венсана, – снова соврала Зоя.
– Ни фига себе. А чего так далеко?
Зоя дернула плечом:
– Твоя же карта!
– Как моя? А разве… вот фигня.
– Ну извини, я не хотела. Прервемся? – Лучшего результата получить все равно не удастся.
Но Марти реагировал неожиданно.
– Да ладно. Корабль клевый. Ты сама его нарисовала?
– Ага, по памяти. Я в него лазила с мальчишками.
– Кайф тебе. Меня мои черепа на море не возили. Давай еще посидим, а потом двинемся.
Матрас, укрытый от сырости лоскутом солнечной батареи и досками, был на месте, там, где они с Торлейвом всегда его прятали. Мальчик в оранжевой куртке и девочка в тельняшке уселись на крыше носовой надстройки и глядели на море, щурясь и скалясь от бьющего в глаза света.
– Тут у тебя пожрать что-нибудь есть?
– Откуда? Вот только это. – Зоя завела руку за спину, вытащила лепешку с козьим сыром и (в последний момент сообразив, что этот сыр никто за пределами Островов в рот не берет) два ранних яблока. Из тех, что вызревали, то есть НЕ вызревали в дядином саду.
– Бюэ… Ладно, давай яблоко.
Пока она жевала хлеб с сыром, Марти возился с камнями из шкатулки. Вытащил пурпурный рубин, ограненный розой, величиной со сливу. Покатал в ладонях, посмотрел на свет.
– Зырь! – Когда рычишь тонким голосом, получается смешно. – Я Терминатор!
Чтобы удержать тяжелый камень между щекой и бровью, ему пришлось скривиться совсем не на терминаторский манер. Зоя прыснула, крошки разлетелись веером изо рта. Харальд удивился, что можно так хохотать по такому дурацкому поводу.
Марти тоже зафыркал, уронил камень, подхватил его в ладонь и швырнул в воду. Подумал и отправил туда же надкусанное яблоко. Оно не потонуло, а закачалось на воде, его было хорошо видно.
– Дай посмотрю, что у меня есть. (Зашарил во внутреннем кармане.) Во.
Конфета-батончик, на упаковке – дебильного вида зайцы с вращающимися в разные стороны глазами.
– Это что?
– Попробуй, – с загадочным видом протянул мальчишка.
Подляна или нет? Харальд не чувствовал присутствия Тео, так оно и должно быть – Тео наверняка сразу кинулся отрабатывать по найденным координатам. И антивирус в юмэ не действовал.
– Гадость какая-нибудь?
– Да иди ты! Я по-честному. На, смотри, – он разорвал упаковку, отломил половину батончика, сунул в рот и смешно выпучил глаза. Делать нечего, Зоя взяла вторую половинку.
Конфета во рту громко защелкала, каждый щелчок отдавался в черепе и наполнял рот новым вкусом: клубника! танжерин! арбуз! Зоя зажала рот рукой, пихнула Марти в плечо, дурак, мол, и конфета твоя дурацкая! Тот прожевал свою и заухмылялся, как лягушка.
– Ладно. Пора и вправду собираться.
Он встал и сразу подрос.
– Да. – Зоя протянула ему руку.
Солнце погасло, море замолчало, они снова были в холле с орхидеей. Взрослые мужчина и женщина. Туника, полосатые колготки. Костюм, белая роза в петлице.
– Мы еще встретимся? – спросила Зоя.
– Прости, Зо. Ты классная, с тобой было весело, но… наверное, дело во мне. Я для тебя слишком простой парень, понимаешь? У тебя сложные игры, детка, для умников. Я в них не вписываюсь.
– Понимаю. – Зоя улыбнулась максимально неискренне: обижена, но не подает виду.
– Не горюй. Твой кораблик был супер.
– Индейцы тоже.
– Удачи тебе!
– И тебе!
Харальд втянул в легкие воздух, будто лопнувший мир был подводным и он вынырнул на поверхность. Его каюта. Шапка на голове. Тео за его компьютером, тоже в шапке, но сам здесь, в реале – сразу обернулся к нему и отбарабанил:
– Спецпаек, горячий душ, и не заставляй меня повторять. – Затем неубедительно пробурчал: – Извини, мастер. С возвращением.
– Время? – Голос с отвычки низкий и хриплый.
– Девятнадцать ноль восемь. – Тео выпрямил кресло, встал, его качнуло. – Вода и шоколад или сладкий чай?
– Чай. Сам, ты сиди. И докладывай.
Харальд с первой попытки ухватил банку со стола, сорвал кольцо разогрева. Похмелья, какое случается после записи, не было, голова не болела, но легонько кружилась, будто кресло под ним реяло на антиграве.
– Все в порядке, – сказал Тео. – Остров нашел. Там действительно газовые полости, в них есть входы под водой и с поверхности. Со спутников зафиксирована подходящая активность в день похищения и до того. Уже отписал Дейву, они высылают легкий авианосец, поддержат нас с воздуха. Но сама операция на нас.
– Туда пусть идет «Полосатый». Мы – на второй, который он отметил.
– А там что?
– А там он сам. – Харальд отхлебнул чаю. Сразу стало легче, кресло прекратило дрейфовать.
– Почему?
– Трасса на карте. Когда он увидел координаты клада на мысу Переселенцев, проложил маршрут. Не то чтобы поверил, но в шутку прикинул, как бы он плыл за этим кладом.
– Мастер, ты настоящий псих. Знаешь об этом?
– Да что бы могло случиться? – холодно спросил Харальд.
– Тебе перечислить?
– Не надо. Зачем ты сам туда сунулся с флажными сигналами?
– Нештатная ситуация, мастер, – невинным строевым тоном ответил Тео и вытянул шею, обозначая стойку «смирно». – Такое развитие событий не обсуждалось.
Капитан хмыкнул.
– Где ты видел на Островах желтые дождевики? Это что тебе, Пти-Принс весною?
– Но это же не Острова, а Нормандия. – Тео был сама серьезность. – Ты так сказал клиенту.
– Л-ладно. Спасибо за антивирус, сработал как часы.
Тео не удержал довольную улыбку, но тут же снова насупился.
– Зачем тебя понесло в свободный поиск?
– Не хотел играть по его правилам. Ты зря волновался, топографию этого места я отлично помнил. Оно мне снится в простых снах, я могу там гулять.
– Это место, оно на самом деле…
– Один из Островов. Я там вырос.
Не из тех ответов, которые приглашают спросить еще. Тео пощелкал картинки взад-вперед: маленькая Зоя Бражник и девочка в красной пиратской косынке. Или мальчик. Лицо было другое – похожее, худое, остроносое и сероглазое, но другое. Что он сделал с ее аватаром? Видимо, то самое, чего не рекомендуют делать все авторитеты. Спасибо, ухо на лбу не выросло.