Он молчал и перебирал в пальцах края мятой кепки поистине героических размеров.
Я облокотился на стол и тихо сказал:
— Но у меня всегда есть работа…
На следующий день. 7 февраля 1920 года. Офис окружного прокурора Саленса.
Прокурор, как всегда, был тщательно выбрит и застёгнут на все пуговицы своего френча. Его суровое лицо смягчилось, когда в кабинете оказались посетители.
— Джон! Рад тебя видеть! Как ты? — Саленс даже привстал со своего кресла, пожимая руку вошедшим.
Шериф Фэллон, изрядно похудевший, держался молодцом, не подавая виду, что ему до сих пор болезненно даются некоторые движения.
Помощник прокурора, Бен, снял очки, отложил их в сторону и сердечно затряс руку детектива Фреда Барлоу, что следовал за своим начальником. Затем поздоровался и с Джоном. Ветераны кивнули друг другу и сели за длинный стол.
Поговорив с минуту, в основном о том, как идёт восстановление Фэллона, они приступили к делу. Саленс слегка хлопнул ладонью по столу и произнёс:
— Итак, джентльмены, давайте к делу. Я понимаю, что вы, Джон, только вчера покинули больницу. Но мне сказали, что вы уже приняли дела в участке…
— Всё так, — кивнул шериф Бронкса.
— Похвально. Так вот. Я позвал вас сюда, чтобы обсудить кое-что в кругу людей, которым я доверяю. А доверяю я, признаться, последнее время мало кому в полиции Нью-Йорка.
Парни «из Бронкса» удивлённо воззрились на Саленса. А тот добавил:
— Вчера в городе появилась новая газета. «Нью-Йорк. Факты». После дневного номера все встали на уши. А после вечернего так и вовсе творится полный бардак.
Детектив Барлоу закивал. Он-то вчерашние выпуски прочитал от корки до корки. Джон пока не понимал — о чём речь. Прокурор продолжил:
— И если вчера эту газету окрестили редкой «желтухой» в преддверии выборов президента и борьбы республиканцев против демократов, то сегодняшний её выпуск заставил шевелиться все остальные издания. Даже «Нью-Йорк Таймс» начали названивать во все инстанции, в том числе и в полицию. Зачем-то звонили даже мне сюда, в офис прокурора…
Саленс смерил взглядом недоумевающих посетителей.
— Так вы ещё не читали? — догадался он, — Ооо… Это занимательное чтиво. Бен, просвети наших друзей.
Помощник надел очки и взял газету из стопки. Затем вопросительно поглядел на шерифа:
— Вы в курсе вчерашних выпусков?
— Нет, — признался шериф, — Не дошли руки. Принимал дела в участке.
— Тогда я коротко объясню вам. Один ветеран решил купить завод у индейцев-мохоков около местечка Аунего. Это почти в середине штата около гор, если ехать по шоссе мимо Гленс-Фолса. В газете написали, что этого ветерана попытались убить представители местной секты, которой управляет некий Пророк. А покрывает всё это безобразие якобы сенатор от демократической партии…
— Ого! — удивился Джон, — В сердце штата? И это прохлопали?
— Это не всё, Джон. Вечерний выпуск содержал интервью вождя мохоков Гайаваты. Который сообщил, что члены секты на протяжении последних пяти лет убили или были причастны к убийствам более полусотни индейцев.
И Бен положил перед ним вечернюю газету, где на первой полосе огромными буквами значился заголовок:
'Пятьдесят четыре убийства.
Чем занимается секта Пророка в штате Нью-Йорк?'
Шериф пробежался глазами по строчкам статьи:
'…по словам Гайаваты всё началось тогда, когда в горах нашли богатые залежи. Конфликты с жителями Аунего случались и ранее, однако с появлением Пророка спустя пару лет община превратилась в настоящую секту, которая считает индейцев нелюдями. Остальных американцев жители Аунего просто терпят, называя заблудшими. Вождь считает, что именно Билл Хотфилд тормозит признание полных прав мохоков из резервации…
Джон жадно бежал по строчкам:
… пятьдесят четвёртый убитый, индеец Темпе, был найден вчера у подножия гор Адирондак. Его начали искать, когда он несколько дней назад не вернулся в поселение мохоков. В этот раз жертву сбросили со скалы. На руках остались следы верёвок…
Чем больше шериф погружался в материал, тем сильнее понимал весь ужас ситуации:
… в резервации живут несколько беглецов из общины Аунего, которые поведали нам о том, что Пророк отрицает все церкви, что существуют в США, и готовит жителей Аунего к некоему обряду «вознесения на Ковчеге». На страницах выпуска отдельной статьёй приведено полное интервью с бывшими сектантами. Редакция попыталась разыскать упоминания о подобных обрядах в истории разных народов, и пришла к выводу, что, возможно, имеется в виду массовое самоубийство членов секты…'
Фэллон похолодел:
— Я не верю. Мимо полиции столько смертей в одном даже не округе, а…
— В том то и дело, Джон, — вмешался прокурор Саленс, — Но сегодня вышла ещё одна большая статья. После которой все ведомства находятся в шоке.
Он кивнул помощнику и тот развернул новую, сложенную вдвое, газету. Фэллон и Барлоу наклонились над разворотом.
«Верховные 'оборотни» Нью-Йорка.
Что делать, когда справедливости больше нет?'
— Оборотни? — не понял Барлоу.
— Да, интересный термин, я тоже никогда не слышал о нём. Но очень хорошо отражает ситуацию! Почитайте! — посоветовал Саленс и обратился уже к Бену, — Пусть нам принесут кофе и чай.
Спустя пять минут шериф и детектив откинулись назад на стульях, будто придавленные только что полученной информацией.
— И как вам, джентльмены? — поинтересовался прокурор, — Мне больше «понравилось» вот это!
Он взял газету и с выражением зачитал:
'…Судья Арбахам Крауч, отдавший всего себя службе правосудию, был вынужден уйти со своего поста из-за страха перед тем, что его дочь похитят и убьют. Всё это началось сразу после того, как он доложил о происходящем в Аунего верховному судье штата Алонзо Доусону. Впоследствии именно Доусон в приватной обстановке потребовал от мистера Крауча отставки и молчания. Редакция считает, что между верховным судьёй штата и конгрессменом Биллом Хотфилдом существует преступный сговор, в целях наживы и обогащения.
Что делать, если даже такой судья с незапятнанной репутацией, как мистер Крауч, остаётся один на один со смертельной опасностью. «Нью-Йорк. Факты» обращает внимание, что Абрахам всё же не смог молчать и обратился к нам, чтобы пролить свет на это гнусное дело. Он не побоялся дать это интервью. А это значит, что для судебной системы штата Нью-Йорк ещё не всё потеряно, пока есть такие принципиальные борцы за справедливость.
Редакция взяла на себя смелость обеспечить безопасность мистеру Краучу и его дочери. Мы требуем справедливости. Справедливости для каждого американца! Ведь если виновные не понесут наказания сегодня, то как завтра обычные граждане нашей страны смогут обращаться в суд? Будет ли у них уверенность в том, что их права защищены?..'
Интервью с бывшим судьёй было очень красочным и походило больше на манифест. На вызов.
— Газета обеспечивает безопасность своего информатора? Что-то новенькое! — удивился детектив Барлоу, — Впервые такое вижу…
— Скорее, не газета, а её владельцы, — покачал головой прокурор.
— А кто они?
Саленс с усмешкой посмотрел на Фреда:
— Это уже не секрет. В этом управлении полиции всё «течёт» из всех щелей. Владельцы — русские…
По спине Джона пробежал холодок. Он поднял глаза от заметки и спросил:
— Что за русские?
— Газетой владеет «некий» Алексей Соколов, — подался вперёд прокурор, пытливо заглядывая в глаза шерифу Бронкса.
— Не может быть! — вырвалось у Барлоу.
— Ещё как может! — довольный произведённым эффектом, Саленс откинулся в кресле.
А Джон сжал кулаки.
— Опять он.
— Что вы можете рассказать о нём, Фэллон? Только прошу вас, не утаивайте ничего. От того, что вы расскажите, зависит многое. Призна́юсь, я полон решимости воспользоваться этим! — прокурор указал на разбросанные газеты, — Давно пора перетряхнуть управление полиции Нью-Йорка. И тех судей, которые продались. А это отличный шанс.
Шериф лихорадочно соображал. Соколов снова ввязался в авантюру. И снова оказывается в выгодном для себя свете. Теперь ещё и борца за справедливость.
— Джон, мы ждём… — вкрадчиво произнёс Саленс.
— Соколов приходил ко мне в больнице. И предлагал закрыть его дело. Он уверен, что свидетель не сможет дать убедительных показаний по исчезновению и возможному убийству Луи Альтери, — выпалил Фэллон, — Алекс утверждал, будто на него напали в тюрьме. И что инспекторы из главного управления направили его в распределитель именно для того, чтобы подставить под удар.
Прокурор озабоченно почесал переносицу:
— На него действительно совершили покушение?
— Да, мистер Саленс, — подал голос детектив Барлоу, — Я наводил справки после визита мистера Соколова в больницу к шерифу. В тюрьме действительно был ночной инцидент, в котором был замешан Алекс. Думаю, ему каким-то чудом удалось избежать расправы.
— Что со свидетелем по делу Луи Альтери? — обратился к шерифу прокурор.
— Он прячется.
— Приставили к нему охрану?
— Да. Он не выходит из дома.
— Что по Соколову?
— Я думаю, он бутлегер. Строит свой бизнес, опираясь исключительно на мигрантов из России.
— Почему не накрыть его склады?
— У него нет складов… — сухо ответил Фэллон.
— Это как? — поразился Саленс.
— В Бронксе у него ничего нет. Если честно, сомневаюсь, что и в Нью-Йорке тоже. Нам кажется, что его товар идёт сразу до конечного адресата. Точки продажи точно неизвестны. Слежку установить ещё не успели. Да и… если честно, думаю, компетенций подчинённых, обычных полисменов из участка — не хватит. Их сразу «срисуют».
— Удобно… — хмыкнул прокурор, — И если его грузовики остановят, всегда можно сказать, что это перевозка личных запасов… Их у нас иметь законом не возбраняется.
— Можно накрыть его «караваны»… — подал голос помощник прокурора.