Сейчас у бюро мало регламентов. Его агенты действуют, в основном, по своему усмотрению и в масштабе собственной изобретательности. Это в будущем, если сотрудник не доложит о нужном контакте, то есть вероятность, что ему прилетело бы по шапке. Если, конечно, он бы не доказал необходимость именно тайной встрече с перспективным информатором.
В «Розе Италии» я сел за заранее бронированный столик у большого начищенного окна. Настолько, что можно было бы стукнуться в него не заметив. Заказал себе фриттату с Котто и кофе, а в ожидании заказа развернул любезно предложенную официантом свежую газету, посматривая украдкой на улицу и выглядывая Диксона. Большинство столиков уже было занято. Оставшиеся тоже заполнялись очень быстро.
Фриттату принесли минут через пятнадцать. Быстро. Видно, картофель варят постоянно и поддерживают тут в готовности. Взболтанная яичница с луком и ломтиками картофеля, душистым перцем, превращённая чудо-поварами в нежный омлет. А потом в духовку или печь, предварительно щедро посыпав всё это тёртым пармезаном и положив ломтики итальянской ветчины Котто сверху. Слегка подкопчённой. Десять минут, зелень сверху на последней минуте и вуаля. Очень сытный завтрак. Я отказался от соусов, предложенных официантом. Не хотелось портить божественный вкус. И хотелось превратить приём пищи в ритуал, который отвлёк бы меня от тяжёлых мыслей.
Когда я уже закончил завтрак и снова взялся за газету, к кафе подошёл Диксон. Значит, он не стал сразу подъезжать на такси и вышел из него раньше. Похвально. Агент медленно подошёл к «Розе Италии» и потянул на себя резную дверь. Он неторопливо начал беседу с официантом, тут же подлетевшим к нему. Наверное, затягивает время, медленно снимая шляпу, перчатки, пальто.
По улице быстро прошёл Волков, незаметно кивнув мне и скрывшись за углом дома. Отлично. Значит, всё в порядке. Я свернул газету и поймал взгляд Глена, шарившего по залу. Улыбнулся как можно дружелюбнее и поднял руку.
Агент приблизился, и я протянул ему ладонь для рукопожатия:
— Очень приятно, что вы решили откликнуться на мою просьбу, — проговорил я.
— Неожиданное приглашение, мистер… эээ… — буркнул он и присел за столик.
— Алексей. Можно просто Алекс, — представился я.
Диксон смерил меня холодным взглядом. Молодец, быстро пришёл в себя после ночки и сейчас выглядел как молодой зубастый волк, который готов «колоть» нежданного «шурика». Но это ненадолго…
— Что вы хотели мне сообщить?
— Прежде всего, скажите мне, поделились ли вы информацией о моём звонке с кем-либо? Может, со своим напарником? Биллом… — спросил я.
Он прищурился, услышав имя Хогли и с интересом начал меня изучать. Затем медленно покачал головой:
— Нет. Сначала я хотел убедиться, что ваша история действительно имеет вес.
— Поверьте, это именно так. Видите ли, мы может друг другу очень помочь, — начал я, — Вы ищете кое-что «тяжёлое», что пропало из поля зрения бюро расследований. Ведь так?
— Допустим, — кивнул он.
— Отлично. Согласитесь, если вы в кратчайшие сроки справитесь со своей задачей, вас наградят, а может, даже и повысят. Вы уже старший агент, но ведь пределов совершенству нет!
Диксон ухмыльнулся, понимая, что мне известно и кто он, и чем занимается.
— Продолжайте.
— Видите ли, Глен. У меня возникли некоторые проблемы. С одними людьми. Которые тоже ищут пулемёты. Некие ирландцы. И мне очень хочется избавиться от этой проблемы. Вам что-нибудь известно о них?
— Это конфиденциальная информация.
— Ну, Глен, так мы не продвинемся. Кстати, рекомендую фриттату. Она здесь очень вкусная, — добавил я, когда к нам подлетел официант.
Дождавшись пока он уйдёт, я продолжил:
— Я предлагаю вам простой вариант. Вы сделаете так, чтобы у меня не было хлопот, когда эти люди исчезнут. Расскажите, кто они и откуда? Я уверен, что раз бюро следило за пулемётами, то в курсе — что это за ирландцы. А вы получите пулемёты обратно.
Глен откинулся назад на стуле и задумчиво смерил меня взглядом:
— Откуда вы знаете, где Льюисы?
— Они у меня, — коротко ответил я и спокойно отпил кофе.
Я с удовольствием отметил реакцию агента. Он на секунду замешкался от того, насколько легко я это выдал.
— Я могу арестовать вам прямо здесь, — нахмурился Диксон.
— И что дальше? Устроите у меня обыски? Ничего не найдёте, поверьте. Я же не дурак — хранить такое в шкафу для платьев, — тихо засмеялся я.
— Мы можем разговорить любого! — с уверенностью произнёс Глен.
— Не сомневаюсь. Только тогда мы с вами, получается, станем врагами. А это плохо для нас обоих. Допустим, меня разговорят. Повышение получат другие люди, а вы вылетите пулей из бюро. В лучшем случае, — твёрдо ответил я.
Старший агент презрительно усмехнулся:
— Не понимаю, о чём вы говорите, Алекс…
— Помашите рукой, Глен! — улыбнулся я и повернулся к стеклу, подняв руку.
Агент машинально повернулся тоже. За стеклом на улице убрал вниз «окопный» Кодак Илья Дмитриевич. И с самой идиотской счастливой улыбкой показал большой палец Диксону.
— Стоп-стоп-стоп! — остановил я возмущение начавшего подниматься со своего места агента, — Вы лучше взгляните на это. Вам точно понравится.
На стол перед моим собеседником упал тонкий конверт. Диксон недоверчиво и уже не скрывая злобы, посмотрел на меня и открыл его. Достал первый снимок. Глаза его округлились. Второй снимок. Краска начала заливать щёки агента, и он бешено задышал. Ноздри его ходили туда-сюда ходуном.
— Можете оставить на память. Такие девушки! У меня есть ещё, — прокомментировал я, подавшись вперёд и говоря уже тихо, — Слушайте меня внимательно. Это, — я указал на снимки, которые он торопливо запихивал обратно в конверт, — всего лишь вынужденная мера и страховка от того, что вы начнёте совершать необдуманные действия. Подумайте о последствиях, Глен. Перспективный агент, в богобоязненное время, занимается блудом и даже развратом втайне от своей жены. И когда? Во время расследования важного дела? Как к этому отнесётся начальство? Семья? Общественность? Думайте, Глен. Спокойно. Выпейте кофе.
Агент на автомате протянул руку за чашкой и сделал большой глоток. Я увидел, как он прямо с трудом провалился внутрь. Неудивительно. Сейчас Америка просто семимильными шагами идёт в сторону создания тысяч организаций, которые только и занимаются тем, что с яростью изобличают все пороки. Кстати, они сыграли немаловажную роль и в самом принятии Сухого закона. Обнародование подобной информации запросто сломает карьеру Глена, учитывая, что бюро с самого начала тоже объявило себя поборником благочестия. Эдвард Гувер вообще в будущем станет рвать и метать по поводу морального облика агентов. А судя по тому, что рассказал мне Волков из подслушанного в ресторане, семья избранницы Диксона, которой он оказался неверен, будет просто в ярости. А он ещё и на положении нахлебника там.
После второго глотка Глен поднял на меня глаза, в которых светилась ненависть.
— Эти снимки — моя страховка. Представьте. Вы арестовываете меня. Находите пулемёты. Потом эти снимки получают огласку. Поверьте, я уже продумал это. А затем начальство спрашивает: «Глен Диксон, как вы узнали о том, что пулемёты у господина Алекса?». И тут следом прилетает снимок, как мы с вами мило пьём кофе в неплохом местечке на Манхэттене. Я улыбаюсь и машу в камеру. Всем доволен. А вы меня отдали на растерзание? А может, вы и сами как-то в этом замешаны? Странно всё это…
Теперь агент сжал кулаки.
— Выпейте ещё кофе и давайте перейдём к приятному! К тому, как мы продвинем вас по службе, сделаем героем, а меня — ответственным гражданином, и забудем про всю эту историю как про страшный сон, — перешёл я к «плюшкам».
«Держи, парень, спасательный круг. Хватайся за него» — подумал я, наблюдая за душевными метаниями агента.
Он поморгал и сипло спросил:
— Из этих пулемётов была убита целая группировка бандитов. Вы знаете об этом что-нибудь?
— А вы как думаете? — вопросом на вопрос ответил я.
У Диксона вытянулось лицо. Он даже слегка побледнел, взглянув на меня «по-новому»:
— Вы хотите, чтобы я пошёл на сделку с головорезом? Где вы их достали?
Какая тонкая душевная натура. Это он ещё не знает — на какие сделки будет идти его бюро и прочие силовые организации Америки для достижения своих целей. Тоже мне, гулёна-белоручка!
— Нашёл, — спокойно ответил я, — И это не шутка.
— Вы в курсе, что они были у ирландцев, которых тоже убили во время игры в покер ранее?
— Догадался. Но тут я не при делах! — поднял я руки.
— Зачем вы вообще это сделали?
— Люди, которых мне пришлось ликвидировать в Уэйкфилде — убили моего отца. И потом пришли ко мне. Требуя пулемёты. Думаю, они же и порешили перед этим ирландцев.
— Почему люди Виктора Горского пришли к вам?
— Потому что, видимо, ирландцы перед смертью «проболтались» им, что Льюисы хранились в подвале лавки моего отца, которую сожгли. Его вынудили их прятать у себя за долги. Как-то так, Глен. Я стал заложником ситуации. Или я просто смотрю — как убивают мою семью и потом меня. Или я беру в руки оружие и решаю свою проблему.
— Почему вы не пошли в полицию?
— Вы серьёзно? — засмеялся я, — Полиция вообще пыталась повесить на меня какое-то непонятное убийство. Примерно так они здесь работают. И тут я прихожу и говорю: сморите, у меня есть два Льюиса. Спасите меня! От Виктора Горского, который почему-то вполне себе неплохо жил и процветал тут пару лет! Не находите это странным, кстати? Как думаете, сколько бы я прожил после этого? Думаю, не добрался бы даже до дома… Если бы меня вообще отпустили.
Вот так я и «переиграл» события, которые произошли между мной и бандитами Бронкса. Ирландцев я вроде бы и не трогал. Их перебили парни Горского. От самого него я защищался. Пулемёты у меня оказались случайно, и мне пришлось их пустить в ход для собственной защиты и спасения семьи. И вообще, я — пострадавшая сторона. В Техасе мне бы ещё и похлопали, сказав: мужик! Ещё и за отца, получается, отомстил защищаясь.