Отель «Плейс» смотрел прямо на Центральный парк Нью-Йорка. Фешенебельное место, сейчас это был девятиэтажный дом с номерами, в которых чаще всего останавливались политики, магнаты и бизнесмены, а они любили тишину и уединённость. Молодёжь здесь бывала редко. Двадцатые наступили только пару дней назад, но характер, за которые их прозовут «ревущими», уже проявлялся вовсю в поведении набриолиненых тусовщиков. Здесь, в укромном уголке центра города, время пока было не властно.
В шестидесятые это здание выкупит фирма «Хайят», добавит к названию своё, достроит ещё тридцать пять этажей и превратит один из первых больших домов Нью-Йорка в обезличенный бежевый мини-небоскрёб. Они вообще будут скупать все подряд по миру, из-за чего некоторые будут путаться и думать, что «Хайят» это разновидность гостиницы.
Швейцар открыл мне массивную деревянную резную дверь в полтора человеческих роста, и я ступил в просторное фойе. Прошёл мимо длинной лакированной стойки администратора из тёмного дерева, жестом остановив уже было набравшего для вопроса воздуха портье.
Холл высотой в пять этажей с огромной люстрой, бордовые дорожки среди оттенков нежно-голубых портьер вдоль ниш, закрытых деревянными панелями. Небольшие изящные бра над журнальными столиками вдоль стены для посетителей. Пара мужчин в дорогих костюмах удобно расположилась в креслах рядом с ними, и пили кофе, ожидая свой багаж. Один из них махнул по мне ленивым взглядом, но я отметил это про себя. Вдруг Кристина пришла не одна. От этих подпольщиков можно ожидать что угодно.
Саму то ли провинциалку, то ли эмигрантку, то ли беглую княжну я нашёл в кафе, отгороженном символическим барьером из красных бархатных «цепочек» между столбиками. Блондинка сидела, закинув ногу на ногу, и тянула чай, тремя пальчиками придерживая небольшую пиалу. Где её только раздобыли — непонятно. На девушке было строгое тёмное платье на старый манер с двойными юбками. Короткая шубка расположилась на соседнем кресле, будто намекая нежелательным собеседникам, что дама уже скоро покинет сие заведение и заводить знакомство или хотя бы разговор — не намерена.
Я снял шляпу с лёгким поклоном и положил её на колено, устроившись в кресле поудобнее под недовольные взгляды двух мужчин, исподтишка рассматривающих красавицу, но не решившихся с ней заговорить.
— Не боитесь лишнего внимания? — кивком указал я на пиалу с улыбкой, — Или вам не нужно скрывать своего происхождения?
Кристина улыбнулась, обнажив белоснежные ровные зубки, словно слегка оскалилась.
— Нет, и даже предложу вам, Алексей, перейти на родной язык.
— Что же, было бы приятно… — перешёл я на русский.
— Видите ли, мне не нужно как Фролу изображать из себя то одну личность, то вторую, то третью, — тихо произнесла она.
— А он так делает? — деланно удивился я.
— И весь успешно. Вы же не замечали Фрола, когда он наблюдал за вами и вашими друзьями. Раз, два, три, а может, и больше… — повела бровью блондинка.
Я скрипнул зубами. Действительно, как бы мы ни старались, ничего такого никто и не заметил. Может быть, слежку заметил бы Илья Митрич… Но, я пока держал его как туз в рукаве, выпустив только один раз, когда нужно было взорвать машину с «собирателями дани» Горского. С подобными талантами такого человека светить лишний раз не стоило.
Рядом неслышно материализовался официант, и я коротко заказал кофе и пару сливочных круассанов. Как только он испарился, Кристина-Ксения снова заговорила:
— Вы принесли деньги?
Я похлопал ладонью по саквояжу, который поставил на кресло рядом.
— Хорошо… — удовлетворительно кивнула девушка.
— Пересчитывать не будете? — иронизировал я.
— А нужно? — состроила обиженную гримаску Кристина, — Вы что, обманите честную девушку? Мы же не имеем друг от друга никаких тайн и ничего не скрываем, ведь так?
Пришёл мой черёд смеяться. Слышать такое от агента Коминтерна в самом сердце капиталистического мира — уже как готовый анекдот. Но девушку поспешил заверить:
— Нет. Вы назвали сумму, я её принёс. Все как договаривались. Это же вроде так работает? — сбился я на каламбур. Сейчас Гай Ричи мне бы поаплодировал за эту цитату.
— Всё так. Вопрос в другом — что дальше? — пристально посмотрела на меня Кристина и выпрямилась в кресле, оставив пиалу. Грудь натянула платье. За дальним столиком отчётливо послышался вздох тех двух нерешительных джентльменов.
На Алексея, которому едва стукнуло восемнадцать, это произвело бы разительный эффект вкупе с прекрасными чертами лица шпионки. Но не на Ивана Романовича, который уже честно отсчитал больше сорока лет в прошлой жизни и теперь «сидел» в теле молодого русского эмигранта.
Вопрос был словно бы двусмысленным. Но Кристина так говорила, что я бы не посмел сейчас перейти напрямую к каким-то личным предпочтениям интимного характера. Время не то сейчас, чтобы напрямую в лоб предлагать что-то.
— А дальше я попрошу вас об услуге, — ответил я, наблюдая за её реакцией.
Бровь девушки изумлённо поползла вверх:
— Насколько мне известно, вы хотели разделаться с денежным вопросом и больше «нас не видеть».
— Обстоятельства изменились. Да и, признаться, сначала нужно оценить возможности вашей организации, — развёл я руками.
Девушка нахмурилась, но в этот момент мне принесли кофе и выпечку. У неё было время переварить мой провокационный вопрос.
— У нас достаточно обширные…
— Это я уже слышал от Фрола. Вы простите мою бестактность и то, что я вас перебил, угощайтесь… — я пододвинул тарелку с нежным хрустящим круассаном поближе к красавице, — Не стоит беспокоиться, такую фигуру ничем не испортить — я уверен!
Даже мелочи выбивают людей из колеи, даже если они максимально собраны и опытны. Сейчас я переводил шпионку с серьёзного вопроса на уровень дружеской болтовни ни о чём. О еде, о кофе, о погоде.
— Благодарю, не откажусь, — хмыкнула она и взялась изящными пальчиками за тарелку.
Я слегка дотронулся до них и тихо произнёс, снова возвращая её в «рабочий» вопрос:
— Федеральные агенты разве в вашей досягаемости?
Тонкие пальцы чуть заметно дрогнули, но она не подала более виду и надкусила лакомство. Затем запила чаем, внимательно поглядывая на меня. Пауза затянулась.
Недостаток кадров, подумал я. Пока Коминтерн молод, и опираться зачастую приходится и на энтузиастов. А Кристина-Ксения молодая и горячая энтузиастка. Вот Фрол, та агентура старая. Похоже, докоминтерновская. И рабочего сыграет, и, если надо, загримируется под старого промышленника, и под интеллигента. И будет, если потребуется, разглагольствовать о чём угодно.
— Что именно вас интересует, Алексей?
— Вопрос в том — что интересует вас? — хитро улыбнулся я, — вы же понимаете, что основная работа агентов бюро расследований касается напрямую и вашей организации? Внимание, СПЕЦИАЛЬНЫХ агентов! — выделил я интонацией нужное слово.
Кристина сжала скулы. А как же. На заре своей истории пресловутое федеральное бюро расследований, ещё не получило своё последнее название. Пока что это не те суровые ребята в костюмах, с которыми их ассоциирует любой, кто смотрел боевики про американских копов. Мол, появляются ребята в штатском, говорят три волшебные буквы и требуют отдать им дело. И так в каждом втором голливудском фильме 90-ых и нулевых.
Сейчас, на рубеже начала двадцатых, первостепенной задачей бюро является как раз контроль за мигрантами. Выявление диверсантов и тех, кто посягает на капиталистический уклад. Коммунистические ячейки, спящие агенты мексиканских революционеров. Кстати, с последними именно в этом году состоится самое громкое дело бюро, за счёт которого его расширят и дадут ещё большее финансирование. Так что для товарищей Кристины известие о приезде агентов это тоже ценная информация.
— Не томите, Алексей! — сладко потянулась девушка. Видно, уже взяла себя в руки и вошла в свой «режим» томной искусительницы.
— Если я скажу вам — где их можно найти, откуда начать поиск, вы поделитесь со мной их перемещениями и местом проживания?
— А вам зачем? — деланно изумилась шпионка.
— Я тоже заинтересован, чтобы они побыстрее уехали из города.
На самом деле, я с утра пытался уложить в голове схему, как «сбросить» на агентов бюро ирландских подпольщиков. Эти бомбисты, если так продолжат атаковать меня по всему Бронксу, скоро сожгут все точки и предприятия и начнут отстреливать людей. Пока схема не укладывалась, но у меня было предчувствие, что вот-вот, и я смогу что-то придумать. Нужно было с чем-то ехать на «стрелку» с ирландцами. И желательно так, чтобы остаться в живых. Их записка не выходила у меня из головы. Проблемы с ИРА нужно было решать быстро.
— И что же вы такого натворили, что агенты бюро прибыли по вашу душу? — наигранно удивилась Кристина.
— Вы и сами всё прекрасно знаете. Но я могу их пустить и по другому следу, — пожал я плечами, намекая на ячейку Коминтерна.
— Фу, как это низко. Не боитесь, что про вас самого узнают слишком много? Например, про то, как два десятка бандитов некого Горского были убиты из пулемётов в Уэйкфилде? — парировала девушка.
— От кого? От Фрола? От ещё кого-то из его «товарищей»? А что мне терять? Либо меня убьют бомбисты из Ольстера, либо посадит бюро, за то, что я был вынужден работать с Коминтерном? Или за то, что были разборки с Горским, которые нужно ещё доказать? Мне не нравятся все три варианта. Видите ли, я пытаюсь смотреть на такие вещи «по-китайски», — подмигнул я.
Тут я смог удивить Кристину. Она заинтересованно посмотрела на меня и сделала жест ладонью, мол, продолжайте.
В прошлой жизни я достаточно долго увлекался восточными единоборствами, а впоследствии с интересом изучал восточную философию. И сейчас рассказывал Кристине то, что меня поразило тогда в менталитете китайцев:
— Видите ли, у нас зачастую проблема — это беда. А у них беда — это возможность! Любое испытание даётся только для того, чтобы даже путём лишений увидеть новую возможность. Когда западный человек решает проблему, он говорит: «наконец-то всё обошлось». И чаще всего закрывает эту страницу в своей жизни. А у китайцев это вечный поток. Проблема — всего лишь этап к достижению ещё большей цели. Возможность для её достижения! Поэтому они всегда играют «вдолгую». В бизнесе, в политике. Раз у ме