— Туда же, куда и охрану… Лишние жертвы нам ни к чему. Значит так, Вы — трое! Сейчас выходите отсюда и бежите со всех ног — куда глаза глядят. Склад сейчас рванёт. Понятно?
«Пленные» явно «тупили». Похоже, их тут разыгрывают вслепую. Или очень хорошие актёры.
— Тогда почему Вы ещё здесь? — рявкнул я раздражённо, и направил на них Кольт.
Все бросились к открытой двери и, потолкавшись в проходе, забухали туфлями по асфальту в сторону дороги, и оглядываясь на бегу. Полицейский явно замешкался, запоминая меня…
— Живее! — я вышел наружу и дважды выстрелил в воздух.
Прыти у беглецов добавилось. Двое со связанными руками бежали, словно гуси по полю. Они скрылись за углом ближайшего перекрёстка. А через секунду из открывшихся ворот вырулил Мишка, остановив «Шевроле» рядом с нами. Он распахнул дверцу и скомандовал:
— Грузитесь!
Мы с Гарри не мешкая запрыгнули внутрь и потеснили его в узкой кабине. «Шеви» зафырчал мотором, тяжело набрал скорость, взревел на повороте и помчался уже быстрее по улицам Стейтен-Айленда. Позади раздался мощный взрыв, слышный на весь квартал. Несмотря на то, что адская машинка рванула в помещении, дальше всё уже довершили «запасы» взрывчатки на складе. Нас бы там размазало только так. Всполохи огня озарили стекло заднего вида.
Теперь пора «побеседовать» с нашим уважаемым заказчиком. У меня к нему есть очень много вопросов…
Глава 18«Бедные» родственники
Грузовичок остановился через несколько подъездов от входа в аптеку Соломона, в тени, подальше от слабо горящих фонарей. Мы втроём наблюдали за резной дверью старика-еврея.
— Это обязательно? — наивно спросил Мишка.
— А ты как думаешь? Он нас в расход записал. Узнает, что мы не подорвались, и нас начнут искать. Даже если соберёмся и быстро переедем в другой город. Сам по себе старик не самая большая шишка, а вот люди за ним — там уже всё серьёзнее. И узнать обо всём мы сможет только у него…
Гарри ничего не сказал, лишь сосредоточенно проверял трофейный Кольт.
Решение давалось тяжело. Если там Лёва, а я был почти на сто процентов уверен в том, что родственник Соломона на месте, то придётся ликвидировать и его как свидетеля. Я думал об этом всю последнюю ночь. Мало того, что мы знаем: кто заказал подрыв склада, так они ещё и нас хотели угробить вместе с «лечебным вином». И охрана бы тоже пострадала при таком «фейерверке».
Значит, дело серьёзное и мы теперь перешли в разряд исполнителей, которые могут расколоться даже из желания мести. Если Соломон никому не сказал о нас, то можно будет продолжить делать бизнес в городе. Разумеется, придётся разобраться с ним и держать руку на пульсе, проверяя — не ищут ли нас? А если рассказал и нас начнут искать — надо будет собирать семьи и валить куда подальше, потратив заработанные деньги. Если сбежим сами, а потом резко исчезнут вслед за нами и семьи — теневой синдикат «аптекарей» заподозрит неладное и может донести выше.
— Ого! Дина! — вдруг удивлённо прилип к лобовому стеклу Рощупкин.
— Где? — я напрягся. Свидетели — знакомые нам совершенно ни к чему.
Мишка указал на девушку, энергичной походкой плывущую в сторону аптеки. Очень дорогое пальто, прихваченное пояском, облегало красивую точёную фигурку. Мишка не дурак, однако…
И это тут же отметил Гарри, улыбнувшись:
— Красавица!
Рощупкин зарделся как маков цвет, но тут же явно занервничал, когда его возлюбленная остановилась около аптеки и легко взлетела по лесенке. А затем нажала на звонок с молоточком.
Мы втроём притихли, переглянувшись. Соломон уже не работает. Зачем молоденькой девушке сюда, да ещё и в такое время?
Дверь отворил не Лёва, как я ожидал, а сам старик. Он с порога обнял девушку, и та осталась в его объятиях на несколько секунд. Затем он расцеловал её в обе щеки и что-то отдал. Дина отправила свёрток в сумочку и поправила съехавшую после объятий шляпку.
Мишка шумно выдохнул. Я даже физически почувствовал его ярость. А вот меня эти поцелуи в щёки напрягли. Так любовники друг друга не встречают. Соломон, судя по всему, вдовец. Вполне может себе разрешить не скрываться с молодухой, и даже прихвастнуть перед знакомыми и компаньонами. Деньги позволяют, чего уж тут. У некоторых молодых симпатичных особ на первом месте далеко не чувства.
— Что будем делать? — озадаченно посмотрел на меня Гарри.
— Планы меняются. Сначала проследим за ней. Мишка, надо узнать, что она тут делала.
— Вот она…! — злился парень.
— Да погоди ты! — одёрнул я вспыльчивого и простоватого друга, — Сначала разберёмся…
Долго ждать не пришлось. Дина прошла танцующей походкой по освещённой стороне улиц. Мимо прошли двое мужчин, прилично одетых, и слегка поклонившихся ей, приподняв шляпы-котелки. Она удостоила их короткого кивка. Один из мужчин не выдержал и метров через десять всё же обернулся на удаляющуюся фигурку.
Мы покинули наш «Шеви», и двинулись следом, когда Дина свернула в переулок. Нагнали её уже у киоска с париками и косметикой. Я толкнул Рощупкина в бок, и он, тяжело дыша от волнения, окликнул свою пассию:
— Дина!
Девушка обернулась. Полное, розовощёкое личико, пышущее здоровьем и молодостью. Пухлые губы, слегка курносая. Тёмные локоны. Всё в лучших «традициях Мишки», насколько я помню, выуживая воспоминания из головы своего реципиента.
— О! — глаза девицы округлились, — Мишенька, ты как тут оказался? А это кто? — она с большой нежностью обратилась к Рощупкину, а потом посмотрела на нас.
— Это мои друзья. Алексей и Гарри…
— Приятно познакомиться, я — Дина. А Вы, Алексей…
— Тоже с нашей общей Родины, — кивнул я, догадываясь о смысле вопроса.
— Очень приятно, — она подала руку в роскошной перчатке из натуральной кожи, богато расшитой цветами по краям. А девушка не бедствует от слова совсем, — А что Вы тут делаете? — это она уже Мишке.
— Да вот, шли с работы, и тут Михаил увидел Вас около аптеки, — пришёлся на помощь другу я, говоря как можно более доброжелательнее. А то мой вспыльчивый товарищ может и дров наломать.
На мгновение на лице Дины промелькнула неловкость. Она быстро испытующе посмотрела на нас троих и протянула:
— Да, я тут тоже… по делам. К родственникам заглянуть решила, по магазинам пробежаться.
— Дина, что это за старик? В аптеке! — всё-таки не выдержал и требовательно вопросил Мишка.
Гарри лишь покачал головой, опустив глаза.
Она мгновение смотрела на своего жениха, затем вздохнула и произнесла:
— Это мой отец…
Соломон Михайлович закрыл за собой дверь и шумно закряхтел, потянувшись к настольной лампе. Щёлкнул выключатель и богато обставленную комнату заполнил жёлтый мягкий свет. Аптекарь выпрямился и замер.
— Не пугайтесь, Соломон Михайлович. У Вас лицо, будто Вы призрака увидели, — усмехнулся я и не спеша поднял Кольт, направив ствол на хозяина дома.
— Присаживайтесь, — добавил я и указал на кресло, напротив дивана, в котором сейчас утопало моё тело. В этом кресле пару дней назад сидел я… И получал злополучное и убийственное задание.
— Лев! У нас гости! — громко произнёс Соломон Михайлович, явно пытаясь предупредить своего родственника.
— Лева не ответит, он занят.
— Что вы с ним сделали? — очки старика блеснули в свете лампы, и я увидел, что он в ярости.
— Ничего. Не стоит беспокоиться. Он вместе с моим компаньоном в кладовой. Беседуют за жизнь. Уверяю Вас, с его головы пока не упал ни один волос.
— Пока? — подчеркнул Соломон, взяв себя в руки.
— Да, — кивнул я, — Всё зависит от итога данного разговора. Прошу Вас, присядьте, а то шея затекает на Вас смотреть отсюда.
Старик медленно прошёл и сел в кресло, поёрзав в нём. Нет, всё ещё нервничает. Дребезжащим голосом он задал вопрос:
— Что Вам нужно? Вы совершаете огромную ошибку, молодой человек.
— Напротив. Я пытаюсь решить нашу проблему единственно возможным способом, как это мне представляется, — улыбнулся я.
— Какую проблему?
— Ту, в которой наши тела должны были разнести несколько килограмм взрывчатки. Вместе складом, на который Вы нас послали. И на котором оказалось то, о чём Вы так «случайно» забыли упомянуть…
— Не понимаю о чем Вы…
— Не делайте мне голову, Соломон Михайлович, — жёстко одёрнул я старика, — Вы сейчас не в том положении, чтобы морочить мне мозги. «Поломанные» часы на три секунды в адской машинке, когда вокруг ящики со взрывчаткой, это какое-то очень дурно пахнущее дерьмо, не находите? По глазам вижу, что Вы всё понимаете. Как и я. Мне очень не нравится, когда меня пытаются обмануть.
Аптекарь замолчал и застыл в кресле как статуя, ожидая выстрела. Выстрела не последовало.
— Кто стоит за налётом на склад?
— Неужели Вы думаете, что я Вам скажу? — усмехнулся старик.
Я кивнул:
— Вы отлично устроились здесь, Соломон Михайлович. Приличная аптека, хороший официальный доход, который позволяет Вам не напрягать налоговую и полицию. Я даже не сомневаюсь, что Вы — действительно прекрасный аптекарь, который добросовестно выполняет свою работу. Мы даже недавно убедились, что Вы — замечательный врач! А тут снова заявились мы. И я Вас понимаю, Вы беспокоитесь за своих близких, если выдадите имя этого человека. Волнуетесь за Лёву, который сидит внизу. За Дину…
При упоминании имени дочери я пристально посмотрел в глаза аптекарю. В них мелькнула ярость и ужас, смешанные воедино. Неудивительно, что он скрывает дочь от лишних глаз и ушей, держит её подальше от своих тёмных делишек. Большие боссы этого города и так всё знают, но старик разумно полагает, что «низовым» не надо знать о его семье. Вдруг какой-нибудь обдолбанный отморозок или психопат решится на самоубийственный шаг и начнёт мстить через дочь.
— Что Вы хотите? — взял себя в руки Соломон и перешёл на деловой тон.
— Я хочу две вещи. Повторюсь, Вы должны назвать мне — кто заказчик налёта. И второе — чтобы всё это дело с нами замялось.