Русская Америка. Сухой закон — страница 20 из 60

— Сейчас стошнит! — внезапно объявил Витя.

— Терпи казак — атаманом будешь! Доедем — делай что хочешь, — тревожно предупредил его я.

Спустя несколько кварталов Мишка перестал ехать лесенкой и уже покатил нормально. Окна оставили открытыми. Сейчас ребятам явно нужен свежий воздух. Первая перестрелка в их жизни. До пустыря доехали без приключений. Затем выключили фары, перенесли оружие и деньги в кабину и принялись перегружать виски. Четыре ящика побиты. Где просто разбились, а два, похоже, пострадали от выстрелов погони. Ещё один бросили там же.

В наш «Шевроле» влезло только сорок ящиков. В принципе, тот результат, на который я надеялся — был достигнут. И Витя всё-таки опорожнил содержимое желудка. Ну это нормальная реакция организма. Сказки про Рэмбо в первом же бою мне тут рассказывать не стоит. А то, как послушать — каждый первый со стальными яйцами перекусывает металлический канат.

Запасная канистра с горючкой в грузовике бандитов тоже пригодилась. «Трофейное» авто, обстрелянное гангстерами, облили и подпалили. Так и поехали к нашему «складу», оставив позади уже растущее зарево. Фары включили только через квартал. Зачем какому-нибудь случайному зеваке на пустыре давать возможность разглядеть наши номера. Если эти зеваки там вообще были. Я вот никого не заметил. Уже проезжая Манхэттен, остановились около телефонной будки. Я опустил жетон в прорезь. Набрал номер. Прижался к стеклянной дверце спиной:

— Полиция Нью-Йорка. Слушаю Вас.

— В тупике на пересечении Кранк-стрит и Девятой линии в Брукхайвене я видел связанного мужчину. Возможно, его ограбили.

— Принято. Отправляем патруль. Как Ваше имя, сэр?

Но я уже повесил трубку. Выдохнул. И только тогда вспомнил о словах гангстеров. Склад принадлежит Лучано… Неужто это тот самый Чарли «Счастливчик» Лучиано? Будущий глава «комиссии семей» мафии Америки. Сердце сдавили острые коготки тревоги. Нет, мы сделали все, чтобы нас не нашли. Надо отбросить эти неприятные мысли. На сегодня всё. Поездка в Западную Вирджинию для сбыта нашей добычи ждёт нас…

Уже по пути Мишка вдруг крякнул и ударил себя по лбу:

— Лёш, сколько времени?

— Час ночи…

— Ну это… С днём рождения тебя, дружище!

Я даже в ступор впал. Точно! «Мне» же теперь восемнадцать…


Да, почти что вот такого красавца пришлось размолотить нашим героям. Джордан 1919 года… Душа плачет, но что не сделаешь ради сюжета!


Глава 11У кого — праздник, а у кого — проблемы…

С утра меня разбудила сестра. Поцелуем в лоб:

— С днём рождения, засоня! Вставай, я твой любимый пирог испекла!

Лёжа на своей грубой кровати, я заулыбался, ощущая, как лицо греют последние лучи осеннего солнца. Скоро станет совсем холодно. Наша семья пока не зашибает кучу денег. Да и не падок я на подарки. Что в той, что в этой жизни я не был ими избалован по причине небогатого детства. А вот пирог с удовольствием попробую. И эта простая сестринская забота согревала душу сильнее всего.

Уже после завтрака я выложил тридцать долларов на стол перед Тоней. Сашка играл во дворе, мама была на работе и ещё не вернулась с ночи, так что я мог поговорить со старшей сестрой без свидетелей. Она остановилась как вкопанная с кастрюлей в руках. Люблю смотреть на неё такую. Красивая, тоненькая, хозяйственная, милая.

— Откуда это, Лёша? — требовательно задала вопрос Тоня.

— Это — с новой работы, — просияв, ответил я, — Первый заработок, пока начинаем.

— И каким образом он получен? — кастрюля со стуком водрузилась на стол. Тон был напряжён.

— Не беспокойся, пожалуйста. Мы же с тобой договорились — я приношу «гринбэки», а ты не задаёшь вопросов и улаживаешь всё с мамой.

— Я хочу знать, что эти деньги получены законным путём. Откуда ты их взял? И ещё — скажи мне, ты втянул во всё это Мишу с Витей? Я общалась с их знакомыми и родственниками. Они сказали, что ребята пропадают на каких-то заработках. Я же не дура — могу сложить два плюс два! — глаза сёстры требовательно сверлили меня.

Явно не отстанет. Лучший вариант в таких ситуациях — рассказать версию, максимально приближённую к реальности. Поэтому пришлось вздохнуть и коротко ответить:

— Торговля алкоголем.

Она всплеснула руками:

— Ты серьёзно? Но это же нарушение закона!

— Какого? — я решил действовать мягче.

— Я читаю газеты, Лёша! Акт Волстеда! Он запрещает продажу алкоголя!

— Закон ещё не вступил в силу, Тоня. Его действие начнётся только в январе. Тем более, мы продаём мелкие партии. Что-то вроде торговых агентов. Вот и всё. Если ты читаешь закон, то знаешь, что за мелкие партии даже после того, как акт вступит в силу, тех, кого поймают, будут наказывать небольшими штрафами. Оглянись, посмотри вокруг. Да тут в каждом доме уже собирают самогонные аппараты. Всем плевать на этот закон. Пойми — это способ оплатить весь долг. Ты не забыла же о нём? Я не позволю маме и Сашке голодать, а тебе идти в публичный дом! — здесь мне пришлось несколько надавить.

Тоня закусила губу и нахмурилась. А я продолжил:

— Только об этом никто не должен знать… Лишние уши нам ни к чему.

— Да понимаю я! — она сердито отмахнулась от меня.

В этом я не сомневался. Судя по памяти моего реципиента, у моей сестры, конечно, есть загоны. А у кого их нет? Но она никогда не выносила наружу ничего из семьи. В конце концов, это она «держит оборону» и прикрывает меня уже почти неделю перед матерью. Причём, насколько я понимаю по реакции мамы — успешно. Иначе бы я заметил какие-то небольшие изменения в её настроении или взгляде.

— У меня вопрос, — присела она рядом за стол.

— Какой?

— Если ты «торговый агент», то как с тобой общаются деловые люди? С твоим-то внешним видом!

Я хмыкнул, отложил книгу и дал ей жестом понять, что нужно подождать минутку. А сам ушёл в комнату, где жили я и брат. Быстро переоделся в костюм и постарался разгладить его руками, ибо приходилось, к сожалению, пока прятать его от семьи среди ящиков под кроватью. Поправил сорочку и галстук, надел отцовскую шляпу и вышел к сестре. Развёл руками и покрутился перед ней. Коричневый простой костюм, чёрные туфли, кремовая сорочка и иссиня-чёрный галстук. Не совсем, конечно, идеальное сочетание, но этого достаточно, чтобы смотреться более-менее цивильно в девятнадцатом году двадцатого века.

Сестра всплеснула руками и засмеялась:

— Гляди, какой важный! — а затем улыбнулась и добавила, — Тебе идёт. Сразу становишься взрослее лет на пять в нём.

Я только усмехнулся. Знала бы она, сколько мне лет «в голове»!

— У меня будет к тебе просьба, — я взял её руку и изобразил смятение.

— Какая? — моментально напряглась сестра.

— Ты… можешь выгладить костюм?

— Ах ты! Я уже заволновалась!

Не подумайте, что я из тех, кто без женщины не найдёт и колбасы в холодильнике. Просто я уже привык в прошлой жизни к совершенно другим утюгам. А то страшное чугунное чудовище, в которое надо закидывать угли, и которым орудует Тоня — в моих руках станет оружием массового поражения для любой одежды. Тем более, она работает прачкой. И на работе они постоянно гладят и крахмалят. У неё навык обращения с такими монстрами уже отработан как следует.

— А куда ты собрался? На свидание? Или на деловую встречу? — с поддёвкой спросила Тоня.

— Второе. И ещё нам нужно будет с парнями отлучиться на пару дней. Придумай, что маме сказать.

Лицо сестры снова приобрело тревожное выражение:

— Зачем?

— Бизнес! — пожал я плечами и сделал как можно более пафосное лицо, картинным жестом поправляя галстук, — А вообще, просто надо скататься на закупки.

Тоня рассмеялась:

— Господи, какой франт! Конечно, я всё сделаю. Когда?

— Если можешь, сейчас… И я пойду.

— Не хочешь пока говорить маме?

— Нет, тут нет секрета. Просто мы с парнями сразу в путь.

— Хорошо, я поняла, — уже серьёзно сказала сестра и затем тепло улыбнулась снова, — Какой же ты стал взрослый. Я и не заметила… И папина шляпа тебе очень идёт.

А я просто обнял её. Приятно знать, что у тебя есть родственники. Всегда хотел сестру, получил не совсем обычным способом, но я быстро проникаюсь к ней и к этой семье. Очень светлые люди. Мне повезло.

— И ещё, мне какое-то время надо будет пожить в конторе, — проговорил я, — Не волнуйся, пожалуйста, так и объясни маме. Я буду наведываться часто.

— Это далеко?

— Да, это на другом конце Нью-Йорка. Ну, понимаешь, Лонг-Айленд, доки, поставки, — я сделал неопределённый жест, хотя куда-куда, а на Лонг-Айленд я в ближайшее время точно ни ногой.

— Хорошо, я объясню ей как-нибудь, — кивнула Антонина.

На самом деле я еще вчера подумал о том, что мне надо поменьше светиться даже около «склада» и в нашем районе. Вчера ночью мы подогнали грузовик впритык к подвалу, и перетянули внутрь все ящики с виски. А затем Мишка вернул обратно «Шевроле». Нужно бы в ближайшее время озаботиться покупкой своего авто, после того как «прокрутим» в Вирджинии наш виски. И вот вопрос: где прятать оружие, которое на нас свалилось? Оно понадобится — в этом я не сомневаюсь. Но хранить дома мне его негде — я тут свёрток с костюмом еле упрятал.

Сейчас у нас два Винчестера, два тридцать восьмых, Кольт 1911 и «Вэбли». Абсолютно все стволы — «грязные». Всё это хранится в подвале под надзором Гарри, которого постоянно по очереди навещают парни. Всё оружие там, кроме Кольта. Он со мной. Там же наши ящики с виски, а вскоре на смену им станут бочки с виноградным соком. И мне это очень не нравится.

Нельзя хранить все яйца в одной корзине. Сейчас это наше самое уязвимое место. Рано или поздно, но до Горского или его шестёрок дойдут слухи о том, что мы что-то привозим и увозим на наш «склад». И там уже непонятно — как он себя поведёт. Заинтересуется ли тем, что делает троица молодых парней? С другой стороны, может и сквозь пальцы посмотреть. Сейчас все стараются на чём-то заработать в серую. Но когда мы откроем свои заведения или начнём толкать виски барам — он точно всё просечёт и пошлёт своих «работников ножа и топора». Поначалу с вопросами и вежливыми намёками, что надо отстегнуть долю. Здесь её называют «виг». А потом — неизвестно. Его аппетиты, судя по тому, что я слышал — растут слишком быстро.