Такой метод достижения мирового господства в опоре на греховную природу человека оказался более реален, чем коммунистический с его утопической ставкой на насильственный атеизм и тотальную дисциплину. В сущности, коммунизм и был призван лишь разрушить главного соперника западных демократий — православную Россию, а не созидать нечто отличное от западной материалистической цивилизации. На Западе же все достигается «свободно» и «естественно» — с помощью денег в опоре на свободу человеческих пороков. Это гораздо проще и соблазнительнее, вот почему Запад и одержал политическую победу в холодной войне с вышедшим из-под его контроля коммунизмом. Вот почему и сейчас нам так трудно противодействовать разлагающей идеологии, навязываемой народу: «жить малыми радостями, даже если народ в целом умирает»…
И.Ш. Я полностью с вами согласен, что Реформация произвела радикальное и очень зловещее изменение («мутацию») в душе западных народов. Но я и не назвал ее правильным народным выбором. Слово «правильный» встречается в моей статье в другом месте — в связи с взглядом Толстого, как народ выбрал «правильного вождя» в Отечественную войну 1812 года. Реформацию же я назвал (пожалуй, слишком абстрактно) «решением жизненной проблемы». Скорее, здесь применим термин «проект», вошедший в обиход в середине XX века: планомерное достижение определенной цели. Подобно тому, как человек планирует свои действия, только здесь речь идет не о человеке, а о народе (или группе народов, как в случае Реформации). Как и в случае человека, действия могут иметь самые разные цели, в любом случае решается некоторая задача. Так, внешний наблюдатель мог бы установить, что человек обладает разумом, на примере как планирования какой-нибудь благотворительной акции, так и ограбления банка.
Согласен с вами в том, что роль коммунизма в России, в принципе, оказалась разрушительной (хотя, казалось бы, было много построено). Разрушение семейного трудового крестьянского хозяйства было «расчисткой площадки» для капиталистической экономики западного типа и для западного образа жизни. Действительно, что делать с примерно шестнадцатью миллионами крестьянских хозяйств? Капиталистическому хозяйству их не переварить. А вот если половину сгрудить в города и новостройки, а оставшихся закрепить в колхозы и совхозы — то можно и начать приватизировать. Это тоже был своего рода «проект», осуществлявшийся почти целый век и до сих пор (к счастью) еще полностью не осуществленный.
М.Н. В связи с предложенным выше пониманием демократии как власти денег, поскольку деньги издавна находятся в еврейских руках, позвольте теперь затронуть самое важное — еврейский вопрос. В интервью «Разговор на запретную тему» вы говорите, что в определенном течении еврейского народа «каким-то образом выкристаллизировались и выплескиваются болезненные силы». Однако Вы, по-моему, еще нигде не ставили себе целью объяснить причину этой консолидации — почему именно в еврейском народе? С моей точки зрения, исчерпывающее объяснение этому дается только в православной историософии, в частности, я его подробно излагаю в книге «Тайна Россия». Это тема расистско-материалистического грехопадения богоизбранного народа в результате его отвержения Христа и ожидания своего «земного царя» — антихриста. Только на таком мистическом уровне понятна судьба еврейства, его материальные успехи, его нерастворимость и его нынешняя разрушительность в глобальном нахрапе материалистической цивилизации. Что вы можете об этом сказать?
И.Ш. Еврейский вопрос Вы, вероятно, назвали «самым важным» несколько иронично? Когда-то по поводу этого же вопроса Толстой сказал, что для него он стоит на 81-м месте. В том смысле, что у нас есть 80 более важных вопросов, а когда мы их разрешим, то займемся и 81-м. Это, конечно, был парадокс — и тогда еврейский вопрос стоял для России на более высоком месте, а с тех пор его «рейтинг» очень повысился. Но все же я считаю, что самым важным вопросом для нас останется всегда русский вопрос, а остальное — это лишь его аспекты.
Это я и хочу подчеркнуть, отвечая на ваш вопрос. Действительно, я писал о том, что, по крайней мере, дважды в глубоком кризисе, пережитом Россией, активную и разрушительную роль играло определенное течение еврейского народа. И я не ставил себе целью это явление объяснить. Причем совершенно сознательно. Иначе надо было бы попытаться понять явление «изнутри» — представить себе душевные переживания составляющих его людей. А мне так неприятно было читать развязные суждения некоторых еврейских авторов о русских: что «у них рабская душа» или что (снисходительно) «они еще не стали взрослыми» и т. д. Что же, мне тоже пускаться в рассуждения о «еврейской душе»? Зачем же повторять чужую бестактность и нахальство? Тем более что действительно чужая душа — потемки. И я предпочитал рассматривать все явления в духе того, что физики называют «черным ящиком»: когда мы можем описать входящие и исходящие импульсы, но не задаемся целью понять, что происходит внутри. Мне кажется, если бы было достигнуто понимание и было бы выработано наше отношение хотя бы на таком уровне — уже и это было бы очень важно. Конечно, более глубокое понимание дало бы и более верные ответы на все эти вопросы. Но Достоевский писал: «…не настали еще все времена и сроки, несмотря на протекшие сорок веков, и окончательное слово человечества об этом великом племени еще впереди». Время, отделяющее нас от Достоевского, неизмеримо мало сравнительно с «сорока веками», поэтому его суждение, весьма вероятно, справедливо и в наше время.
М.Н. Все же со времен Достоевского евреи очень сильно изменили облик мира путем двух мировых войн — сначала разрушили православную Россию, затем создали свое государство Израиль, установили мировую гегемонию своего доллара (который печатается еврейскими банками независимо от правительства США). И этот вопрос о сути еврейской разрушительности я задаю еще и потому, что только с православной точки зрения становятся понятен и главный исток русофобии, то есть: почему ненависть «малого народа» направлена именно против православной России — как удерживающего мир от победы сил зла, от воцарения еврейского земного царя, антихриста. Тогда и сам «третий путь» России между социализмом и капитализмом на самом деле должен нами видеться как возвращение на первый, исконный путь православного служения Божьему замыслу…
И.Ш. Это очень точная формулировка вопроса: о ненависти «малого народа». Кажется, именно я ввел этот термин — «малый народ» — в русскую публицистику (хотя принадлежит он одному французскому историку). Но это ни в коем случае не было попыткой замаскировать вопрос о еврейском влиянии (вроде терминов «космополиты» или «сионисты»). Мне такие двусмысленные выражения очень несимпатичны, и когда я хотел высказаться о евреях, то это слово и употреблял. Но речь действительно идет о гораздо более широком явлении — как в нашей стране, так и вообще в истории.
Вот, например, Французская революция, никак не менее разрушительная, чем наша. Ни о каком еврейском влиянии в ней не известно (а есть историки, которые несомненно были бы рады его обнаружить). Скажу конкретнее: известен в точности один еврей, принимавший в ней активное участие. Это Мозес Добрушка из Галиции (его подробная биография составлена историком Гершоном Шолемом). Добрушка принадлежал к иудейской секте франкистов, крестился (франкисты исповедовали ложное крещение), получил титул барона фон Шенфельда, переехал во Францию, под именем Юниуса Фрея, примкнул к окружению Дантона и был вместе с ним гильотинирован. Но он играл второстепенную роль, и это был единственный известный случай. А ведь в других отношениях духовная атмосфера до и во время Французской революции была очень похожа на нашу: издевательства над своей историей и народом, осмеяние религии, монархии, патриотизма — и под конец свирепый террор и гонение на Церковь. Так что здесь я не могу согласиться с вами, что главную роль играла «еврейская разрушительность». Явление более широкое, хотя именно в XX веке в России влияние некоторого еврейского течения дало ему мощный и роковой для России импульс (и не один раз).
М.Н. Разумеется, разрушительные процессы протекали и в европейских народах, и в русском — но все же они и намеренно поощрялись. Причем роль еврейства следует искать не в количестве евреев среди революционеров (во Французской революции и др.), а в финансировании антимонархических революций и идеологическом влиянии через масонство — по признанию масонских источников, оно тут сыграло огромную роль. То же было и в нашей Февральской революции: формально ни одного еврея в масонском Временном правительстве, но их огромное влияние через деньги, прессу, закулисную масонскую дипломатию и координацию всех революционных сил… Показательно, что одним из первых декретов Временное правительство даровало равноправие иудеям. Примерно то же мы видим сегодня в демократических странах, где еврейство добивается своих целей посредством денег и СМИ — не возглавляя правительств, но «избирая» их и делая зависимыми; даже о. Сергий Булгаков писал, что антихристианское еврейство стало «лабораторией всех ядов и пороков, разлагающих человечество»…
И.Ш. Тут вы затрагиваете мой конек: Французская революция, так загадочно напоминающая русскую, всю жизнь интересовала меня. Именно в свете этого в параллелизме возникло предположение и о еврейском влиянии во Французской революции, как в России. Но никаких заслуживающих доверия свидетельств такого влияния я не обнаружил. Ведь в случае России проблемы нет: всякий, кто не подчинен определенному табу, вообще запрещающему эту тему, даст ответ сразу. И начнет, конечно, с личностей: Троцкий, Свердлов, Зиновьев и т. д. Вы приводите очень интересный пример Временного правительства, чисто русского (в этом оно аналогично горбачевскому Политбюро). Но ведь оно и не было правительством, у него не было власти. А в Петроградском Совете — тут картина была совсем другая. Так, может, мы во Франции обнаружим еврейское влияние не в правительстве, а в Конвенте, Коммуне или Клубе якобинцев? Но никаких следов влияния нет. Вы напоминаете о том, что одним из первых своих декретов Временное правительство провозгласило равноправие евреев. (Таков, конечно, был смысл, хотя формально провозгласилось всеобщее равенство). А вот во Франции этот вопрос дебатировали долгие годы и Учредительное и Национальное собрание, начиная с 1789 года. Против выступали депутаты Эльзаса и Лотарингии, где жила подавляющая часть французских евреев. И только в сентябре 1791 года декрет о равноправии был принят.