Острожская библия 1581 г.
Среди рукописных библий, хранившихся в Московской синодальной библиотеке, на одной, старейшей, имеется помета, свидетельствующая о том, что эта библия сделана в Новгороде «заботами архиепископа Геннадия». Две другие библии, судя по палеографическим данным, являются позднейшими списками с первой и относятся к XVI в. Следовательно, надо думать, что Геннадиевский свод сразу же после появления на свет подвергся «тиражированию» — его переписали в нескольких экземплярах. Разумеется, «тираж» был невелик, так как на переписку полного текста библии уходило много труда и времени. Почти в то же время Геннадиевский свод появился в Москве, где также стал переписываться. Однако, первая печатная полная библия на славянском языке появилась не в Москве и даже не в Московской Руси, а в городе Остроге на Волыни, — так называемая Острожская библия 1581 г. То обстоятельство, что это произошло именно в Западной Руси, а не в Московском государстве, отнюдь не случайно.
В годы, когда московскому первопечатнику Ивану Федорову пришлось бежать в Западную Русь, православной вере там грозила серьезная опасность, прежде всего со стороны господствующей религии — католицизма. В белорусских и украинских землях, находившихся под властью Польши и Литвы, насильственно вводились польский язык и католическая вера. С середины XVI в. здесь активизировал свою деятельность орден иезуитов, который проводил устную и письменную пропаганду католицизма, основывал школы, коллегии, типографии. Иезуитские учебные заведения были открыты и для некатоликов, обучение в них велось таким образом, чтобы любым путем вовлечь учащихся в католичество; обычно это и удавалось. Ордену иезуитов покровительствовала польская королевская власть; обильными пожертвованиями ему помогали представители польской знати и русско-литовская аристократия, принявшая католичество. Целью, к которой и здесь стремился Ватикан, была уния, объединение православной и католической церквей под эгидой римского папы.
В 1569 г. польские феодалы, воспользовавшись тяжелым положением Литовского великого княжества во время Ливонской войны, навязали Литве политическую, так называемую Люблинскую, унию. Отныне Польша и Литва составляли единое государство — Речь Посполитую — во главе с выборным главой государства, который одновременно считался королем польским и великим князем литовским. Следующим шагом стала давно намеченная Ватиканом и подписанная в 1596 г. Брестская церковная уния. Ее утвердили в Бресте на церковном соборе представители высшего православного духовенства Западной Руси, однако не приняла основная масса населения, выступившая против навязываемой «панской» религии. Что касается крупных феодалов украинского и белорусского происхождения, то они в основном охотно полонизировались, готовы были признать церковную унию и даже принимали католичество. Однако часть литовских магнатов, настроенных против Люблинской унии, из-за опасения потерять свое господствующее положение оказывала некоторое время поддержку православию. Как раз в это время гетман Григорий Ходкевич принял у себя в Заблудове (Западная Белоруссия) Ивана Федорова и оказал ему содействие в издании (в 1568–1569 гг.) ряда православных книг, в частности, «Учительного евангелия» и «Псалтыря с Часословцем». Позже Иван Федоров переехал во Львов, где также основал типографию и издал в 1574 г. Апостол, почти целиком повторивший московское издание 1564 г.
Сходную с Ходкевичем позицию по отношению к православию занимал и другой крупный магнат — князь Константин Острожский. В 1575 г. он пригласил к себе в Острог-на-Волынн печатника Ивана Федорова. В эти годы острожский князь задумал очень крупное и сложное предприятие — печатно издать на славянском языке полную православную библию.
Оценивая значение этого издания, епископ Филарет впоследствии писал: «Она (Острожская библия) была дорога тем, что, с одной стороны, коварный папизм, а с другой стороны, гордая реформация кололи глаза православным всяким недостатком образованности и тем более тем, что у православных нет и Библии».[44] О натиске на православную церковь Западной Руси со стороны католицизма уже было сказано. Но не меньшая, а, пожалуй, даже большая опасность грозила православию Западной Руси со стороны реформационных течений.
Следует учесть, что в начале XVI в. волны реформации докатились до Польши и Литвы; в Западной Руси среди части городского населения, шляхты и даже среди крупных феодалов значительный успех имел кальвинизм, привлекавший представителей крупной аристократии идеей независимости церкви от государственной власти, возможностью непосредственно вмешиваться в церковные дела. Кальвинизм приняли, например, некоторые представители таких знатных фамилий, как Радзивиллы, Вишневецкие, Ходкевичи и Сапеги. Среди более демократических слоев широкое распространение получило другое реформационное течение — социнианство.
Это течение, названное по имени своего главного идеолога — итальянца Фавста Социна, возникло в середине XVI в. в Западной Европе, а несколько позже проникло в Польшу, Литву, Западную Украину и Западную Белоруссию, получив распространение главным образом среди средних слоев городского населения. Социниане, так же как русские стригольники и «жидовствующие», отрицали троичность бога и божественную природу Христа, поэтому их называли еще антитринитариями и новоарианской ересью. Они отвергали учение о грехопадении человека и искуплении Христом «первородного греха», не признавали авторитет «священного предания», культ икон и святых и в известном смысле критически подходили к Священному писанию. Выражая недоверие к таким авторитетным в христианском мире переводам библии, как Септуагинта и Вульгата, социниане самостоятельно предприняли перевод отдельных частей библии с оригинальных текстов — древнееврейского и греческого. Если католичество в Западной Руси в борьбе с православием опиралось на государственную власть и могло применять насильственные меры в этой борьбе, то реформационные учения вели против православия необыкновенно активную пропагандистскую деятельность: во множестве открывались кальвинистские и социнианские храмы и молитвенные дома, училища и типографии, издавалась протестантская литература. Влияние протестантизма в Западной Руси было значительным. Не случайно именно в Западную Белоруссию бежали от преследований и нашли там убежище ряд московских еретиков, в том числе Феодосий Косой, который и здесь не прекратил своей проповеднической деятельности.
«Совокупность усилий двух видов рационализма, — пишет К. Харлампович, — итальянского и московского, произвели в рядах православной церкви не меньшее опустошение, чем кальвинистская пропаганда в церкви католической».[45] Этот же автор отмечает особенное тяготение к социнианству «простолюдинов», которых «привлекали в этом течении такие крайности, как отрицательное отношение к гражданским должностям, судам, к богатству, к войне». Впрочем, эти взгляды разделяли далеко не все течения внутри социнианства, и сам Социн учил о необходимости повиноваться мирским властям. Так или иначе, но распространение различных реформационных течений в Западной Руси приняло размеры, пугавшие православную церковь. Живший там в это время князь Андрей Курбский писал, что от еретиков «чуть не вся Волынь заразилась и неисцельне болит, скверными догматы подущаема». Каких именно еретиков имел в виду Курбский, понять нетрудно. Судя по тому, что эти еретики «тысячу раз горше Ария» отвергали «предвечное рождество Сына Божия, а полагали ему начало точию от Марии», надо думать, что князь здесь говорил о социнианах. Перешедший в социнианство православный священник Симон Будный издал свой перевод Нового завета на «народный язык». Социниане издали и другие книги, пропагандирующие их идеи.
Следует также сказать, что теснимые католической реакцией православные и протестанты в Западной Руси время от времени, а особенно в 70–90-е годы, предприняли определенные попытки к сближению и совместным действиям для защиты от общего врага. Тот же Константин Острожский неоднократно с уважением отзывался о кальвинистах, их строгой приверженности своей вере и учености. Когда в 70-е годы по примеру иезуитских католических и протестантских школ князь острожский основал в Остроге православное духовное училище — академию с изучением латинского и греческого языков, то для преподавания в нем он привлек не только православных учителей, но и кальвинистов. Такое отношение не распространялось на социнианство. Социниане с их крайними требованиями выглядели в глазах князя «волками, терзающими стадо православное», с ними следовало бороться всеми силами и средствами.
Борьба православия Западной Руси против реформационных течений затруднялась многими причинами, в том числе отсутствием опытных и образованных богословов и недостатком православной литературы. В защиту православия в это время активно выступили два выходца из Московской Руси — старец Артемий и князь Андрей Курбский.
Первый, бывший игумен Троице-Сергиева монастыря, был в свое время обвинен в ереси, судим на соборе вместе с Матвеем Башкиным, лишен сана, закован в железные вериги и сослан в Соловецкий монастырь. Артемию, однако, удалось оттуда бежать, и он благополучно добрался до Литвы, где нашел приют у православного аристократа князя Юрия Слуцкого. В отличие от других еретиков-перебежчиков, Артемий, оказавшись за пределами родины, выступил в роли ярого защитника православия, ведя полемику как с католиками, так и с протестантами. Энергичным поборником православия в Западной Руси стал и «бежавший от царского гнева» князь Андрей Курбский, ученик Максима Грека. Сплотив вокруг себя кружок образованных людей, знавших греческий и латинский языки, и изучив сам на старости лет эти языки, он организовал перевод на славянский язык ряда сочинений греческих богословов, таких, как Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Иоанн Дамаскин, содержавших полемику против ересей и нехристианских учений. Но даже такой начитанный в богословии и испытанный п