История германцев состоит из завоеваний, порабощения своих соседей. Уже после переселения народов германцы тысячу лет двигались на восток, подчиняя славян и балтов. Обычно верхушка племени уничтожалась, а остальная часть онемечивалась и превращалась в низший слой населения. Так земли поморян, лужичан (сербов), пруссов превратились в современную Восточную Германию. Ярко сказал Вадим Валерианович Кожинов, что Германия — это не «тюрьма народов», как несправедливо ругали Россию, а «кладбище народов».
Мне кажется, что национал-социализм апеллировал к очень глубоким чертам германской психологии и именно благодаря этому он мобилизовал большие слои немецкого народа для напряжения всех сил и борьбы ради своих целей — не только чудовищных с точки зрения других народов, но и губительных для самого немецкого народа. Один немец сказал мне: «Национал-социализм был последним духовным движением Запада». Я думаю, это верно. К несчастью, духи бывают разные, и духовные импульсы могут вести людей и народы к очень разным целям.
Этим я вовсе не хочу сказать, что немцы были обречены на фашизм. Конечно, многие его не приняли, некоторые даже с ним боролись. Но фашизм апеллировал к очень глубоким исконно-национальным чертам германского духа и истории. А какая часть немцев на этот призыв откликнулась и какая — нет или как они будут впредь относиться к подобным течениям — это вопрос их свободной воли.
Фашизм, как мне кажется, это был выплеск — в критической ситуации — некоторых энергий, исконно присущих германским народам. В нем проявились те качества, которые, будучи утрированы, придали ему античеловечный характер: воля к власти и подчинению других народов, жестокость и вера в исключительность (хотя и очень талантливого) немецкого народа. Но и те качества, которые обеспечили ему хоть и кратковременный, но необычайный успех: готовность к самопожертвованию, верность, мужество. И такое качество, как национальная гордость, отказ мириться с унижением (тогда — Версальским миром).
Но особенно я уверен, что «восточная политика» — «Дранг нах Остен» — будет и дальше проявляться в теперь снова едином немецком государстве. И нам очень важно понять корни и характер этой тенденции, самым радикальным проявлением которой был германский фашизм.
— И как вы считаете, может когда-то в России появиться «свой» фашизм?
— Я уже сформулировал мою точку зрения, что фашизм (национал-социализм) был совершенно уникальным, глубоко национально-германским явлением. Если это верно, то нигде, кроме германских народов, фашизм и невозможен. Даже уничтожение английскими переселенцами североамериканских индейцев, сгон евреями палестинцов с их земли — это другие явления. Национал-социализм эксплуатировал мистическую связь с почвой, где тысячу лет живет народ. А английские переселенцы в Америку именно бросали свою родину. В Израиле живет небольшая часть евреев мира — меньше, чем в одном районе Нью-Йорка. Израиль больше напоминает католический Ватикан. Может быть, в чем-то они и хуже фашизма, но отличаются от него. Назвав эти разные явления единым словом, мы не помогаем выявлению их сути. А после ужасов фашизма (германского) стало удобно использовать слово «фашизм» вообще как бранное. Это особенно ярко проявляется у нас, так как слово «фашист» ассоциируется с противником в Великой Отечественной войне. Поэтому такой полемический прием вдвойне эффективен и часто используется в чисто полемических целях, также, как «антисемит» или раньше «антисоветчик».
Что касается именно русского народа, то из всех больших народов он меньше всех обладает теми психологическими чертами, которые связаны с появлением фашизма. В течение всей своей истории русские доказывали свою способность жить вместе с другими народами, более слабыми, не посягая на их существование. Среди народов, упомянутых в «Повести временных лет», которые наряду со славянами платили дань Руси, упоминается ряд народов, являющихся сейчас «коренными нациями» автономных республик со своими парламентами и президентами. За XIX век население коренных народов Сибири увеличилось в 4 раза. Русским совершенно чуждо отношение к другим народам как к низшим. Ни восприятие их как «унтерменшей» («недочеловеков»), ни типичное для англичан (да и других европейцев) представление о «бремени белых», которые должны внедрить цивилизацию среди дикарей. У Киплинга есть поразительное стихотворение, где он говорит, что английские солдаты должны идти в Африку, держа в одной руке азбуку, в другой — винтовку. Но если «черная сволочь» не станет слушать, то их научит другой учитель — пулемет.
Ничего похожего в психологии русских нет! Очень ярким признаком того, что русские не считают себя выше других народов, служит то, как легко они вступают в смешанные браки. И ведь никогда не бывает, чтобы положение человека понизилось из-за того, что у него жена — татарка или грузинка, Вот в Прибалтике (по крайней мере, в Латвии и Эстонии) сейчас ведется постоянная борьба против смешанных браков: не только агитация против заключения таких браков, но и давление, чтобы добиться расторжения уже заключенных. Это лишнее доказательство — как легко русские в такие браки вступали.
— Но знаете, Игорь Ростиславович, телевидение и газеты определенного толка часто дают кадры и фотографии молодых людей в форме, очень похожей на фашистскую, выбрасывающих руку прямо-таки в гитлеровских приветствиях.
Может быть, подобные факты представляют все же не преувеличенную, а реальную опасность?
— Действительно, в качестве показателей «опасности фашизма» указывают обычно на небольшие группы, использующие символику, близкую к национал-социалистической или итальянско-фашистской. Но такие группы существуют почти во всех странах — и обычно более многочисленные и демонстративные, чем сейчас в России. Помню, как в Москву с визитом приехал из Израиля некогда эмигрировавший туда социолог Михаил Агурский (ныне покойный). Его пригласили выступить перед студентами в университете и, конечно, спросили, как он относится к «Памяти». На что он ответил, что такие «памяти» есть почти во всех странах: «Посмотрели бы вы на нашу, израильскую, „Память“ — она вашей сто очков вперед даст!»
Фашизм эксплуатирует гипертрофированное, обостренное национальное чувство. Русские же сейчас страдают как раз от болезненного упадка этого чувства. Положение 25 миллионов русских, оторванных от России, вызывает очень мало интереса у населения России, политических партий, правительства. Была ли хоть какая-то реакция на русские погромы в Душанбе, на террор, которому подвергалось русское население Чечни при Дудаеве? По масштабу, по нарушению всех человеческих норм Буденновск, видимо, превзошел все террористические акты в истории. Захвачена была больница с родильным отделением, расстреляны лежавшие в больнице раненые, боевики отстреливались, прикрываясь женщинами И вся Россия молчала, не было никаких протестов. В нас исчезает чувство, объединяющее людей в один народ! Это, я думаю, и есть глубинная причина наших несчастий. Но обвинять такой народ в склонности к какому-то патологическому, обостренному проявлению национального чувства, каким является фашизм, можно, только желая над ним поглумиться.
Правда, если рассматривать этот ельцинский текст не как рациональное описание действительного положения в нашей стране, то он может иметь реальный смысл. Любая социальная группа или отдельная личность, чувствующая слабость своего положения в России, может надеяться получить усиленную поддержку на Западе, подчеркивая свою роль борца против этих «исконных», «врожденных» русских пороков.
Но это очень редкий случай, когда человек, занимающий пост главы государства, выступает с такими обвинениями в адрес народа, который составляет подавляющую часть населения страны. Тут уж читатель сам может судить, кто занимается «поиском врага» и кто действительно «бредит».
Опубликовано в газете «Правда», 1998, 11–12 августа.
ГЕНОЦИД РУССКИХ В ЧЕЧНЕ
Хочу поделиться с читателями впечатлениями, вынесенными из поездки в Чечню и некоторые прилегающие районы как члена небольшой делегации. Состав делегации: депутаты думы С. Бабурин и Н. Безбородов, «от общественности» — А. Казинцев, К. Мяло и я, кинорежисер А. Васильев и оператор В. Камальдинов. Наши впечатления мы сообщили на пресс-конференции в Думе и в распространенном там заявлении.
Главное, самое сильное для меня впечатление — это страшная, трагическая картина массового изгнания русских из Чечни. По рассказам жителей, давление на русских началось еще с 1970-х годов. В заявлении казаков говорится: «В Чечне в основном уже завершено насильственное вытеснение русских людей со всех ключевых постав управления. Практически все руководители, работавшие в различных областях хозяйства, вынуждены были выехать из республики». А с конца 1991 года, как мы поняли, это давление приняло характер террора — массовых насилий и убийств. Ворвавшись в русский дом или квартиру, предлагали их «продать» по символической цене, добивались этого избиениями, убийством одного из членов семьи. Даже правительственная газета «Ичкерия» не скрывала таких фактов. Например, рассказывала, как для получения расписки о продаже квартиры хозяин был избит, связан, ему несколько раз надевали на голову целлофановый пакет. Русские казаки — жители станицы Ассиновская пишут: «Жители должны (вынуждены) за бесценок отдавать свои нажитые кровью и потом дома, не приобретая за эти гроши жилья, переезжают неизвестно куда. Некоторые, не выдержав этого, умирают, лишаются рассудка.
В настоящее время идет планомерное притеснение по продаже домов». Далее приводится много конкретных случаев.
Нас буквально потрясло множество рассказов и показаний с указанием имен, дат, адресов. «Станица Дубовская:
Латышев Александр Григорьевич, бывший председатель, украден сын 17 лет, отдал выкуп 20 млн руб. Станица Шелковская: Лысенко Евгений, зверски избит, умер. Орлянский Саша, дважды угоняли машину, застрелен. Геврасевы — супруги и трехлетняя внучка — убиты в своем доме. Станица Старогладовская: Иничкин Николай Евгеньевич, застрелен в своем доме. Апаренко Зинаида, изнасилована, зверски замучена, надругались над телом».