ей Польши. В хрониках Геттингена — отношение сочувственное, но нет в них скрежета зубовного. Вот в хрониках города Бремена — гораздо больше эмоций, потому что Бремен тесно связан с Тевтонским орденом и многие из его граждан лично принимали участие в войнах ордена.
Но все это уже мелкие детали, а главное можно считать установленным: значит, битва под Грюнвальдом все-таки была и победили именно славяне.
На этом примере видно, как вообще определяют, имело место быть событие или нет и какой вид оно могло иметь в реальности. Чтобы стало предельно ясно — историк не просто переписывает то, что отыщет в летописи. Он проводит работу наподобие детективной.
Вообще, для серьезного исследования одна летопись — источник явно недостаточный. Летописи дополняют друг друга; если используется несколько источников, это позволяет сравнивать несколько точек зрения и рисовать какую-то общую картину.
Киевские летописи до нас не дошли. В смысле, не дошли те бумаги, которые писал лично Нестор; но данные из его «Повести временных лет» включались во все русские летописи, составлявшиеся во все времена, во всех русских княжествах. Известны московские, владимирские, псковские, новгородские, смоленские, тверские летописи. Известны летописи Западной Руси — тех областей, где сегодня находятся два суверенных государства — Белоруссия и Украина. Этот свод летописей еще в прошлом веке стали называть «Летописи западнорусские» или «Летописи литовские» — ведь они писались на территории Великого княжества Литовского [37]. И во всех этих летописях неизменно воспроизводится «Повесть временных лет», вплоть до написанной уже в XVIII веке Григорием Ивановичем Грабянкой украинской летописи «Действия презельной и от начала поляков крвавшой небывалой брани Богдана Хмельницкого гетмана Запорожского с поляки».
Уже при советской власти началась грандиозная «разборка» — где же именно чьи летописи?! Большая часть «литовских летописей» написана вовсе не литовцами и не о литовцах. Это — летописи западных русских княжеств, которые написаны русскими людьми и на русском языке{2}.
Только одна из летописей, «Летописец князей Литовских», повествует о литовцах — о Великих князьях Литовских, потомках Великого князя Гедиминаса. Но и эти летописи написаны на русском языке, кириллицей. Это очень огорчает некоторых литовских националистов, которым очень хочется, чтобы литовцы изначально были бы «настоящими европейцами» — писали бы латинским алфавитом и не имели бы ничего общего с этими ужасными славянами…
Оказались недовольны и некоторые белорусские историки. Весь север Западной Руси — это современная Белоруссия. Могилев, Витебск, Минск, Гродно, Брест, Пинск — столицы русских княжеств, вошедших в Великое княжество Литовское. Так какое же право имеем мы называть эти летописи и «литовскими», и «русскими»?! Они — белорусские! В связи с отделением Белоруссии эти настроения очень усилились. Настолько, что Великое княжество Литовское уже начали порой называть Белорусско-Литовским.
Беда в том, что считать западнорусские летописи белорусскими можно только в одном случае — если не обращать никакого внимания на то, что думали сами о себе создатели летописей. А они-то считали себя вовсе не белорусами (у них даже слова такого не было), а русскими.
Можно за очень многое ругать бывший СССР, но порой в нем находились неглупые и даже изящные способы решения такого рода проблем. Летописи литовские, или летописи западнорусские, стали именовать новым словесным уродцем — летописи белорусско-литовские. Так сказать, каждая сестра получила по своей «законной» серьге.
А кроме того, официальное мнение было таково: в составе белорусско-литовских летописей выделяются поздние, с XV века, белорусские и украинские. До этого — все-таки о западнорусских. На мой взгляд, решение, в принципе, вполне взвешенное, способное если не снять, то, по крайней мере, притушить страсти по национальной истории. Только вот и XV век, пожалуй, чересчур ранний срок для текстов на украинском и белорусском… С чем национально озабоченные историки, конечно же, не согласятся.
Известны 14 списков западнорусских летописей, включая украинские (Супрасльская, Густынская и др.) и белорусские летописи (Авраамкина, Баркулабовская, Витебская и т. д.).
Собственно западнорусские — летописи Великого княжества Литовского — подразделяются на три списка: краткие, средние и пространные.
Краткие состоят из русских летописей, дополненных местными известиями и из «Летописца князей Литовских», написанного около 1428–1430 годов. Летописец излагает историю Великого княжества Литовского со времени смерти Гедимина и до смерти Витовта. «Летописец» доведен до 1446 года и написан в откровенной апологии Великого князя Витовта.
Идея защиты интересов княжества, его величия, его авторитета занимает большое место в «Летописце». Не защищаясь ни от кого, автор преисполнен гордости за свое княжество, чувством патриотизма и феодальной верности.
Пространные списки называются «Кройники великого княжества Литовского и Жомоитского». Они дополнены, так сказать, «с обеих сторон» — то есть, с одной стороны, удревнены, дополнены легендарными сведениями из ранней истории Литвы до Гедиминаса, с другой — продлены до середины XVI века.
В них никуда не исчезает восторженное отношение к Великому князю Витовту, но и Великий князь Гедиминас очень поднимается на щит. В этих «Кройниках…» чересчур уж навязчиво подчеркиваются величие, богатство, авторитет, нерушимость Великого княжества Литовского.
В них же предпринимаются попытки связать генеалогии некоторых родов литовской шляхты с римской аристократией и тем обосновать, что литовская шляхта древнее и лучше польской… В общем, в поздних западнорусских летописях появляется нечто похожее на чувство ущербности и даже переживание своей исторической «неполноценности».
С XV века появляется пласт, который можно с равным успехом назвать поздними западнорусскими и белорусскими летописями. Ну хорошо, пусть будут белорусские, лишь бы всем было хорошо.
Белорусские летописи составлялись на основе уже бывшей традиции и развивались в основном в Смоленске, где в среде местного, смоленского, мещанства стало развиваться белорусское летописание, отражавшее и местные события, и общие события литовской и русской истории. В отношении ранних событий белорусские летописи компилятивны, то есть несамостоятельны. Все они берут сведения из более ранних, не дошедших до нас летописей и только старательно их переписывают.
При описании же событий XV–XVIII веков они сразу же становятся совершенно самостоятельны, сообщая важные сведения из жизни местных городов (Орши, Могилева, Полоцка, Витебска, Себежа и т. д.) и о событиях русско-литовско-польской, русско-шведской борьбы, происходившей на территории Смоленской земли и Белоруссии. При описании событий авторы привлекают материалы из хорошо знакомых им польских исторических сочинений Длугоша, Стрыйковского, Кояловича, Меховиты и др.
Белорусские летописи предельно неоднородны. «Летопись Авраамки», летопись Витебская, Баркулабовская, Могилевская хроника Сурты и Трубницких имеют и разное происхождение, и вскрывают очень разные исторические пласты.
«Летопись Авраамки» написана в Смоленске в 1495 году писцом Авраамкой по поручению смоленского епископа Иосифа Солтана. Сначала Авраамка старательно, хотя и кратко, излагает события всемирной истории, начиная от Сотворения мира. Потом он дает краткое изложение исторических событий по «Повести временных лет», и пока что все это — чистейшей воды компиляция. Вот с XIV века события излагаются подробнее и доводятся до 1469 года включительно. Самое интересное здесь для историка — сведения 1446–1469 годов и юридические статьи, в том числе и «Русская правда».
Авраамка лихо использовал Новгородские летописи, дополняя их описаниями событий местной истории — Смоленской земли и всего Великого княжества Литовского. И конечно же, не забывает подчеркивать идею единства Русской земли, стремление русских Великого княжества Литовского к единению с Москвой.
Летопись Быховца названа по месту обнаружения в библиотеке польского чиновника А. Быховца. Написанная в конце XVI века на русском языке, но латинскими буквами, она излагает события с древнейших времен и до 1507 года. Полностью самостоятельна последняя часть, с 1433 года.
Витебская летопись наиболее самобытна. Она составлена в 1768 году С. Г. Аверкой путем объединения летописей, сделанных в Витебске в XVII–XVIII веках.
Основная ее часть — летопись мещанина Витебска М. Панцырного, начавшего описание событий, конечно же, с 896 года (и хорошо хоть не с Сотворения мира).
А доведена летопись до 1709 года на основе русских и польских летописей, исторических сообщений и местных известий. Важный источник летописца — заметки отца составителя, Г. В. Аверки, объединившего записи витебских мещан Чарновских (1601–1733) и дополнившего их собственными записями до 1757 года и материалами польских исторических сочинений.
Историки очень ценят эти летописи за сведения о действиях администрации Российской империи в XVIII веке и об истории городских общин.
Украинские летописи не менее самобытны и плавно продолжают западнорусские.
Особняком стоит летопись Львовского братства — летопись особого социального организма — кучки православных людей в равнодушном или прямо враждебном католическом окружении. Летопись охватывает XV–XVIII века и ограничивается историей Львовского братства.
Остальные украинские летописи писались в разных местах Украины в XV–XVIII веках, в основном казацким старшиной. Образованные, умные люди оказывались очевидцами невероятно интересных и ярких событий и стремились рассказать о них. Часть этих событий они видели сами, а порой и участвовали в них. Остальное они достраивали на основе дневниковых записей очевидцев и участников событий, казацких и польских хроник, духовных и мирских летописцев, официальных документов.