Второе криминальное высказывание генерала — чтобы в органах государственной власти было пропорциональное представительство по национальному признаку. Конечно, практически это нереально, это эмоциональное суждение, скорее, крик души. Но проблема пропорционального представительства существует. Поразительно, что все выступают против Макашова и никто не говорит, как он сам-то относится к этой проблеме. Один мог сказать: я не согласен с Макашовым, евреи представлены пропорционально. Другой мог бы сказать, что правильно, пусть их будет в 10, в 100 раз больше, это естественно, потому что они талантливей, способней, разумней ведут политику. В любом случае какая-то точка зрения. Однако никто ничего не говорит, происходит некое внушение, что говорить на эту тему нельзя, вводится табу.
Между тем вопрос национального представительства возникает в разных ситуациях в мире. Только что НАТО под прицелом ракет заставило Сербию подписать соглашение, по которому в Косово милиция организуется на принципах пропорционального национального представительства. Или в американских университетах существует программа, которая должна обеспечить, чтобы различные национальные меньшинства и представители слоев населения и районов в университете были представлены равномерно. Конечно, в Соединенных Штатах имеются в виду цветные, а если бы этот принцип попытались применить к евреям, такой университет, наверное, сразу бы перестал существовать. Но там, например, есть постановление правительства: если на предприятии процент цветных рабочих существенно меньше, чем процент цветных в штате, то предприятие лишается права на государственный заказ.
То есть существует принцип, остается рассуждать, разумный он или не разумный. Но нас от этого уводят. И абсолютно непонятно, что вызывает такой ужас? Я, по крайней мере, не понимаю, действительно все они испытывают ужас или это хорошие актеры, которые изображают ужас, — те, кто по телевидению нам говорит о Макашове. А о том, что действительно вызывает ужас, сообщается спокойно, без эмоций: что в Третьяковке регулярно подбирают школьников, упавших в обморок во время экскурсии, что население сокращается на миллион в год, что страна начинает голодать и вымерзать, голод и холод уже охватили Север и через несколько лет это ждет и нас. Не стоит об этом говорить, важно говорить только о том, что Макашов произнес слово «жид».
И если бы это было впервые! То, что происходит сейчас, кажется иллюстрацией к письму, которое Куприн написал девяносто лет назад, в 1909 году: «Где-нибудь в плодородной Самарской губернии жрут глину или лебеду — и ведь из года в год! — но мы, русские писатели… испускаем вопли о том, что ограничен прием учеников зубоврачебных школ». И еще: «Ужасно то, что все мы сознаем это, но во сто раз ужасней то, что мы об этом только шепчемся в самой интимной компании на ушко, а вслух сказать никогда не решимся. Можно печатаю иносказательно обругать Царя и даже Бога, а попробуй-ка еврея! Ого-го!» А ведь вся эта ситуация сказалась вскоре в революции, гражданской войне, она готовила «чекистов в пыльных шлемах».
Вспомните, лет 8–9 назад был всплеск такой же истерики, залп обвинений обрушился тогда на общество «Память». Пресса кричала криком, и наша, и западная, даже европейский парламент постановление принял, требующее запретить это общество. А поводом был знаменитый инцидент в Доме литераторов — интересно, помнит ли кто-нибудь, что там произошло. Группа литераторов крайне демократического направления хотела организовать вечер, а туда проникли представители этого самого общества «Память» с лозунгом: «Сионисты, уезжайте в Израиль». Их стали выталкивать, в потасовке разбили чьи-то очки. И тогда был залп обвинений: «Фашизм, нам грозят погромы», был целый ряд статей, где указывался точный день погрома — почему-то день святого Георгия. И действительно, погромы вскоре начались: били и избивали кого угодно, только не евреев. В Алма-Ате, Сумгаите, Фергане и так далее. И вот тогда в американской эмигрантской газете «Новое русское слово» была умная статья Говорухина: что же делается, в Туве и Душанбе сжигают людей, сдирают кожу, а пресса талдычит об инциденте в ЦДЛ. Нормальный читатель, говорил Говорухин, почешет в затылке и скажет: «А может, правы те, кто утверждает, что евреи захватили прессу, радио, телеграф?».
И это действительно так: сейчас происходит муссирование, выпестование антиеврейских настроений в обществе. Проблема выходит за пределы одной страны. Тогда, 8–9 лет назад, тоже происходила демонизация России в мировом общественном мнении: дескать, это страна с антисемитским потенциалом, где верховодят погромщики. Одна из статей в американской газете так и называлась: «Возвращение русского кошмара». Второй раз на наших глазах происходит интеллектуальный расстрел русского национального сознания. Конечно, тут же выстраивается линия: национализм — фашизм — антисемитизм. Якобы все это отрицательные последствия русского национального самосознания. Долго ли народ может выдержать такие психические атаки?.. В 1938 году был арестован Туполев, а он был очень волевой, физически крепкий человек и не хотел подписывать на себя всякую напраслину. Так его четыре раза водили на расстрел и расстреливали холостыми зарядами. Вот Россия раз за разом претерпевает такую экзекуцию.
Самое главное, что за эмоциональными высказываниями генерала Макашова стоит реальная проблема, которую люди все больше осознают. Это проблема русско-еврейских отношений, вопрос о влиянии еврейского меньшинства на решение русских дел. На этот счет есть целый ряд высказываний людей, которых никак не заподозришь в том, что они агенты «Памяти», антисемиты, фашисты. Например, Леонид Радзиховский, известный у нас публицист, напечатал в той же американской русскоязычной газете «Новое русское слово» года три назад статью под названием «Еврейское счастье». Там он говорит, что почти все крупнейшие банки Москвы возглавляют евреи, и перечисляет, кто каким банком руководит. Евреи, говорит он, сегодня составляют огромную часть российской элиты — и политической, и коммерческой. Или вот коллективное интервью пяти виднейших московских банкиров, приехавших в Израиль. Эта пленка ходит по рукам, я ее тоже просматривал. Они говорят, например, что более половины финансового капитала России находится в руках еврейского бизнеса, о своем влиянии на правительственные назначения, о финансовой поддержке президентской избирательной кампании. Или совсем недавнее сенсационное письмо в газете «Аргументы и факты» еврейского писателя Тополя к Березовскому «Возлюбите Россию, Борис Абрамович». Автор говорит: «Впервые за тысячу лет с момента поселения евреев в России мы получили реальную власть в этой стране». Он использует такой образ: есть программа «Куклы», и там куклы: Ельцин, Черномырдин, Лужков, Лебедь, но руководит ими кукловод, фамилия которого Шендерович. Вот и в нашей политической жизни те же куклы, а у кукловода, как он говорит, длинная фамилия Березовско-Гусинско-Смоленско-Ходорковский. И цитирует Березовского: «Мы, конечно, видим, что финансовая власть находится в еврейских руках». Я не обсуждаю главную часть этой статьи, а только эту, так сказать, констатацию. Не «Память», не фашисты, не антисемиты указывают на это явление, и надо его осознать.
Явление заключается в том, что в течение XX века Россия дважды переживала кризис и оказывалась на грани своего существования. Первый раз — после 1917 года, а второй — сейчас. И в обоих случаях в России громадную, абсолютно непропорциональную роль играло еврейское меньшинство. Оба раза страна была разделена, и оба раза активное еврейское меньшинство оказывалось целиком в одном из лагерей. После революций 1917 года и гражданской войны группа еврейских авторов издала в Берлине книгу именно об этом («Россия и евреи»). Они характеризуют еврейское участие в революции как «факт безусловный, который надлежит объяснить, но который бессмысленно и бесцельно отрицать». Думаю, это полностью относится к сегодняшнему дню. Мне кажется, что это касается и русского, и еврейского народа и должно быть осознано в той мере, в какой каждый из этих народов способен осознать свою историю.
Радзиховский в статье «Еврейское счастье» подсчитывает, что «в еврейской сфере» с полукровками, с женами евреев и так далее находится три миллиона человек. И мне кажется, что вся эта кампания, вся эта телевизионная истерика совершенно не соответствует интересам этих трех миллионов. Посол Израиля встречается с нашими политическими деятелями, оказывает на них давление в связи со словами Макашова, а в Прибалтике в это время маршируют тамошние части ветеранов СС под своими знаменами, в своих мундирах. Их не обвиняют в том, что они участвовали в истреблении евреев, и посол Израиля никакого беспокойства не выражает. Если речь идет о нанесении ущерба России, то еврейскими интересами можно пожертвовать. Иными словами, вся эта кампания — акция всполошившегося меньшинства, но она дает повод задуматься о существенных событиях уходящего века.
Я имею полное право исходить из интересов своего народа, считаю, что для нас действительно сложилась драматическая ситуация. Возможно ли это — целому народу осознать свой исторический опыт? Иногда такое происходит. Например, спустя несколько столетий после татаро-монгольского разгрома дух политической жизни обновился: «распри князей» сменились сплочением, объединением вокруг одного центра. Русский опыт XX века невозможно сформулировать «из головы», но первый шаг кажется очевидным: мы должны отстоять свое право обсуждать и обдумывать собственные проблемы. Сознание народа находится под колоссальным давлением. Нам не разрешают обсуждать свои русские дела, тут же начинаются крики, вопли, истерика, угрозы суда. Хотят навязать нам некое табу, иррациональный запрет. Ну вот как у первобытных народов некоторые действия запрещены не потому, что приносят вред, а просто одна только мысль о них вызывает иррациональный ужас.
Мы должны, завоевать право обсуждать и строить свои отношения с кем бы то ни было: с чеченцами, с евреями, с американцами — не извиняясь на каждом слове, не доказывая, что мы не фашисты. И вот это, по-моему, и есть наша задача сейчас, трудная, но реальная: «не шепотом в интимной обстановке», как писал Куприн, а вслух, спокойно, с достоинством говорить о своих русских проблемах, нравится это кому-то или нет. И в каком-то смысле, если бы этого удалось добиться, это была бы победа не только для русских, но и всемирно-историческая победа, потому что такой же запрет существует во всем мире. Если он преодолен где-то, он будет преодолен и в других местах. Такая же точно ситуация существует и в Соединенных Штатах, и в Англии, и во Франции, и в Германии, в некоторых отношениях даже более жесткая, иногда просто судом грозят за обсуждение тех или иных вопросов истории своего народа.