Правительство Николая I запретило крепостным обучаться в гимназиях и университетах. А митрополит Филарет московский, сочетавший, по саркастическому выражению Герцена, «белый клобук с аксельбантами жандарма», написал по этому поводу: «Как не всякому члену тела надобно быть оком, так и не всякому члену общества надобно быть ученым», потому что «обученный ставит себя выше своего состояния, и так происходят люди, которые не мирятся с бедностью, и, преследуя мечты, расстраивают действительность настоящую и будущую».[78] «Истинно разумеющие Евангелие, — писал несколько позже Филарет, — никогда не находили и не найдут в нем демократического учения. Не демократические следующие слова Христа: „воздадите кесарево кесареви“ (Матф. 22:21) …Христос-спаситель… создал иерархию, а не демократию».
Еще до издания русского перевода библии синодом в 1839 г. был издан составленный тем же Филаретом (Дроздовым) «Пространный христианский катехизис православной кафолической восточной церкви». Назначение его было стать основным учебным пособием для преподавания «Закона Божия» во всех духовных и светских училищах. Но вместе с тем синод рекомендовал его для «наставления в православной вере христианской всем православным христианам», а епархиальному духовенству предлагал руководствоваться катехизисом также при толковании «священного писания». Реакционный классовый характер «толкований» самого катехизиса совершенно очевиден. Стоит привести хотя бы один пример.
Приведя текст пятой заповеди в славянской библии: «Чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет, и да долголетен будеши на земле», катехизис переходит к ее толкованию:
Вопрос. Не должно ли в пятой заповеди под именем родителей разуметь еще кого-либо?
Ответ. Должно разуметь всех, которые в разных отношениях заступают для нас место родителей.
Вопрос. Кто же заступает для нас место родителей?
Ответ. 1. Государь и отечество, потому что государство есть великое семейство, в котором государь есть отец, а подданные — дети государя и отечества. 2. Пастыри и учители духовные, потому что они учением и таинствами раждают нас в жизнь духовную и воспитывают в оной. 3. Старшие возрастом. 4. Благодетели. 5. Начальствующие в разных отношениях.
Вопрос. Как говорит Священное писание о почтении к государю?
Ответ. «Всяка душа властем предержащим да повинуется. Несть бо власть, аще не от Бога; сущие же власти от Бога учинены суть. Тем же противляяйся власти, Божию повелению противляется» (Посл. к Римл. 13:1,2); «Тем же потребе повиноватися не токмо за гнев, но и за совесть» (Посл. к Римл. 13:5); «Бойся Бога, сыне, и царя, и не единому же их противися» (Притчи 24:21); «Бога бойтеся, царя чтите» (I Петра 2:17)…
Вопрос. Как говорит Священное писание о подчиненности служителей и рабов господам?
Ответ. «Раби, послушайте господий своих по плоти, со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, якоже и Христа; не пред очима точию работающе, яко человекоугодницы, но якоже раби Христовы, творяще волю Божию от души» (Посл. к Ефес. 6:5,6); «Раби, повинуйтеся во всяком страхе владыкам не токмо благим и кротким, но и строптивым» (I Петра 2:18).
Осуществляя в течение многих лет духовную цензуру над литературой, Филарет проявил себя верным слугой самодержавия и помещиков, ярым реакционером и ретроградом. Вполне закономерно, что он же сыграл, по существу, главную роль в издании библии на русском языке. Он лучше, чем противники перевода понимал значение последнего для судеб православия в России.
О лютеровском переводе библии на немецкий язык Ф. Энгельс писал: «С помощью Библии была санкционирована и княжеская власть божией милостью и безропотное повиновение, и даже крепостное право». В России XIX века сходную функцию должен был с течением времени выполнить перевод библии. Господствующие классы и церковь видели предназначение библии на общепонятном языке в том, чтобы она стала мощным средством религиозного одурманивания угнетенных народных масс и средством примирения с несправедливым эксплуататорским строем.
Ссылаясь именно на русский текст библии, церковный автор Н. Стелецкий в революционном 1905 году писал: «Трудовая жизнь бедных людей и обеспеченное состояние богатых в руках Провидения не случайные явления. На то и другое есть изволение Божие: „Господь делает нищими и обогащает, унижает и возвышает“ (I кн. Царств 2:7)». Цитируя опять же русский перевод библии, синод, спустя несколько дней после «кровавого воскресенья» 9 января 1905 года, выступил с обращением к «труженикам земли русской», призывая их к смирению и любви к своим господам. Это поразительное по своему лицемерию обращение было зачитано с амвона во всех церквах России. «Горе великое, — взывал Синод, — люди русские, христиане православные восстают против законной власти… какое тяжелое горе причиняется сим венценосному вождю земли русской». Святейший синод умоляет чад своих: «Бога бойтесь, царя чтите» (I Посл. Петра 2:17), и «Всякой власти от бога поставленной, повинуйтесь» (Посл. к Римл. 13:1)… Труженики земли русской, люди рабочие, трудитесь по заповеди господней в поте лица своего: «Мир и любовь да умножатся» (Посл. Иуды 1:2).
Церковный Всероссийский собор в августе 1917 года приветствовал Временное правительство, а в начале октября того же года в обращении «ко всем чадам православной церкви», но, имея в виду, конечно же, крестьян, захватывавших помещичьи и церковные земли, требовал: «Спешите возвратить награбленное и всегда держите в уме своем заповедь Божию, которая запрещает желать себе чужое достояние». Тот же собор за несколько дней до корниловского мятежа послал приветственную грамоту Корнилову, а после разгрома мятежников обратился к правительству с призывом пощадить их жизнь.
Разоблачению подлинного контрреволюционного смысла этого обращения была посвящена листовка, выпущенная Петроградским и Московским комитетами Российской социал-демократической партии, то есть большевиками: «Вот, ввели смертную казнь для солдат по требованию генерала Корнилова, и они тогда молчали, даже одобряли это, говоря, что поднявший меч от меча и погибнет; а то, что кровь народная ручьем льется четвертый год, они против этого не восстали именем Христа. А теперь, когда генерал Корнилов предал весь народ, приготовил для него гибель, церковный собор говорит: „Не убий“.
Вот этот-то обман мы раскрываем, и то, что они всегда помогали держать народ в темноте да в кабале».
Понятно, насколько господствующие классы дореволюционной России и русская православная церковь после издания русского перевода библии были заинтересованы в том, чтобы придать ему в глазах верующих максимально высокую авторитетность в качестве «подлиннейшего слова Божия».
Еще до первого издания полной библии на русском языке, в 1869 году, с одобрения императора и синода было учреждено «Общество для распространения Священного писания в России» со специальной задачей распространять и пропагандировать библию. Общество действовало через приходских священников и через особых книгонош, но и в книгоноши подбирались люди, умеющие разъяснять и толковать Священное писание, а не только продавать книги.
Те же задачи пропагандировать библию среди народной массы были поставлены и перед другими «обществами», «братствами», кружками, которые получили особенно широкое распространение в период реакции после 1 марта 1881 года, например, перед основанным в 1881 году «Обществом по распространению религиозно-нравственного просвещения в духе православной церкви», «Обществом трезвости» и др. И, наконец, правительство и церковь пытались использовать для этих целей вечерние и воскресные рабочие школы и курсы. Но далеко не всегда добивались успеха.
Как известно, в рабочих вечерних и воскресных школах в конце XIX — начале XX в. работали представители передовой интеллигенции. Ряд видных деятелей первых марксистских организаций в России также пошли в рабочие школы в качестве учителей, и они, конечно, меньше всего заботились о религиозных догматах, приобщали своих слушателей к достижениям передовой науки, знакомили их с теорией образования Солнечной системы по Канту-Лапласу, эволюцией живых организмов по Дарвину, с развитием человеческого общества по Марксу. Учившийся в те годы в рабочей школе старый железнодорожник А. С. Шаповалов в своей книге воспоминаний пишет: «Я вспоминал слова отца, что безумцы — студенты, нигилисты или социалисты не верят в бога. Но чем больше я читал Библию, тем больше сомнений в существовании бога возникало во мне». Другой революционер, один из активных деятелей рабочего движения в России конца XIX в., А. Шелгунов вспоминает, что в вечерней рабочей школе он и его товарищи «критиковали Библию, сотворение мира, критиковали то, что говорил священник». И уже явно не веря в сверхъестественное, «богооткровенное» происхождение библии, один рабочий в письме к революционеру Н. Б. Федосееву писал о своем желании «познакомиться с естественной историей Библии».
В ходе классовой борьбы, по мере того, как рос культурный уровень и классовое сознание среди передовой части русского пролетариата, особенно в крупных промышленных центрах, вместе с антимонархическими идеями распространялись также идеи атеизма и критического отношения к библии.
И в эти же десятилетия конца XIX и первой четверти XX в. критическое отношение к славянскому и русскому переводам библии проявилось также среди некоторой части православных богословов. Но эта критика, конечно, носила не атеистический характер, а была, наоборот, связана с попытками внести «исправления» и «улучшения», привести тексты писания в соответствии с новыми данными научной текстологии, а также со стремлением, еще более приблизив язык Синодального перевода к современному языку, очистив его от многочисленных архаизмов и славянизмов, сделать библию доступной верующим массам.