— Как кто? — удивился «па». — Твой муж! А ты будешь отдыхать, как «ма». А хочешь, я тебе консерваторию куплю?
— Не, — говорю я и, подумав, добавляю: — Купи мне рок-клуб. Это сейчас моднее.
И «па» набирает на своем карманнике какие-то кнопочки. Я уверена, что завтра я смогу поехать в любое место третьего уровня и в любом здании устроить пивнуху с грохотом ненастроенных гитар. Я скажу им всем, что это «монна», что это рок и все такое, и они будут ссаться, потому что все знают, что мой «па» — хозяин всех роботов. А они здесь до того оборзели, что не могут без робота зад подтереть. Но никто из них не догадается, что этот рок-клуб — вызов, который им бросили подонки с железяки.
— Па… А когда умрет муж?
— Ты, моя детка! Ты! — улыбается папочка и треплет меня за щеку.
— Это мило, — улыбаюсь я.
На следующий день, найдя заброшенный лифт, я восстановила его и устроила там настоящую преисподнюю. Я нашла Фимозу, и она начала поставлять мне наверх милых, послушных КСРок и КСР. Здесь и те и другие шли отлично.
Через неделю в моем клубе, который я назвала «Ложись!», крутые трешники за хорошее бабло падали под игрушечный лазер и слушали заунывный вой группы «Насекомые».
Я сидела в кабинете и, наблюдая за всем этим угребищем по тридевизору, подсчитывала, сколько я смогу выкупить у Фимозы трудаков на вырученные от клуба деньги. Я и правда хотела их выкупить. Ну хотя бы на пляж свозить. Что они там на железяке видят? Копошатся, как черви в протухших фекалиях.
Была только одна проблема: чем занять трудаков потом? Не будут же они вечно жить на пляже! Выставить им контейнер «коричневого»? Сводить в лес? А потом? Пока я так размышляла, в банк на мой счет капали денежки, и «па» похвалил меня за инициативу и размах. Он к тому времени прикупил еще пару заводов.
Все было бы хорошо, если бы в один прекрасный день ко мне не пришел странный человек. Он бочком вошел в кабинет и молча выложил передо мной на стол небольшую железочку. Так. Паучок какой-то. Какая-то радиодеталь.
— Что это? — спросила я, полагая, что чел хочет предложить новый проект для «Ложись!».
Чел покашлял и сказал:
— Я врач. Вы меня не помните, а я вас помню, и очень хорошо. Когда на месте той аварии мы раскопали ваше тело, оно лежало рядом с другим телом. Эти тела были очень похожи. И группа крови одинаковая, и цвет глаз, и волосы… И даже изуродованы вы были одинаково. Отличались одним. Ваше тело еще могло жить, а второе нет. Ну, еще мелочь… Гены. Однако генный анализ никто не стал проводить. Потому что ваш нынешний «па» не был заинтересован в том, чтобы его настоящая дочь погибла. Понимаете? К тому же кое-кто был заинтересован в том, чтобы рядом с «па» был человек, которого можно убедить. Поэтому в вашу треснувшую, как спелый арбуз, голову не стали вставлять жучка обратно. Доступно?
— Э-э-э…
— Не придуривайтесь! У вас было время поумнеть! — поморщился человек. — Короче. Между этими телами я нашел вот этого жучка. Вы знаете, что это такое?
— Н-нет, — покачала я головой, почему-то холодея.
— Это регулятор мозговой активности. РМГ, или попросту Матрица. — Человек постучал жучком по столу. — Это он тиликает в головах трудаков на втором уровне, это он сводил вас с ума. Очень удобно. Это генератор частоты. Как только активность мозга ЧТ возрастает — то есть он начинает думать, — так жучок включает генератор, что удобно вдвойне: в милиции становится известно, где очаг возбуждения, а трудак, как вы изволите себя там называть, тоже получает неплохую дозу «тирли-тир-ли» и забывает, что он делал.
— Зачем?
— Не придуривайтесь!
Я промолчала.
— В общем, вы должны перевести на наш счет вот такую сумму со счета вашего отца. Если вы не сделаете это через несколько дней, то жучок… жучок… кхе-кхе! — Человек схватил жучка и подбросил его на ладони. — Увидят все! Подумайте о вашем будущем, о будущем ваших детей… Вы ведь не хотите размножиться по разнарядке на вторяке?
Я стиснула зубы и старалась не показать на лице никакого выражения.
— Как только деньги поступят на счет, я верну вам жучка лично.
Он повернулся, чтобы выйти. А меня тут же осенило.
— Стойте! — сказала я. — У меня другое предложение.
— Какое? — оглянулся чел.
— Не хотите выйти за меня замуж?
— Хм… — Гость растерянно захлопал глазами.
А я, чтобы не дать ему опомниться, добавила:
— «Па» сказал, что после его смерти всем будет распоряжаться мой муж. Зачем вам часть, если можно взять все?
Чел развернулся и сделал навстречу мне два шага.
— Это сделка?
— Нет, — сказала я. — Это любовь. Идите, я поцелую вас. Как ваше имя?
— Ништяк.
— Вас зовут Ништяк? — спросила я.
— Да.
— Я никогда не слышала подобных имен, но оно мне нравится. Затра вы станете моим мужем. А послезавтра…
— Чем докажешь? — перешел он на «ты».
— Ну… — помялась я, — хотя бы этим…
— Ну, ложись! — сладострастно оскалился Ништяк.
Свадьбу показывали по всем каналам. Муж отдал мне жучка во время брачной ночи. Через месяц папа умер от инфаркта, а на следующий день мой муж уронил в ванну электробритву, и его убило током. У меня скоро будет ребеночек. Если это будет девочка, я назову ее Фимоза.
АЛЕКСАНДР СИВИНСКИХУ ВСЯКОЙ ЗВЕРУШКИ
Стороны сделали свои ходы: легкая струйка дыма поднялась от маленького мотор-редуктора с рулоном пленки на выходном валу; ветер сменил направление на противоположное. Наблюдатели замерли в ожидании результатов…
— О-хо-хо, грехи наши тяжкие… — простонала герань и придавила гибким ловчим усиком жирную муху к раме. Муха дернулась, пытаясь вернуть потерянную свободу, но было поздно. Мазнув шевелящимися еще лапками по стеклу, герань сунула муху в пазуху листа и, печально вздыхая, принялась переваривать. Фикус громко зааплодировал глянцевыми зелеными ладошками: он всегда радуется чужому счастью. Впрочем, так же, как и чужому горю.
«Эмпат однобокий! Растение! А, да что с него возьмешь, кроме кислорода?» Машка с завистью стрельнула глазами в сторону удачливой охотницы и снова сосредоточилась на шевелящихся антеннах Таракана. Уж сегодня-то он обязательно покинет свою щель, и вот тогда… Тогда никто больше не упрекнет Машку в напрасной трате времени. Она разорвет жирное тело пополам, сладкий сок брызнет на стены, нагло торчащие усы обвиснут. Блестящие глазки помутнеют, и терпкий аппетитный запах разольется по всему дому… Но есть Таракана Машка не станет. Пока не станет. Она дождется возвращения Петрухи, чтоб в полной мере насладиться своим триумфом. Заслуженным триумфом. Таракан — это, конечно, не крыса… но ведь и не муха! Взять таракана еще не удавалось никому. И если удастся ей… «Кто кого?» — надеется, именно таков основной вопрос эволюции. Решение его в Машкину пользу — отличный аргумент для давнего спора с Петрухой. Придется, ой придется Петрухе в следующий раз идти в город вместе с ней. Не отвертится Петруха!
«Город… Я готова к нашей скорой встрече! А ты?» — подумала Машка и гипнотически вперилась в сумрак тараканьего убежища.
Крылатая тень скользнула по полу, затмив на мгновение смягченный фильтрами солнечный свет. Анфиса прилетела. И, конечно же, с добычей. Похоже, сегодня все сговорились дразнить Машку своими успехами. Ну, так и есть, в когтистых лапках стрекозы извивалась некрупная лягушка.
Анфиса зависла над самой головой Машки и принялась обедать. На кошку и рядом упало несколько объедков. Крылатая тварь никогда не отличалась чистоплотностью.
Машка раздраженно махнула лапой, и Анфиса на всякий случай отлетела в сторону. Дружба дружбой, но дразнить двухпудовую хищницу с молниеносной реакцией — опасное занятие. Особенно когда у той не клеится с охотой.
«Далась Махе эта букашка, — думала Анфиса, посасывая тягучее молочко из своего блюдца (она уже доела лягушку и отдыхала на травяной подстилке). — Кругом дичи — тигра прокормить хватит, не то что кошку-двухлетку, а она…» Живого тигра Анфиса не видела ни разу, однако, судя по Петрухиным рассказам, это было нечто чудовищное, пожирающее по целому кабану за раз. И если кабаны были размером хотя бы в половину нижней Хавроньи…
Самим Хавроньям тигры тоже не давали покоя. С тех пор как Петруха пересказал домашним раскопанный в архивах Умницы текстовик, у них пропал сон. И даже отчасти аппетит! Напрасно Петруха потом пытался убедить сиамских близняшек, что тигры были на грани вымирания еще в годы изготовления Умницы. Один-единственный выживший и благополучно мутировавший в этакого супермонстра с когтями-саблями и развитым мозгом тигр мог стать источником грозной опасности. Смертельной. Нет-нет, рисковать не стоило. Хавроньи взялись за дело.
Сегодня они заканчивали прокладку третьего кольца траншей вокруг Усадьбы. Четыре метра в ширину и три в глубину каждая. Скользкие грани скосов, покрытые быстросохнущим соком одуванчика. Усеянные битым стеклом ребра. Ядовитые колючки на дне. Настоящий оборонительный ров. Да, это была не легкая работа даже для них! Долгая работа.
Теперь осталось возвести ряд острых кольев с наклоном наружу, проложить спираль Бруно да установить датчики движения по всему периметру. Было бы идеально еще вырубить лес метров на сто… Но идеал недостижим по определению: лес рубить Петруха не позволит ни за что.
— Гринписовец чертов! — Хавроньи беззлобно ругнулись хором, и Верхняя включила сенсоры управления мостом. — Вот пожалует тигр или стая волков, тогда вспомните старых свинок. Не было бы только поздно… А ну, в загон! — рявкнули они на коз, радостно заблеявших при виде хозяек, и загремели подойником.
Я поправил лямки переносного морозильника и прибавил ходу. Успеть бы, пока Хавроньи не закончили свой ров. Скользящий пленочный мост — штука, конечно, замечательная. Однако ходить по надежным деревянным подмостям куда как приятней, чем по его зыбкой пластиковой поверхности. И хотя обрыва струн вряд ли стоит опасаться, но все-таки, случись какой-нибудь сбой… Не думаю, что картофельный яд, которым боязливые свиньи обмазали шипы, разбросанные по рвам, будет для меня безопасен.