Разумеется, существуют и другие версии. Скажем, ряд западных авторов считает гелонов доскифским народом, родственным кельтам — галлам и предкам шотландцев — гэлам, хотя единственным доказательством такой гипотезы служит созвучие этнонимов, а, как было уже показано ранее, близкие по звучанию этнонимы — отнюдь не редкость и рассыпались по просторам Евразии в самом широком диапазоне. Но, в принципе, может быть и так. Вовсе не исключено, что какая-то ветвь народа, близкого кельтам, осела в Восточной Европе еще в киммерийский или докиммерий-ский период.
Что же касается «греческих» слов в гелонском языке, то они наверняка остались в от общих индоевропейских корней. Ведь распространение минойской, и уж тем более ахейской культуры четко отслеживается с севера, из Причерноморья или Карпатско-Балканского региона, а дорийско-иллирийской культуры — из Южной Прибалтики, тоже впоследствии славянских краев. Между прочим, уже в I тысячелетии н. э. и византийские авторы неоднократно обращали внимание на многочисленные параллели в греческом и славянском языках.
Ну а голуньский Дионис, скорее всего, являлся Дажьбогом. Дионис, как и Дажьбог, был умирающим и воскресающим божеством. Оба они были "дважды рожденными": Дионис — Семелой и лично Зевсом, Дажьбог — Сварогом и Перуном. Обряды причастия хмельной сурицей должны были казаться грекам вполне «дионисическими» ритуалами. Можно назвать и более глубокие общие черты. Так, Дионис лишь на греческом Олимпе занял скромную «должность» бога вина изначально он являлся сложным, могучим божеством живой природы, «богом-сыном», и покровителем земледелия. Его культ включал в себя и мистерии, сакральные учения. Впрочем, не исключено, что в эллинском представлении Дионисом стал еще кто-то из славянских и праславянских богов. Так, по некоторым сведениям, Хорса, "коловра-щающего Сурью" (Солнце) и покровительствовавшего брожению медовой сурицы, в Киевской Руси иногда изображали обнаженным, с венком на голове и сидящим на опрокинутой бочке, а в жертву ему приносили пиво или хмельной мед (любопытно, что та же символика сохранилась у Донского казачества — голый казак на бочке). А в одной из новгородских "берестяных грамот" слуга напоминает господину, что надо позаботиться о мехах для вина к празднику Велеса.
Кстати, как раз в культе Диониса прослеживается много «славянских» черт. Его мать зовут Семела (Semela) — нетрудно увидеть, что это имя легко читается как «Земля». Воспитывает его, согласно мифам, малоазиатская богиня Кибела это та же славянская Купала. "Вакхическое исступление", в которое, согласно Геродоту, приходили жители Гелона на праздниках в честь Диониса, можно увидеть на обнаруженных в этих же краях, на Чернигов-шине, славянских украшениях с изображениями языческих русалий. А следы древних оргаистических ритуалов в честь Диониса, точнее, его аналогов, дожили на Руси вплоть до XIX в. в виде игрищ и обрядов на Ивана Купала и Аграфену Купальницу, и между прочим «агра» в переводе с греческого — это все та же "земля".
Третьим народом, обитавшим в тех же краях, были «невры». О них Геродот сообщает: "У невров нравы скифские… Кажется, что люди эти колдуны; по крайней мере скифы и эллины, живущие в Скифии, рассказывают, что ежегодно однажды в год каждый невр становится на несколько дней волком, а потом снова принимает человеческий облик… и рассказы удостоверяют клятвою". Они жили где-то западнее, на Волыни или Карпатах, у истоков Днестра и Южного Буга, а около VI в. до н. э. покинули эти места, — по Геродоту, из-за чрезвычайно расплодившихся змей — после чего поселились с будинами и гелонами. "Велесова Книга" упоминает этот же этноним и это же переселение: "А потом мы потекли на восход Солнца и шли до Непры (Днепра). Река же та течет к морю, и мы осели у нее на севере и именовались непрами и припятцами" (II, 5а). А «змеями» были, скорее всего, «щеки» — род Щека, предки современных чехов. Согласно работам академика Н. Я. Марра, древнеарийское слово «щек» переводится как «змей», то есть и здесь Геродот применил дословный перевод. Интересно, что в том же отрывке "Велесовой Книги" это подтверждается — именно род Щека главенствовал в то время в Прикарпатье: "За тысячу пятьсот лет до Дира прадеды наши дошли до Карпатской горы, и там они осели и жили ладно, потому что роды управлялись отцами родичей, а старшим был род Щека из ариев" (II, 5а). Между прочим, это является еще одним доказательством подлинности "Велесовой Книги", поскольку ко времени ее находки данные переводы Марра еще не были известны и опубликованы.
Кстати, в подлиннике у Геродота могли быть не «невры», а «небры» — из за той же византийской путаницы с прочтением буквы «бэта». Похожее слово встречается и в "Повести временных лет" — «нарцы», которые "и есть славяне". Многие исследователи почему-то переводят его как «норики», хотя Норик был кельтским королевством на территории современной Австрии, и гораздо логичнее соотнести «нарцев» с «неврами». (Хотя, в принципе, при описании галльской войны у Цезаря действительно упоминается и кельтское племя "невриев".) А область в верховьях Западного Буга уже в летописные времена именовалась "землей Нурской". Согласно Плинию, невры жили где-то в верховьях Днепра, а рядом с ними он называет гелонов, что согласуется с приведенным выше отрывком "Велесовой Книги" о «непрах», осевших по Днепру и Припяти, и подтверждает локализацию Гелона на Левобережье.
Невры, пришедшие с запада, явились, очевидно, киммерийской «добавкой» в скифскую семью народов. Как и поляне, смешавшиеся с ариями. Борусичи производили себя от Ария ("От Ария — это общий наш отец с борусами…"; II, 6а). А поляне, как уже говорилось, были «дочерним» киммерийским племенем, ушедшим "на сторону", в "чужую семью". Во времена Геродота это были уже два названия одного и того же народа. А о происхождении невров говорит и культ волка, который явно не был скифским. С большой долей вероятности его можно считать киммерийским — он получил в древности широкое распространение примерно в тех же местах, куда расселялись киммерийцы из Причерноморья: во Фракии, на севере Балкан, на Карпатах и Балтике (Иванов В. В. «Волк». "Мифы народов мира". М., 1980). На ионийских изображениях VII–VIII вв. до н. э. киммерийцев даже в бою сопровождали крупные волкоподобные собаки типа овчарок. Впоследствии этот культ был широко распространен и у славян. У сербов, болгар и некоторых других племен имя Волк было самым распространенным, а в русских писцовых книгах оно часто встречалось вплоть до XVIII в. Один из племенных союзов прибалтийских славян-венедов назывался лютичами ("лютый" — синоним волка). Этноним «лютичи» упоминается Нестором и где-то на Карпатах, в верховьях Днестра.
Для народов данных регионов были характерны поверья о способности превращаться в волка своих вождей, что также отмечалось на Руси, например в былинах о Волхе Всеславовиче. Оборотнем считался князь Олег. А в "Слове о полку Игореве" князь Всеслав Полоцкий "великому Хърсови влъком путь прерыскаше". А Св. Георгий, с чьим образом совместились позже многие черты Хорса, считался в народе "волчьим пастырем". Между прочим, в средневековой Западной Европе легенда, сходная с преданием о неврах, относилась к каким-то районам Литвы: что там, мол, многие жители — оборотни, раз в год, на Рождество, они на 12 дней превращаются в волков и рыщут по полям под руководством некого сверхъестественного "волчьего пастуха", хотя и не трогают при этом людей. (Любопытно, что по греческой традиции царь Ликаон, превращенный богами в волка, был сыном Пеласга, откуда видна прямая связь и преемственность пеласгов и киммерийско-фракийской культуры.)
Этнический узел из невров, гелонов и, возможно, какой-то части будинов, завязавшийся вокруг Гелона-Голуни, судя по всему, сыграл важную роль в процессах будущего славянского этногенеза. Можно даже выдвинуть и обосновать гипотезу, что отсюда берет истоки племя словен. Сопоставим легендарных прародителей, названных в "Велесовой Книге" и у Геродота. Напомним, что имя прародителя-эпонима в преданиях обычно обозначало весь народ. В "Велесовой Книге" указаны по одной линии Арий, по другой — братья Славен и Скиф, и отдельно — Тиверец. У Геродота по одной линии назван Таргитай, по другой братья Гелон, Скиф и Агатирс. Арий, как уже говорилось, совмещается с фигурой Таргитая или является его потомком. Скиф и Агатирс — это Скиф и Тиверец. А оставшийся Славен соответствует Гелону. У них много общего. И тот и другой брат Скифа. И тот и другой, придя со Скифом в Причерноморье, отделился от него, уйдя на север. И тот и другой предпочли оседлый образ жизни кочевому. И тот и другой основывают большой город. Почему же изменилось имя? По простой причине. Когда от смешения гелонов с неврами и, возможно, добавками других соседних народов образовалось новое племя словен, то и имя легендарного прародителя стало другим, соответствующим новому этнониму.
Глава 16НА СЕВЕР ОТ СКИФСКИХ СТЕПЕЙ…
В I тысячелетии до н. э. продолжалось освоение людьми северных лесов. Если развитые археологические культуры бронзового века редко заходят дальше лесостепной полосы, то культуры железного века появляются уже и на Оке, и в верховьях Волги. Видимо, это было связано с дальнейшим потеплением на планете, подсыханием оставшихся от Потопа болот. Взамен беспокойного степного изобилия лес давал относительную безопасность. Какие-то народы вытеснялись на север более сильными, какие-то продвигались в поисках лучших мест. Известно, скажем, о миграции голиндов (голядь) с территории современной Литвы, в результате чего образовалась полоса балтских народов, протянувшаяся от Пруссии до нынешних Коломны и Тамбова через верховья Днепра. К сожалению, идентифицировать по трудам Геродота лесные народы намного труднее, чем «лесостепные». Сведения о тех, кто жил далеко от моря, греки получали от более близких соседей, которые могли называть их по-своему, прозвищами или кличками. Например, попробуйте сейчас мысленно обойти по кругу Германию и расспросить о ее народе в других государствах. Вы услышали бы «немцы», "бо