– Знакомимся-знакомимся! – радостно крикнул Кхази и ускакал в дыру на колонне.
– Здравствуйте, губернатор, – сказал ригелец с розовым панцирем.
– Э… здравствуйте, – удивленно ответил губернатор Клиффлом, высвобождаясь из цепких пальцев супруги.
– Вы нам экскурсию устраивали на Песчаную Ферму, – сказал ригелец.
– Ах, да! – улыбнулся губернатор. – Старая добрая Песчаная Ферма. Чем, собственно, обязан?
– Да вот, выбираем, с кого начать, – ответил ригелец.
– С кого начать… что? – осторожно спросила губернаторша.
– Давайте начнем с вон той, беленькой, – выскочила на передний план фуська с сиреневым панцирем.
– Тихо, папа выбирает, – одернула ее пурпурная самка.
Блондинка Молли, на которую показывала ухом дурно воспитанная фуська, все поняла, взвизгнула и упала в обморок.
Чорт доел из тарелки клеклое «Аварийное Хрючево Клевинджера». Потом сгрыз тарелку и ложку – их делали из прессованного «АХК». Отсалютовал стаканом с водой губернаторше и мило ей улыбнулся. Над ее головой в воздухе мерцала цифра «1». Все земляне, кроме Чорта, были пронумерованы. Ригельцам, как и всем брюхоногим моллюскам, свойственна утилитарность: они расположили землян по мере уменьшения веса. Губернатор у них шел вторым блюдом, генералиссимус Авессалом был номером третьим – жителям планетоидов с низкой гравитацией частенько свойственна тучность. Господин Со с дочерью заняли четвертое и пятое места.
– Я поверить не могу, что меня съедят, а его – нет, – сказал губернатор и поспешно добавил, глянув на супругу: – Что нас с тобой и Авви съедят.
– За билет Чорта платит правительство, – мрачно сказал Со. – Конечно, они купили ему полный билет. Обреченный на повешенье не утонет.
– Я хочу его избить, – сказал генералиссимус.
– А смысл? – удивился Со.
– Не Чорта, а тебя! Все из-за тебя! – зарыдал генералиссимус и уткнулся лицом в тучный бюст губернаторши.
Губернатор подошел к центральной колонне и заколотил в нее кулаком:
– Эй, как вас там? Кхази!
Из колонны выпрыгнул альбриец и вопросительно закряхтел.
– Послушайте, произошла ошибка. Недоразумение. Я готов доплатить за билеты. Втридорога.
– Ура! Оплата принимается только до старта, – ответил Кхази.
– Назови свою цену, земноводное! – заорал губернатор.
– Вы получили скидку за билеты. У нас все точно. Точность – наше дряблое правило! – ответил Кхази, назидательно задрав передние педипальпы.
– Я – очень важная персона! – отмахиваясь от парящей в воздухе цифры «2» кричал губернатор.
– Мы! Мы втроем – очень важные персоны! – добавила высоким голосом Урсунелла.
– Мы вас засудим! – рыдал генералиссимус Авессалом. – Это все нечестно, нас нельзя есть!
– На борту «Лохматого» много дряблых персон, – ответил Кхази, уворачиваясь от ботфорта, которым запустил в него генералиссимус. – Есть и подряблее вас, между прочим! Вот, например, в соседней кают-компании летят банкиры с Тотуса. И ничего, не экономят на билетах! Ригельцы желают обедать через час. Приятного путешествия!
Кхази щелкнул присоской и впрыгнул в колонну. Чорт слез со своего лежака, подошел к генералиссимусу и похлопал себя по горлу.
– Чего тебе нужно, государственный преступник? – крикнул ему генералиссимус.
Чорт показал на свой рот, а потом похлопал себя по голове.
– Кажется, он хочет, чтобы ты вернул ему голос, милый, – догадалась Молли.
– Обойдется! – надулся генералиссимус.
Чорт исполнил перед ним яркую пантомиму – упал наземь, укусил себя за руку и шлепнул по лбу.
– Похоже, что у него какая-то идея, – сказал губернатор. – Дай мне пульт.
Звездолет «Лохматый», бодро поплевывая спорами из трижды двух спорангиев, чмокал в сторону выхода из «серой зоны». Сильно разросшиеся фикобионты, оправдывающие название звездолета, жадно впитывали скудные световые кванты далеких звезд. Антаресские монахи благоговейно тибунькали потрепанные жмурчата. Морщинистые банкиры с Тотуса перебрасывались шариками из бирюзы. Ригельская страта чистила друг другу пневмостомы в ожидании обеда. Словом, в двенадцати кают-компаниях шла размеренная жизнь Свояков из двенадцати разных звездных систем. В тринадцатой же кают-компании пять землян с надеждой и ненавистью смотрели на шестого.
Чорт прочистил горло кашлем, оперся спиной на свой лежак и оглядел землян.
– Я хотел сказать вам всем: жадность – это плохо!
– Я сейчас его убью! – сказал генералиссимус, делая шаг вперед.
В ту же секунду палуба перед ним вспучилась и оплела ноги до самых колен – генералиссимус будто надел кокетливые пестрые унты.
– «Лохматый» не потерпит бессмысленных убийств на борту, – сказал Чорт. – Так вот, губернатор, жадность – это плохо. Но иногда жадность – это хорошо!
– Что ты имеешь в виду? – спросил губернатор.
– Вы попали в переплет из-за жадности. Если теперь вы не будете жадничать, я берусь вас спасти, – ответил Чорт.
– Только меня?
– Только вас не могу. Могу спасти вас и всех, кто за вами по списку. Впрочем, губернаторшей можно и пожертвовать.
Губернаторша Урсунелла произнесла несколько слов, которые смогли бы вогнать в краску престарелого космического пирата, сына портовой девки и антаресского мясоруба. Губернатор поспешно погладил ее по плечу и сказал:
– Во мне бьется сердце фронтира, я спасу всех!
Чорт улыбнулся, похлопал в ладоши и шутовски поклонился.
– Для начала вы спасете меня. Снимите с меня наручники и оплатите остановку «Лохматого» на Копчуне. Это седьмая планета Антареса, нам будет по пути. Там я сойду, а вы продолжите путь на Землю. Рекомендую на Копчуне доплатить за билеты, кстати.
Все семейство губернатора онемело, зато начал топать ногами и орать господин Со. Он дал сто очков вперед губернаторше – редкие приличные слова в щедрой и многоцветной скабрезной мозаике напомнили присутствующим о том, кто такой Чорт, чего стоят его посулы и чего господин Со лишился при его, Чорта, непосредственном участии.
Чорт вытер со щеки обильные брызги и продолжил:
– Это будет первый пункт плана вашего спасения. Поскольку мы тут взаимно друг другу не доверяем, то я не расскажу вам больше ничего.
Губернатор распустил узел пурпурного галстука – его лицо прекрасно гармонировало цветом с этим галстуком. Он разлепил губы и проурчал:
– Ладно. Съеденному мне деньги будут не нужны.
Губернатор щелкнул пальцами, и перед его лицом в воздухе соткался мерцающий куб кошелька. Губернатор погрузил в него пальцы и передвинул несколько разноцветных деталек. Куб прозвенел и рассыпался на огоньки.
– Я оплатил посадку на Копчуне. Сын, сними с него браслеты унижения.
– Никогда! – со слезой воскликнул генералиссимус Авессалом. – Лучше умереть!
Мелькнула в воздухе холеная рука, украшенная перстнями. Получив крепкий материнский подзатыльник, генералиссимус бросился выполнять отцовский приказ. Из колонны выскочил Кхази и крикнул:
– Ликуйте! Губернатор Клиффлом оплатил посадку «Лохматого» на Копчуне. Ума не приложу, зачем вам это нужно, губернатор, вами же пропитаются к тому моменту, но деньги возврату не подлежат.
Чорт помассировал запястья, забрался на свой лежак и посмотрел на всех сверху вниз.
– В принципе я могу вас и не спасать теперь. Недаром меня зовут Чорт – я видел в словаре, на одном из языков Земли это слово означает кого-то злого, хитрого и совершенно беспринципного. Тихо-тихо! Стойте на месте, я шучу!
Господин Со, опутанный разноцветными шнурами по самую макушку, что-то с ненавистью прохрипел. Чорт успокаивающе поднял руки и продолжил:
– Вынимайте свой кошелек, губернатор. Надо осуществить еще одну трансакцию.
– Ни копейки ты больше не получишь, мерзавец! – крикнула губернаторша. – Ни копейки, пока нас не спасешь!
– Вам досталась очень нервная и глупая жена, губернатор. А правда, давайте я вас от нее избавлю? Нет? Точно?
Губернатор щелкнул пальцами, оживив светящийся куб, и вопросительно посмотрел на Чорта. Лицо у Клиффлома пошло какими-то полосами, оно все тряслось и оплывало потом. Чорт тоже щелкнул пальцами, вытащил из своего кошелька красный кубик, разъял его на две пирамидки и одну бросил в сторону губернатора.
– Это платеж.
– Десять тысяч драхм… в банк Ригеля, – просипел губернатор, вглядевшись в пирамидку.
– Всего-то. Давайте, платите, и я сразу расскажу, как вам себя спасать. Время не ждет!
Губернатор погрузил пирамидку в свой кошелек и пошевелил пальцами. Пирамидка, оставшаяся в руках Чорта, позеленела и растаяла. Чорт улыбнулся и продолжил:
– Как вы слышали, на «Лохматом» летят банкиры с Тотуса.
– И что? – спросил губернатор.
– Если я не ошибаюсь, это те самые банкиры, которые предлагали вам продать спутник Планетоида?
Губернатор облизал губы и кивнул головой:
– Да. Они хотели купить Синь, нашу луну. Она вся состоит из бирюзы, а тотусцы любят бирюзу.
– А вы, губернатор, пожадничали и потребовали от них очень много денег.
– Синь – подарок мне на годовщину свадьбы, – надменно сказала губернаторша. – Синь не продается.
– Продать можно все, – ответил Чорт. – Было бы умение. Губернатор, свяжитесь с тотусцами и предложите им продать Синь.
– Чем мне это поможет?
– В качестве оплаты за Синь вы потребуете денег и услугу.
– Какую услугу?
– Жители Тотуса умеют впадать в анабиоз. Для них это грех второго уровня, потом придется очень долго каяться. Но бирюзовая луна упростит им этот процесс. Вот вы и попросите их впасть в анабиоз, а запасы еды передать вам. Я уверен, что тотусцы согласятся.
Губернатор схватился за пси-пепяку и принялся быстро набирать длиннющий номер. Чорт откинулся на лежаке и сказал:
– И помните, что жадность – это плохо. В ваших обстоятельствах я бы много денег не просил.
Спустя сто пять земных суток отрастивший новые спорангии «Лохматый» лег на орбиту Копчуна. Фикобионты, беззвучно урча, радостно поглощали горьковатый свет Антареса. Чорт, отпустивший за время путешествия бородку, примерял китель генералиссимуса Авессалома, выигранный неделю назад в карты. Кхази нетерпеливо бегал по потолку – Копчун уже десять минут как открыл транспортный коридор для планетарного челнока «Лохматого». Губернатор Клиффлом, исхудавший на «Аварийном Хрючеве», вышел проводить Чорта – он хотел получить ответ на мучивший его все эти дни вопрос.