о Дэннис предложил переписать свою долю поместья на меня после того, что произошло этой ночью?
— Я рад, что он принял верное решение. В ваших руках конный завод будет процветать.
Наки я застал чуть позже у себя в апартаментах в «Ритце». Он стоял около большого стекла, разделяющего его гостиную и большой зал отеля, и смотрел, как идут приготовления к грандиозной вечеринке в честь будущих выборов. А по факту — попойке больших шишек в честь наступления Акта Волстеда.
Запретный плод сладок! И здесь им никто не помешает его вкусить. Да ещё и упиться вседозволенностью. Полиция не придёт и не арестует барменов, не испортит вечер. Политики, бизнесмены, гангстеры, все будут сегодня веселиться и смеяться над тем, что им кажется остроумным — устроить алкогольную вечеринку в день старта Сухого закона.
— Наки?
— Алекс! — отозвался Джонсон и потряс мою руку, — Как думаешь, не слишком ли пошло будет, если в момент, когда часы пробьют двенадцать и Акт Волстеда вступит в силу — с потолка вниз упадёт триста надувных шаров и начнёт сыпаться конфетти?
— Думаю, вам видней, мистер Джонсон. Вы здесь шоумен, а не я, — парировал я.
— Ха, вежливость города берёт, да, мистер Соколов? Ладно, давайте к делу. Ваше предложение этой ночью, признаться, очень меня удивило. Но я люблю решительных людей. Как я и говорил, на неделе вас будет ждать в Нью-Йорке мой старый знакомый, Грейс МакКой, начальник береговой охраны штата Мэн. Он позаботится о том, чтобы вы бесперебойно получали из Европы отличный товар. И как договаривались этой ночью, я не претендую на поставки в Кентукки. И всё же я хочу вас предостеречь…
Наки строго посмотрел на меня через стёкла очков:
— Кентукки слишком близко к Чикаго. И к Цинциннати… А там Торрио и Ремус. Будьте начеку с такими соседями. Пройдёт время, и они обратят своё внимание и на более южные штаты. Пока они забивают рынок у себя. Но кто знает — как в будущем развернётся их деятельность…
— Я скромный человек, мистер Джонсон. И не планирую забирать себе кусок, который не могу проглотить, — пожал я плечами и поднял бокал с виски.
— Хорошо сказано! Что там с Розетти? — свернул на другую тему Енох и плюхнулся в глубокое кожаное кресло.
— Как только всё будет сделано, я дам вам знать.
— Хорошо. Знаете, рано или поздно Розетти пришёл бы ко мне. Он уже приходил… И его условия. Точнее, даже требования, — Наки брезгливо хмыкнул, — Были неприемлемы. Я знаю, что он пытался навести мосты с Западным побережьем. Поэтому даже рад, что всё так получается. Пока он не усилился чересчур и не попытался напасть. Или блокировать мои поставки.
Ну да. Из-за поставок Наки нужен всем. И именно в них его сила. Ему не надо «подгребать» под себя территории сбыта. Но в этом крылась его уязвимость — блокировка Атлантик-Сити привела бы к большим проблемам. К счастью для него, он сидел на самом «организованном» с точки зрения безопасности от надзора властей месте. Штат Джерси всегда был самым крупным «хабом» для алкоголя во время Сухого закона.
Я ответил ему:
— Значит, всё получилось так, как выгодно всем. Никто не упрекнёт вас в том, что вы отомстили Розетти из-за скачек, или у вас был конфликт. Ведь он не выиграл. И уехал из Джерси. Никто не узнает, что работу сделали мои люди. Я получил нужные знакомства, канал поставок и возможность закрепиться в Кентукки подальше от глаз наших общих «друзей» по бизнесу. Скачки состоялись. Впереди — праздник!
— Но не у всех, — усмехнулся Джонсон.
— Да, у всех, кроме Розетти, — согласился я.
— Алекс, у меня вопрос. Когда сегодня всё произойдёт в Вирджинии, как думаете, что напишут в газетах?
— Я думаю, что все скажут, будто это сделали остатки банды некоего «Большого Принца». Уж поверьте, я об этом позабочусь! — поднял я стакан с виски.
Роллс-Ройс «Серебряный призрак». Вот такой вот дорогой красавец)))
Глава 6Кто меня сдал?
Ярко-жёлтый Роллс-Ройс, не спеша, катил по шоссе. Длинный капот шикарного авто прорезал морозный воздух заснеженных полей и небольших перелесков. По пути он проехал мимо заправки, на которой стояло всего лишь одно авто. Чёрный Форд одиноко притулился около кафешки. Рядом с ним стояли двое мужчин. Они курили, подняв воротники. Оба проводили взглядами дорогой автомобиль. Неудивительно, такая машина привлечёт взгляд любого.
Один из курящих затушил бычок, презирая все требования безопасности в таких местах, и двинулся, поскальзываясь на льду, гусиным шагом внутрь магазинчика рядом с бензоколонками.
— Вирджиния — редкая дыра! — протянул Вито Розетти, барабаня по подлокотнику пассажирского сидения спереди, — Куда ни глянь, одно и то же. Да ещё и дорога паскудная! Даже не разогнаться.
Сидящий позади пожилой итальянец усмехнулся:
— Ты слишком молод, чтобы оценить всё, Вито. С возрастом ты захочешь убежать от шума города… Поближе к вот таким полям. Деревням.
— Поэтому вы решили основаться в Кентукки, дядя? Там всё или деревенщины, или зазнавшиеся аристократы.
— Если бы ты не был моим племянником, я бы приказал вырвать тебе язык, — недовольно ответил Джованни Розетти, — Ты даже не видел, как выглядит Калабрия. Настоящий юг Италии! Такие красивые пейзажи, пляжи. А девушки… Ух. Тебе обязательно надо поехать и побывать там, Витторио. Там плохие дороги и нет больших домов. Но там есть то, чего нет здесь. Солёного ветра и людской тишины. Куда бы ты ни приехал в Штатах на побережье, там рано или поздно быстро появятся люди. Поставь дом, вокруг построят ещё десять. А там. Там покой. И красота…
Вито задумался, а затем решительно кивнул:
— Хорошо, дядя. Я побываю там. Просто из любопытства, и чтобы было о чём с тобой поспорить!
— Вот это слова моего племянника! — засмеялся в усы Джованни на заднем сидении, — За это я тебя и люблю!
Сорокалетний водитель молча крутил баранку, пытаясь не оставить колесо дорогого авто в ближайшем ухабе. Про эту семейку он мог рассказать многое. Но его ценили как раз за молчание. И воспринимали как члена «семьи» за то, что он умел хранить секреты.
За молчание о том, что Вито с подельниками собственноручно зарезал две молодые парочки, потому что был пьян, а парни воспротивились его пьяным домогательствам к их девушкам.
За молчание о том, что он, когда был юнцом, держал за волосы старика Миттиньо, которого Джованни расстрелял прямо в собственном доме. Потому что тот стоял на пути Розеттив в Калабрии. За то, что догнал и поймал там же во дворе дома убегающую внучку Миттиньо — Адриану. В неё Розетти-старший всадил ещё три пули…
По дороге их начал обгонять «Додж», натужно ревя двигателем.
— Сделай его, Марио! — потребовал Вито, обращаясь к водителю.
Роллс-Ройс чуть прибавил газу, но грузовик вильнул чуть вправо, и Марио пришлось немного оттормозиться, чтобы не влететь в него.
— Вот тварь! — выругался Вито.
— Оставь его… — махнул рукой Розетти-старший, — Пусть его едет. Он торопится к смерти на ближайшем повороте. Лучше посмотри направо, Вито! Смотри, там…
«Додж» чуть обогнал жёлтое респектабельное авто. Полог его кузова вдруг откинулся в сторону, и внутри фургона показались трое человек.
— Что за? У НИХ ПУШКИ! — заорал Вито.
Выстрелы затрещали, разносясь над заснеженным шоссе, когда дорога нырнула в небольшой перелесок.
Первые же пули разбили лобовое стекло и вбили тело Марио в сидение. Его руки судорожно дёрнулись, и дорогущий Роллс-Ройс резко нырнул вправо, улетая в кювет. Он протаранил густой кустарник и врезался на полной скорости в дерево, обняв его крыльями.
«Додж» резко затормозил, и тут же двинулся задом обратно. Остановился. Из него выпрыгнули люди. Они подбежали к легковушке, на ходу открывая огонь. Вито не успел направить на них свой револьвер. Его голова лопнула как арбуз.
Джованни Розетти, раненый в плечо, попытался открыть дверь и вывалиться в снег с противоположной стороны. Он упал около дерева и лихорадочно дёргался в тщетных усилиях достать пистолет из кобуры под пальто. Итальянец услышал скрип снега под ботинками. Повернул голову. Посмотрел прямо в чёрное нутро ствола винтовки.
Треснул громкий выстрел. Затем рядом послышались ещё несколько контрольных, вразнобой.
— Готовы, — сухо прокомментировал один из нападавших, опуская шарф ниже и открывая своё лицо, — Отличное оружие! Не знаю, откуда у Наки такое, но «подарок» шикарный.
И он погладил цевьё автоматической винтовки Браунинга.
Другой осмотрел покорёженный Роллс-Ройс с дымящим вовсю капотом, собранным в гармошку:
— Хорошая была машина… Ладно, обыщите их. Только тщательно! Это нужно для дела! И уходим!
17 января 1920 года
Тихий дорогой ресторан был почти пуст утром. Мне он понравился за то, что здесь исполняли любой каприз посетителя. И была отличная овсянка. Которая, естественно, значилась в меню, как «английская». Я внутренне посмеялся с этого. Скажи про такое обывателю в России в двадцать первом веке! Я вообще с детства привык к этому как к традиции — с утра только каша. А про то, что она является традиционной в Англии, узнал в детстве только из анекдотов про Холмса и Ватсона.
Я читал газету, пока Блум отошла сделать звонки в поместье и юристам.
«Акт Волстеда, вступивший в силу этой ночью, привёл к большому количеству облав на торговцев, ведущих отныне незаконную торговлю алкоголем. Полицейские участки заполнены арестованными. На них составляются протоколы, и, в случае небольших нарушений, им грозят штрафы от двадцати до пятисот долларов. Более серьёзные нарушения предполагают штраф от тысячи долларов, исправительные работы или даже тюремный срок. Только за первые сутки…»
Я отложил газету. И нервно закусил губу. Всё, что было написано в газете — мне было давно известно ещё по «прошлой» жизни. Непонятно было только одно. Ни на одном моём предприятии за ночь и утро не был проведён ни один обыск. А я был уверен в том, что шериф Бронкса Джон Фэллон не отстанет от меня и обязательно найдёт повод наведаться на склады, или в суповую кухню. Да я не удивился бы даже если бы он заявился в здание, в котором через пару дней откроется детский сад.