Русь - Дорога из глубин тысячелетий, Когда оживают легенды — страница 47 из 92

млян. Их вассалами стали и другие народы Кав-каза и Закавказья: колхи, лазы, апсилы, абаски, сапиги — их царей назначал или утверждал римский император.

Что же касается глубинных районов Восточной Европы, то сведений о их населении гораздо меньше. На север от Дуная жили геты-фракийцы и даки. Как уже отмечалось, даки, видимо, были сарматским народом, вытесненным во Фракию следующими вол-нами переселенцев. Сходство даков с парфянами-дахами, обитав-шими в Приаралье, отмечали персы. О том же писали Страбон и Дионисий Периегет. Согласно античным авторам, как раз в облас-ти расселения даков Дунай менял свое название — в нижнем тече-нии, где жили геты, его называли по-иллирийски Истр, а у даков — Данувий. Напомним, что «дан» — это река в староиранских языках, на которых говорили скифы и сарматы. И наконец, рядом с даками, как ранее отмечалось, осело племя каспиан, вероятно, родст-венных каспиям, тоже жившим в Средней Азии.

За "пустыней гетов" по Днестру жили тирагеты, о которых уже говорилось, видимо, праславянский народ. А дальше на север и восток — "языги-сарматы, так называемые царские, и урги". Урги — это, видимо, уроги, угорское племя, ставшее союзниками языгов. Ну а языги в этот период были одним из самых могущественных народов Причерноморья. Их царство контролировало обширную территорию от Днепра до Паннонии, включая в себя долины Юж-ного Буга, Днестра, и через карпатские перевалы захватывая до-лину Тисы. По-видимому, их данниками были и жители Поднепровья. Выше по течению этой реки римские авторы упоминают «борусков» или "племя, носящее то же название, что река Борис-фен". Ясно, что «боруски» — это все те же борусичи, они же «борисфениты», они же поляне или предки полян. То есть и они частично остались в родных краях после гибели Скифии, хотя их хозяйство претерпело значительный упадок по сравнению с про-шлыми временами.

Сами "царские языги", занявшие в новом государстве положе-ние "царских скифов", были кочевниками. Согласно римским ис-точникам, они не строили постоянных домов и жили в передвиж-ных войлочных кибитках. Эти же кибитки в случае опасности сдвигались в круг и становились крепостью для племени или рода. Хотя, возможно, у них и существовали какие-то постоянные насе-ленные пункты для зимовок скота. У языгов было отличное воо-ружение "сарматского типа" — главной их силой была тяжелая конница, защищенная доспехами, то есть где-то должны были существовать и кузницы, и ремесленные мастерские. В погребени-ях обнаруживают богатые и красивые наборы разнообразных жен-ских украшений: ожерелий, застежек, браслетов, ушных колец, произведения искусства в "зверином стиле", но уже заметно отли-чавшемся от скифского. У сарматских народов он стал более ус-ловным, переходя от живописной передачи натуры в орнамент. Эти изображения становятся полихромными, богато инкрустиру-ются драгоценными и полудрагоценными камнями.

Однако от скифского отличался не только стиль искусства, но и стиль государства языгов. Скифы объединили вокруг себя окре-стные народы и инкорпорировали их в состав своего царства, ко-торое стало если и не совсем равноправным, то, во всяком случае, взаимовыгодным союзом нескольких племен, отнюдь не считав-ших себя ущемленными и даже называвших сами себя «скифами». Языги же своих соседей просто подавили оружием и облагали данью — их подданные «языгами» не стали. К таким выводам при-водит и археология. Например, даже академик Рыбаков, ярый сто-ронник разделения скифов и праславян, признал, что в XI–III ве-ках до н. э. существовала единая «лужицко-скифская» культура от Балтики до Причерноморья, причем на востоке культура славян плавно сливалась со скифской — они как бы переходят одна в дру-гую. В сарматский период славянам принадлежала "пшеворско-зарубинецкая" культура. В ней ни о каком слиянии с культурой степных соседей нет и речи. А крупные поселения-городища с развитым ремеслом, земледелием, скотоводством сохранялись лишь на западе, на территории Польши.

В Поднепровье и на юго-западе Украины, в самых плодородных областях, некогда бывших житницей Скифии, прежнее высоко-развитое земледелие при языгах не возродилось. Тут существова-ли лишь мелкие селения, как бы прячущиеся в лесах, с небольши-ми участками обрабатываемой земли, да и скота, по-видимому, содержалось мало — словом, было сведено к минимуму все, что может быть отнято и что нужно бросать, если вдруг придется спа-саться бегством и укрываться в лесных чащах. А образовавшийся из-за этого дефицит продуктов питания компенсировался охотой и рыболовством. Арриан во II в. писал о бывших краях «пахарей» и «земледельцев», что здешние жители "прежде питались хлебом и занимались земледелием, но после поражения, нанесенного им фракийцами, изменили образ жизни и поклялись великой клятвой никогда впредь не строить домов, не бороздить землю плугом, не основывать городов, не приобретать драгоценного имущества, а скота держать не более, чем сколько можно переводить из одной страны в другую". В этой весьма образной картине неточны лишь отдельные детали — никакой клятвы праславяне, разумеется, не давали, а просто приспособились к новым условиям существова-ния. И произошло это не после нашествия фракийцев (в I в.), а гораздо раньше — в III–II вв. до н. э., после нашествия из Фракии галлов, а вслед за тем — нескольких волн сарматских племен.

И хотя Страбон пишет, что в его время кочевники брали дань тоже умеренную, а войной шли лишь на тех соседей, которые прекращали ее платить, но ведь и прочного мира, каковой обес-печивала Великая Скифия, в Восточной Европе больше не было. Кроме языгов, рядом жили и другие сарматские племена, враждо-вавшие между собой, были угорские народы, так что система сбо-ра дани одних наверняка дополнялась набегами других. Характер-но и то, что в кладах, обнаруженных в глубине восточноевропей-ской территории, почти не попадаются римские и греческие монеты I в. до н. э, — I в. н. э. (в отличие от монет скифского пе-риода). Следовательно, в черноморской торговле здешние жите-ли больше не участвовали. Впрочем, и посевные участки у них уже не соответствовали нуждам товарного производства. А поскольку известно, что языги торговлю с греками все же вели, то какая-то продукция оседлого населения попадала к ним, видимо, бесплат-но, в виде дани или добычи.

На восток от языгов, от Днепра до Дона, лежало другое сар-матское царство — роксоланов, пришедших в Причерноморье в конце II в. до н. э., в третьей волне переселенцев или вместе с языгами. Известно, что до середины I в. они неоднократно высту-пали союзниками, но затем по какой-то причине рассорились и начали крупно враждовать. Страбон сообщает, что их воины но-сили шлемы и панцири из воловьей кожи, щиты, сплетенные из ивовых прутьев, а вооружены были копьями, луками и длинными мечами. Как свидетельствуют другие источники и археологиче-ские данные, на кожаные доспехи часто нашивались металличе-ские пластины. Летом они кочевали по степям, а на зиму уходили куда-то в низовья Дона. То есть в данном случае мы имеем под-тверждение, что зимовья у них имелись постоянные, где наверня-ка оставалось население и летом, заготавливая сено для скота, и располагались эти зимовья там же, где много столетий спустя го-родки половцев, а потом и казаков. Характерны сведения римских авторов, что плавания вверх по Дону для чужеземцев сарматы не допускают, а торг ведут только в городе Танаисе, на Азовском по-бережье. Судя по всему, в отличие от языгов, у роксоланов сло-жились неплохие отношения с соседями и подданными — с крым-ской Скифией и приазовскими племенами. Как уже упоминалось, народы эти процветали и чувствовали себя достаточно уверенно.

На Северском Донце жили «саргатии» — это сарагуры, еще од-но угорское племя, предки болгар. А за Доном и до Кавказских гор латинские авторы помещали племена исседонов, иксаматов, аорсов и сираков. Об иксаматах сообщается, что женщины у них сра-жаются наравне с мужчинами, но предпочитают действовать не рубящим и колющим оружием, а лихо захлестывают противника арканами. Поскольку эта информация встречается только у Помпония Мелы, то, возможно, она относится к одному из племен савроматов, давным-давно покинувших эти места. Но равноправие женщин упоминается и у исседонов, так что иксаматы могли быть родственны и им. В середине I тысячелетия до н. э. исседоны, сираки и аорсы локализовывались за Уралом и в Средней Азии, следовательно, пришли сюда вслед за роксоланами. Сообщается, что некоторые из этих племен кочуют, другие занимаются земле-делием — видимо, соблазнившись примером богатых поселений синдов на Кубани.

Но затем ситуация в этих местах изменилась. Где-то в I в. сюда из закаспийских степей двинулись новые сильные пришельцы — аланы, создавшие здесь еще одно сарматское царство. Народ это был энергичный и воинственный и вскоре подчинил всех соседей, добровольно или силой вобрав их в состав своей этнической общ-ности. Поэтому по мере даты написания историко-географических работ аорсы, исседоны, сираки, иксаматы в них исчезают, и вместо всех этих этнонимов остается лишь один — аланы. Аммиан Марцеллин писал: "Своими повторяющимися победами они постепенно сломили народы, которые встречали, и подобно персам инкорпори-ровали их под своим национальным именем". Он характеризует их, как людей мужественных, суровых и крайне воинственных: "То наслаждение, которое добродушные и миролюбивые люди полу-чают от ученого досуга, они обретают в опасностях и войне. Выс-шим счастьем в их глазах является смерть на поле боя; умереть от старости или несчастного случая для них позорно и является при-знаком трусости, обвинение в котором крайне оскорбительно". Упоминает он и некоторые их обычаи, похожие на скифские: скальпирование врагов, ритуал поклонения мечу, как символу бо-жества войны.

Впрочем, хотя Аммиана Марцеллина принято считать одним из самых добросовестных римских историков, в отношении аланов далеко не всем его характеристикам можно доверять. Судя по всему, под «аланами» он обобщенно подразумевал все скифо-сарматские народы. Он говорит, например, что их земли прости-раются на восток вплоть до Индии (которую в его время захвати-ли среднеазиатские саки) и рисует их типичными кочевниками: