Михаил Рижский
РУССКАЯ БИБЛИЯ:История переводов библии в России
Книга на все времена
В чем притягательность библии? В том, что в ней рассказываются сказки.
Даже те, кто не читал библию, — а таких много, в том числе среди верующих, — знают, слышали, помнят, готовы пересказать ту или иную чудесную библейскую историю: про то, как человек был создан из праха, про беззаботную жизнь в райском саду, про старца Ноя, который спасся во время всемирного потопа со своей семьей и многочисленной живностью в деревянном ковчеге… А Иисус на свадьбе превратил воду в вино, и еще вылечил множество людей. Точнее, не вылечил, а исцелил. Нам не хочется лечиться. Нам бы излечиваться — быстро, без усилий. Отсюда и вера в волшебного целителя, и прочие сказочные надежды.
Вымысел долговечнее правды, и чем фантастичнее история, тем дольше будет она волновать людское воображение. Нельзя навязать слушателям или читателям нескольких поколений ту или иную книгу — замечательную по мнению высокообразованных критиков, полезную и поучительную с точки зрения властей, священную по решению жрецов: по своей воле очередное поколение принимает и передает дальше вымышленные истории, в которых — про великанов и драконов, про леших и русалок, про золотую рубку, которая исполняет желания, про воскресение из мертвых.
Из тьмы веков дошли до нас греческие мифы, сохранилась «Илиада» — благодаря искреннему интересу читателей, доброй воле переписчиков, переводчиков и книгоиздателей. Гомер не устает повторять, что события, о которых он повествует, происходят по воле богов, но «Илиада» никогда не имела охранный статус «Священного писания». При утверждении христианства в качестве государственной религии, когда олимпийские боги были провозглашены языческими идолами, древнегреческие мифы могли вообще быть уничтоженными по приговору ревнивой христианской веры… Причем тут ревность? Притом, что древнееврейский бог сам называет себя в Ветхом завете ревнивым богом, и грозит мщением тем, кто поклоняется другим божествам:
«Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим…
Не поклоняйся им и не служи им: ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода».
Из библии был сделан фетиш. Библию, за исключением богословов-книжников, не столько читали, сколько держали в каждом доме как оберег от злых сил, цитатами из нее подкрепляли решения светских или духовных властей, ею потрясали с угрозой в сторону неверующих и иноверцев, на библии клялись и до сих пор клянутся… произнося многократно и всуе имя Господа, которым, кстати, сам Господь, если свериться с Писанием, приказывал не разбрасываться:
«Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно».
И когда служители культа ежечасно, ежедневно, ежегодно и уже тысячелетне перекладывают с падежа на падеж: бог, бога, богу, с богом… утомившегося буквоеда тянет возопить: те, кто служит, — они как будто не читали, что написано в книге, на которую они то и дело ссылаются! А написано:
«Молясь, не говорите лишнего, как язычники: ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны».
Мы прислушаемся к вдумчивому текстологу, но не одобрим желчных выпадов, прерывающих благолепные церковные ритуалы. Богу — богово, царю — царево, церкви — церковное, а книге — книжное. Если принять за аксиому, что бог вездесущ, следует, что в «Священном писании» или в стенах храма его не больше, чем в придорожном камне.
Служители культа найдут, что процитировать в ответ любому дотошному буквоеду. Библия удобна тем, что на каждый случай в ней найдутся изречения, как правило, весьма весомые, и за здравие, и за упокой. С одной стороны, написано: «Не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку, обрати к нему и другую» (Мат. 5:39), с другой стороны — и всего через несколько параграфов: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не Мир пришел Я принести, но меч; Ибо я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее» (Мат. 10:34,35). И на любую библейскую «мудрость» есть другая библейская «мудрость», опровергающая первую. Как сказал Шекспир, если понадобится, и дьявол ввернет вам из Святого писания.
Любая книга — всего лишь слова на бумаге, и, повторяем, библия дошла до наших времен только благодаря художественному вымыслу, таланту и богатой фантазии ее авторов. Как составитель, отбирающий в антологию лучшую прозу или поэзию того или иного периода, так неведомые составители отобрали и отредактировали когда-то лучшие произведения древнего Израиля: сначала Ветхий завет, позже — Новый. Нужно оговориться: не все в Библии — литература, не все в ней поэзия и проза. В библии нет цельности, которая есть в той же «Илиаде», и когда мы отдаем должное художественным достоинствам, мы имеем в виду те части библии — книги, главы или эпизоды, которые однозначно являются литературными сочинениями.
Слушая сказки в детском возрасте, мы внимаем заворожено, не задаваясь вопросом, по какому закону поднимается в небо ковер-самолет, каков принцип действия у волшебной палочки или по какому химическому закону вода может стать вином. Повзрослев, какая-то часть образованного населения начинает задумываться над прочитанным, она с чем-то соглашается, что-то не принимает, что-то хочет узнать дополнительно — об авторе, об истории книги, о переводе этой книги на другие языки. Русская библия переводилась с греческого — и текст, и, естественно, названия книг: Бытие, Исход, Числа, Книга Судей… но названия двух ветхозаветных книг почему-то остались как в оригинале: Паралипоменон и Екклесиаст. Может быть, переводчики не нашли русских соответствий? Соответствия есть: Летопись для Паралипоменон и Проповедник для Екклесиаста. Возможно, некоторые греческие слова — не только в названиях, но и в тексте — сохранили намеренно? Не со злым умыслом, но на пользу церковного дела: таинственные, непонятные слова будут как бы подтверждать древность и святость самого Писания, книги «богодухновенной» и до конца никем не постижимой. Интересное сравнение: в канонической англиканской библии, которая переводилась с латыни, тоже остались названия из первоисточника: ветхозаветные книги, известные нам, как Бытие и Исход, именуются в Англии Genesis и Exodus; возможно, для сохранения «сакральности» английские толковники, как и русские переводчики в свое время, не воспользовались обыденными и понятными всем английскими словами — например, Origin и Departure.
Даже среди образованных читателей мало кто возьмется за старославянскую библию. Но и в Синодальном переводе, вышедшем в 1876 году, архаичные слова и «темные» места требуют объяснений. Возьмем — почти наугад, место из Книги Иова, в котором Говорится о бедах «нечестивого человека», который «простирал против Бога руку свою»; будет ему наказание — за то, что он «Устремлялся против Него с гордою выею, под толстыми щитами своими; Потому что он покрыл лице свое жиром своим, и обложил туком лядвеи свои» (Иов. 15:26,27). С помощью не самых доступных словарей нам удастся выяснить, что выя — это, шея, лядвеи — бедра, а тук означает жир, сало. Но кто-то должен объяснить нам, зачем «нечестивец» намазывал лицо жиром… своим жиром! И бедра тоже зачем обкладывал этим вот туком? И почему это предосудительно в глазах бога? Знакомство с английским языком позволяет прочитать это же место в канонической англиканской библии, которая известна как Библия короля Якова, — по имени короля, при котором в 1611 году был сделан перевод с латыни. Итак, там написано… Там так написано, что можно понять, будто нечестивый человек не свое лицо, а лицо бога намазывает своим жиром и обкладывает ему бедра туком… Как языческому истукану? В современной американской библии для детей излагается следующая версия: грешник грозит богу кулаком, он упрямо нападает на бога с толстым, крепким щитом; лицо грешного человека покрыто жиром, у него на талии толстые складки жира. Задумаемся: нападают обычно с мечом, а не со щитом… И еще раз про жир: многочисленные толстяки должны удручиться, ибо тучность — по этой трактовке Писания — признак «нечестивости»…
Обсуждать особенности библейских текстов с верующими не имеет смысла, ибо у них стекленеют глаза, и у них готов ответ: «Принимаю без оговорок каждую букву Писания». Иного ответа для верующего не может быть, иначе он не будет верующим.
Позиция церкви тоже понятна и объяснима: если посвятить себя уточнению текстов и прояснению всех «темных» мест, не останется времени служить, крестить, сочетать браком и отпевать прихожан. Библия — один из атрибутов в канонизированных церковных ритуалах. Для будущих попов важнее заучить, когда кадить, когда класть поклоны и когда какие слова произносить; да, церковь взяла «ключ разумения» и, в общем-то, оберегает себя и паству от лишнего мудрствования.
«Вы взяли ключ разумения; сами не вошли и входящим воспрепятсвовали».
Кто расскажет, как библия пришла в Россию, кем, как и с какими трудностями она переводилась, как пересматривалась, редактировалась и снова переводилась — уже со старославянского на русский, почему в ней сохраняются архаизмы и непонятные места? Мы искали такого автора и такой материал, полагая, что он необходим для продолжения разговора о русском языке, который ведется нашей серией «Русская словесность». Довольно долгое наведение справок в Санкт-Петербургской духовной академии, в университетском Библейском обществе и библиотеках разного уровня не увенчалось успехом: никто не смог вспомнить ни сведущего автора, ни сколько-либо доходчивого материала. Потом, случайно затянув в Музей религии, когда-то квартировавшийся в стенах Казанского собора и в те годы, в отличие от этих, очень посещаемый, мы услышали от хранителя фамилию Рижский и название его труда, вышедшего лет тридцать назад. Мы предлагаем заинтересованным читателем новое издание этой книги.