ранения же его приставив к нему сына своего Мстислава, пошел к Дорогобужу, потом в Торческий град (439). И тут сказал Глебу: «Ныне иди и возвести отцу твоему, что область отца моего и моя по Горынь, которую он отнимает у меня неправо. Из-за того я сам сюда пришел». И послал с ним некоторое количество людей своих проводить. Глеб, обещав отца о примирении просить, поехал чрез Ушеск, а Изяслав пошел на Гольск и на Кунилю в Поросье. Тут приехали к нему черные клобуки и встретили Изяслава с великою радостию со всеми их полками, о чем Юрий ничего не ведал и жил без всякого опасения. Но как только Глеб, сын его, приехав, сказал, что Изяслав Пересопницу взял и черные клобуки все к нему совокупились, так испугался, что не смел в Киеве быть, но, оставив все, сам с сыном и малым числом людей уехал за Днепр в Городец (Острь), а к Вячеславу послал сказать, чтоб ехал немедля в Киев. И едва Вячеслав успел в Киев въехать, Изяслав с войсками пришел. Киевляне, услышав, что Изяслав пришел, вышли на встречание его, великое множество народа, и сказали ему, что Юрий ушел за Днепр, а Вячеслав въехал на Ярославов двор, но его весь народ иметь в Киеве не хочет, и просили, чтоб Изяслав ехал прямо во град и на Ярославов двор. Потому Изяслав послал к Вячеславу с честию говорить: «Я тебя, отец, прежде просил, чтобы ты приехал в Киев и со мною вместе был, но ты, помогая Юрию против меня, того не учинил. И брат твой Юрий тебе Киева никогда отдать не хотел, а ныне ты въехал для того только, чтоб меня лишить. Того ради прошу вас, чтоб без всякой вражды выехал во свое владение и жил в покое, как прежде». Вячеслав же ответствовал Изяславу: «Сей град есть престол отца моего и после него мне, как старшему, надлежит. Ты же, если хочешь меня наследия отцова лишить, то, придя, прежде меня убей и потом всем владей». Сие Изяславу весьма прискорбно было, и не знал, что сделать, опасаясь, чтоб, оставив Вячеслава, самому после отцовского наследия, как после Всеволода, не лишиться. С другой же стороны еще опаснее было, чтоб народ, озлобленный Юрием, с Вячеславом чего непристойного не учинил. И рассудил за лучшее самому идти к Вячеславу и любовью его о выезде просить. Но киевляне просили прилежно, чтоб Изяслав шел в церковь святую Софии, а оттуда прямо на Ярославов двор. И потому Изяслав, въехав в Киев, пошел в церковь и, помолясь, пошел на Ярославов двор. Народ же весь последовал за ним. Тогда Вячеслав сидел на сенях, а народ кричал, чтоб Вячеслава взять, иные, чтоб секи подрубить. Но Изяслав послал вельмож и велел народ унимать, а сам, взяв немногих, пошел к Вячеславу и, поздравив его с поклоном, как старшего, сел и начал ему говорить: «Отец, я весьма сожалею, что по желанию твоему тебя здесь оставить не могу, так как народ весьма тебя иметь здесь не хочет, и опасно, чтоб некоторые, как своевольные, какого тебе вреда или оскорбления не учинили; того ради прошу, чтоб ты с миром выехал в Вышгород, и там будучи, станем советоваться, что нам наилучше возможно учинить будет». Вячеслав же, видя народ в смятении и неспокойстве, немедленно, оставив Киев Изяславу, сам поехал в Вышгород. Его же Изяслав с почтением проводил за город далеко и, возвратившись, остался в Киеве. Но опасаясь, что Юрий в Городце Острие, а сын его Ростислав в Переяславле ему вреда не учинили, немедленно учинил совет со всеми вельможами, что делать. На котором все старейшие и мудрейшие советовали с Юрием примириться и оставить сыну его Городец или Переяславль и быть в покое, а войны не начинать более. Другие, ведая злобу между Изяславом и Юрием, советовали, льстя Изяславу, Юрия и с детьми, послав войска, выгнать, что Изяславу приятнее было. И немедленно сына Мстислава послал в Канев, велел ему, там перейдя, стараться Переяславль взять и Ростислава выгнать.
Торпеи или торки . Мстислав, придя в Канев, послал на ту сторону Днепра (к торпеям) (439а) торкам переяславльским и другому войску тайно говорить, чтоб вышли из града и к нему пришли. Но Ростислав, уведав о том, послал к отцу в Городок просить от него помощи. Из-за чего Юрий немедленно послал к нему сына Андрея, с которым Ростислав пошел к Каневу и торпеев, у Днепра захватив, возвратил в Переяславль, а Мстислава чрез Днепр не пустил.
Юрий, сожалея, что такою робостию Киев потерял, послал в Чернигов ко Владимиру Давидовичу с братом и Святославу Олеговичу с жалобою на Изяслава, что он, Изяслав, его, за учиненным миром, из Киева выгнал, и просил их о помощи, которые немедленно ему обещали помочь и войска собирали.
Владимирка галицкого осторожность . Мунарев . Изяслав просит Вячеслава ответ . В то же время, когда Изяслав пошел из Владимира к Киеву, Владимирко галицкий, который везде своих слуг имел и подлинные известия получал, на что денег не жалея давал, уведав о том, немедленно пошел Юрию в помощь, желая Изяслава перенять, но не успел и шел прямо к Киеву. Изяслав, уведав, что Владимирко прошел Болохов, идет мимо Мунарева, рассудил, что ему обороняться против всех и войск собрать вскоре невозможно, послал ко Мстиславу, сыну своему, объявляя, что Владимирко идет к Киеву, а с другой стороны Юрий собирается, велел ему, собрав берендичей, идти немедля к Киеву, а сам с вельможами поехал в Вышгород к Вячеславу. И, приехав, просил его, чтоб он в Киев ехал и оный со всею областию принял, а ему дал ко Владимиру, что сам рассудит. Но Вячеслав с гневом ему ответствовал: «Для чего ты меня с великим оскорблением и стыдом выгнал тогда из Киева? Ныне же увидел ты, что войска из-за Днепра и от Галича идут, и потому мне Киев отдаешь, которого сам оборонить и удержать не можешь». Изяслав ему извинялся тем, что к нему прежде посылал, но он принять не хотел. Потом просил, чтоб примирил с братом Юрием и сам Киевом владел. Но Юрий о любви и совершенном примирении слышать не хотел. «Когда же пришел я в Киев и Юрия выгнал, тогда видел, что весь народ тебя иметь на престоле не хотел и зло на тебя умышляли, которых я с трудом и просьбою едва удержал и, тебе никоего зла не учинив, проводил тебя с честию в Вышгород с тем намерением, чтоб, утихомирив народ, тебя снова в Киев с честию ввести и вместо отца себе иметь. И ныне, тебя любя и почитая, как отца, объявляю тебе, что Киев есть твое наследие, и ты прими и обладай им». Чему Вячеслав весьма обрадовался и велел всем вельможам киевским у гроба святых мучеников с крестным целованием клятву учинить. И оные без отрицания исполнили на том, что Изяславу быть сыном, а Вячеславу отцом и обоим вместе Киевом владеть, но Изяславу всем управлять.
Война против галицкого. Перепетово . Тумащ. Стугна р . р . Ольшаница. Бой на Ольшанице . Половцы ушли . Черные клобуки отступили. Изяслава увещание . Робость войска . Юрий снова к Киеву . Изяслав говорил Вячеславу: «Ты, отец, сиди только в Киеве, ни о чем не трудись. Я буду обо всем по твоей воле к общей пользе прилежать. Ныне же пойду против Владимирка с войсками ко Свинограду, и ты свои полки отпусти со мною». Вячеслав на все оное соизволил и все войско свое Изяславу поручил. Изяслав, возвратясь в Киев, велел в трубы трубить и бубны бить, а по городам и к черным клобукам послал наскоро, чтоб войска собирались и немедленно за ним шли. Сам же с братом Владимиром и сыном Мстиславом, взяв войска свои, пошли против Владимирка и, получив известие, что Владимирко уже Перепетово переходит, поворотил от Свиногородской дороги к Тумащу. Тут пришли к нему черные клобуки со всеми их силами; жен же и детей для безопасности ввели в города и затворили, чтобы от неожиданного нападения половцев могли сами обороняться. И, придя Изяслав против Владимирка, на следующий день рано стал к бою готовиться и перешел Стугну и Ольшаницу, а Владимирко стоял вверху Ольшаницы. И послал Изяслав разъезд к полкам Владимирковым, которые пред восходом солнца напали на стада Владимирковы. Но Владимирковы стражи, учинив им сильный отпор, несколько человек из Изяславовых и черных клобуков взяв, привели ко Владимирку, который, уведав, что Изяслав против него пришел и Ольшаницу перешел, немедленно вооружив и к бою изготовив полки, пошел на него. И сойдясь, стрельцы начали стреляться через реку Стугну. Тогда Владимирко, не желая продолжением чрез реку людей томить, со всем войском наступил. Половцы же, которых Мстислав с собою привел, стояли на левом Изяслава крыле к полю. И оным велено было сбоку и с тыла на Владимирка нападение учинить. Увидев великость и устроение войска Владимиркова, убоявшись, оные язычники стали отступать. К Изяславу же хотя полки Вячеслава не приспели и Мстиславов полк остался мал, но он храбро со своим полком пошел. Тогда черные клобуки, которые стояли к реке на правом крыле, видя Владимирка гораздо сильнее, стали Изяславу говорить, что «Владимирко имеет войска многим больше и если перейдет через реку, тогда нам с ним биться и отступить для переправ весьма будет трудно, чрез что людей напрасно погубим и впредь тебе оное уже полезно не будет. Того ради ныне отступи с добрым порядком и старайся войско довольное собрать, а мы всегда тебе, как твои верные слуги, всею силою помогать готовы». Изяслав, горящий злобою на Владимирка, несмотря на множество его войск, уговаривал, чтоб в бой вступить, говоря: «Лучше нам всем здесь помереть, нежели стыд на себя нанести. Что вы многолюдного войска боитесь, не ведаете ли о том, что Бог в правде немощному помогает и слабый сильного побеждает. Того ради по достоинству будет вам, братия, не боясь силы человеческой, но уповая на всемогущество и правосудие Божие, храбро поступить». Что слыша, черные клобуки в сомнение пришли, но киевляне весьма стали его укорять, чтоб отступил прочь, а сами, не ожидая его, пошли; потом и черные клобуки отступили и пошли к своему обозу. Изяслав, видя то, что один с малою частию своего, а также и венгерского войска остался, с великою горестию принужден отступить. Владимирко, видя, что киевляне пошли в сторону, а черные клобуки и половцы в другую, Мстислав же среди их тихо идет, думал, что то обман есть, и не смел гнать. И потому Изяслав отошел со своим полком в целости, только Владимирковы, догнав, задних его некоторое количество побили, а других взяли. И придя в Киев со всем своим полком, Изяслав прямо пошел к Вячеславу, которому обо всем обстоятельно возвестил, сожалея о несчастии том, что Вячеславов полк не приспел. И потом сели за стол обедать. В то время Юрий с сынами своими и с Давидовичами, а также Святославы оба пришли с войсками на берег Днепра против Киева. Киевляне же, увидев силу Юриеву великую и опасаясь прихода Владимиркова, многие поехали к нему за Днепр в насадах, а другие стали войско Юриево перевозить и нехотя показывали себя доброжелательными, чтоб разорения избежать.