болярин (боярин) именовать следует. Но сие подлинно слово сарматское, боярик значит умная голова или умный человек.
497. Здесь хотя отчимом рязанского Глеба Владимира именовал, но мать Владимира, а княгиня Мстислава в Киеве жила. Видно то, что Глеб был отчим жене Владимировой, но чья оная жена была дочь, то неизвестно.
498. Число в трех летописцах ошибкою положено 7, в других пропущено. Правильно же 9, ибо по тогдашнему счислению год начинался с Пасхи или мая, а в 1168-м Пасха была апреля 20. Следственно, 9 число было на Сырной седмице в четверток.
499. О грамоте патриаршей, н. 486, упомянул, а здесь особенно то обличается: 1) как сильно патриарх в оной Нестора епископа защищал и власть ему беззаконную приписывал, а здесь, отрешив Нестора, по представлению князя другого епископа в Ростове поставил; 2) там сего Феодорца проклинал, а здесь посвятил; 3) там сказывает, что мимо митрополита, как главы церкви и государства, неудобно посвятить, а здесь без ведома его то учинил. И хотя ниже показано, что сей Федорец патриарха оболгал, да сие к оправданию не служит. И хотя то довольно известно, что тогда греки мало о знании и хранении законов прилежали, однако ж невероятно, чтоб так бесстыдно против своего прежнего утверждения поступали. Из-за того легче верить, что оная грамота подложная, а также и наречие ее с тогдашним не согласно.
500. Об ограблении купцов русских пацынаками, или печенегами, и половцами Константин Порфирогенит во время Святославово пишет, глава 16, н. 40.
Из черновых примечаний:
500а. Сей Корсунь, о котором выше, н. 133, помянуто. Он же наиболее часто Торческий град именован, однако ж торческих градов, коими торки владели, было много, и все вместе от реки Реи Поросье именовано.
24. Князь Великий Глеб Юриевич в Малой Руси
Владимир Глебович в Переяславле . После утишения всего в Киеве князь Мстислав Андреевич, по повелению отца своего и согласию всех князей, посадил на престол киевский стрыя своего Глеба Юриевича. Глеб же отдал Переяславль сыну своему Владимиру. А Мстислав Андреевич возвратился в Суздаль.
Умер Нестор , еп . ростовский . Федорец еп . в Ростове . Митрополит его запретил . Своевольство епископа . Церкви заключены . Ересь Федорца . Федорец под судом . Б заточение. Казнен . Андрей, великий князь белорусский, как прежде сказано, презрев просьбу патриархову, не принял Нестора, епископа ростовского, и тот умер во изгнании в Киеве. Тогда колугер Феодор, называемый Федорец, брат тысяцкого киевского, изменника Мстиславова Петра Борисовича, о котором выше сказано, взяв имение многое, ушел в Цареград. И придя, оболгав патриарха, якобы он избран в епископы великим князем, а митрополита в Киеве не было, просил о поставлении его. Патриарх же, поверив его словам, а более польстясь дарам, поставил его в Ростов. Он же, возвратившись, не заходя в Киев и не явясь митрополиту, приехал во Владимир к Андрею. Князь великий Андрей принял его с радостию и любовию, так как весьма учен был и сладкоречив, ведал все предания и уставы церковные. Митрополит, уведав о том, писал игуменам и пресвитерам, чтоб ему объявили, если он по его посланной к нему грамоте не придет и благословения не примет, чтобы его за епископа не почитали, с ним не служили и благословения от него не принимали. Князь великий хотя сам не весьма митрополита имел в почтении, но порядка ради и по любви к Федорцу посылал неоднократно к нему говорить, чтоб шел в Киев, не опасаясь ничего. Но Федорец, не послушав, сказал, что он не от митрополита, но от патриарха поставлен. И когда духовные и мирские по повелению митрополита не стали от него благословения принимать, то он сначала начал игуменов и попов проклинать и запрещать им служить. Но видя, что то не дает результата, велел по городам и в монастырях многие церкви запереть, в Ростове же и Владимире все запер. И не было где пения слышать, и служение литургии пресеклось на многие дни. Потом начал области церковные и монастырские грабить силою и противящихся ему людей побивать. Явилась же в нем и ересь тяжкая, не только, как прежде, посты отвергал и монашество ругал и отметал, но даже дерзнул хульные слова на пресвятую Богородицу и святых Божиих угодников произнести как в доме, так и в поучениях церковных. И хотя прежде князь его весьма любил, за него с Нестором и митрополитом враждовал, но слыша в народе великое на него роптание и многие за тяжкие обиды жалобы, послал в Ростов. И мая 8-го, взяв его в Ростове, послал с послом своим челобитчика и свидетелей к митрополиту в Киев под суд, написав все приносимые на него вины. Митрополит же Константин, исследовав все прилежно и обличив его судом духовным недостойным быть причастником церкви, осудил и послал его во Псий остров на покаяние. Он же начал там еще более злоречить митрополиту и тяжкие ереси произносить, из-за чего был отдан под суд великому князю. Тот же осудил его, как богохульника, велел ему язык урезать, очи исторгнуть и руку правую, а потом главу отсечь. И прокляли его собором, а книги, писанные им, на торге пред народом сожгли.
6678 (1170). Война половцев . Песочен гр . Корсунь гр . Владимир Глебович переяславльский . Пришли множество половцев в Русскую землю, разделясь надвое: одни к Переяславлю и стали у Песочна, а другие пошли по сей стороне Днепра к Киеву и стали у Корсуня. И от обоих прислали ко Глебу объявить о себе, прося его на съезд по обычаю. А при том послы говорили Глебу: «Мы уведали, что Бог и Андрей, брат твой, посадили тебя на отцово место в Киеве. Мы желаем с тобою мир утвердить и в любви быть, чтоб ни вы нас, ни мы вас не боялись». Глеб, слыша то, говорил присланным, чтоб обе части половцев, войдя в согласие, пришли в одно место, к Переяславлю или Каневу, куда он немедленно будет и, со всеми одновременно распорядок учиня, мир подтвердит. Но половцы умысленно для причины к нападению так сделали и сходиться в одно место отказались, что Глебу дивно было и не знал, к которым сначала идти. Но рассудив, что у Переяславля они опаснее, поскольку князь в нем, сын его Владимир, весьма юн был, лет двенадцати, для того сначала пошел туда, а к другим послал говорить, чтоб подождали, пока к Переяславлю сходит. И придя к Переяславлю, с бывшими тут половцами немедленно мир подтвердил и, дав им по обычаю дары, пошел за Днепр. А половцы те возвратились.
Ревность о чести . Война половцев . Полонное . Семь . Перепетово . Половцы побеждены . Пленники избиты . Победа вторая . Михалка храбрость . Половцы побеждены . Туглий, кн . половецкий . Стоявшие же у Корсуня половцы, услышав, что Глеб пошел к Переяславлю, разгневались и сказали присланному от Глеба: «Когда Глеб предпочел нам младших князей у Переяславля и к ним за Днепр сначала поехал, где он не скоро разделается, нам же долго ожидать его скучно, того ради поедем за Киев гулять». И потому оные пошли к Полонному граду церкви пресвятой Богородицы десятинной и ко Семю, побрали села многие, людей пленили с женами и детьми бесчисленное множество, а также коней и скот весь забрали. Глеб, придя к Днепру, хотел к ним ехать к Каневу на съезд, не ведая, что они уже воюют. И когда пришел на Перепетово поле, получил известие, что половцы, идя к Полонному, разоряют, хотел сам за ними с войском идти, но берендеи удержали его, представив, что ему со столь малым войском ехать непристойно и для того лучше послать брата какого-нибудь и берендеев. Что Глеб приняв за благо, послал младшего своего брата Михалка Юриевича, с ним переяславцев 100, берендеев 150 да свой полк, а Михалковых войск никого не было и не ведали, только при нем были его дворовые до 50 человек. Михалко, простясь с братом, с охотою поехал. Берендеи же вскоре нашли тот путь, которым шли половцы, и поехали за ними. Сначала наехали на стражу их 300 человек и, объехав их тайно, всех побили, а некоторое количество взяли. И когда стали их спрашивать, есть ли еще их люди вблизости и сколько их, оные сказали, что недалеко за ними идут еще до 700 человек. Михалко вздумал с воеводами, что невозможно ныне полоненных сохранить, ибо половцев еще много, а его войско невелико и если придется бой вести, то сих надобно крепко стеречь, чтоб не были между нас первые неприятели. И потому велел всех пленников побить, а сами пошли далее к половцам. Воевода же при Михалке был Владислав, Янев брат, и встретили половцев тех, о которых пленники сказывали, до 700. С ними тотчас учинив бой, едва не всех половцев побили и весь полон русский, бывший с ними, отбили и отпустили, а некоторое количество из тех пленников, взяв оружие и коней половецких, с Михалком пошли. Но Михалко, ожидая, что вскоре большое половецкое войско обратно идти будет, стал в удобном месте, где мог бы, рассмотрев способность, с ними биться или, видя свою недостаточную силу, безбедно отойти. Где не долго стояв, дождались известия, что половцы идут, и вскоре, увидев половцев полк великий и далеко в числе Михалковым превосходящий, стали опасаться в бой вступить. Но разумные воеводы, рассудив, что у тех русских пленников много, хотя они им и помочь не могут, но половцам много помешают, положась на волю Божию, внезапно наступили на них. Половцы же тотчас устроились, и было у них с 900 копий, а у русских едва 90 находилось. Оные язычники крепко на Михалка наступили. Михалко с переяславльцами поехал наперед, но берендеи, ухватя его за повод, возвратили, а сами наперед пошли. Вскоре стрельцы с обеих сторон соступились, и начался бой прежестокий. Сначала половцы убили стяговника (полковника пехоты) русского и чело у пехоты смяли. Владислав же, взяв пехоту Михалкову и прибавил к челу своему, с ними жестоко наступив, пехоту половецкую тотчас смял; а конница ему крепко с обеих сторон помогала. Там хотя Михалка двумя копьями в бедро, а третьим в руку ранили, но он еще, несмотря на тяжкие раны, неотступно при полку был, до тех пор пока совершенно половцев не победили, ибо русские пленники, бывшие у половцев, друг друга развязав во время жестокого боя, женщины и дети с кольями, напав на половцев, стали побивать и привели их в крайнее смятение. Поэтому войску русскому удалось с помощью их совершенно разбить, так что половцы побежали, а русские гнались за ними до позднего вечера, побивая и пленив, где их побито до 500, живых взято 151, а князь их старейший Туглий с малым числом людей ушел. Русских же пленников освободили более тысячи и в дома отпустили. Так вот Михалко со всем его войском, получив победу, возвратился в Киев с великою радостию народа и принят от брата и киевлян с честию и похвалою немалою.