Больше я сюда не вернусь: учитывая мою стоимость, «Урсула-1» будет эксплуатировать меня весь срок годности, без выходных, отпусков и отгулов. Трудовое законодательство установлено только для людей. Кроме того, я лишен права управлять кораблями, совершать покупки, заводить домашних животных и, кажется, жениться.
С другой стороны, учитывая стоимость эксплуатации Врат, каналом пользовались несколько дней раз в два года, поэтому из всех пассажиров лишь офицеры и чиновники высших рангов имели шанс на новое путешествие. Не сказать, что меня это утешало, но что-то приятное в этом имелось. Что-то объединяющее.
Всю дорогу до прыжка, во время него и после в салоне царила нервозность. Шепотки, бормотание, охи, вздохи и демонстративно громкое: «Успокойся, дорогая, у него же есть кнопка!» Уверен, они надолго запомнят это путешествие.
А потом неоправданные страхи забудутся, рутина поглотит все отрицательные эмоции, и через пару десятков лет выросшие мальчики и девочки, встречая меня в коридорах станции, будут хвастаться друзьям: «Мы с ним вместе прилетели!» Я останусь прежним, они — нет. Наверное, это и значит «быть человеком».
Когда наш корабль состыковался со станцией, все пассажиры смиренно ждали, пока я с лейтенантом, вернее, лейтенант со мной, не покинем салон. Я шагал под прицелом суровых материнских и любопытных детских взглядов, и мне страшно хотелось нагнуться к кому-нибудь и сказать: «Бу!»
После того случая с юным экспериментатором я испытывал необыкновенную легкость. Жизнь моя висит, покачиваясь, на чертовски тоненькой ниточке. Меня так легко убить, то есть, простите, отключить, что в голове совсем не остается места для мыслей о благоразумии. Может быть, в этом причина бунта на Тетисе? Но тамошним рабочим не ставили никаких предохранительных блоков, а инструкции были одинаково суровы — что к людям, что к андроидам.
— Добро пожаловать на станцию планетарного терраформирования «Урсула-1»! Пожалуйста, пройдите регистрацию! Лица, не прошедшие регистрацию, будут немедленно арестованы! Добро пожаловать на станцию…
Женский голос в динамиках был таким ласковым и по-матерински заботливым, что угроза ареста воспринималась почти как «отшлепаю».
Мне сразу понравился здешний подход: на многочисленных указателях «Пройдите на регистрацию» шрифт был детский, с завитушками. При этом оружие у полицейских было всамделишное, травматика с резиновыми пулями и электрошокеры, но полицейская форма — теплых оттенков желтого с лазурной оторочкой. Заметно, ярко, но не угрожающе.
Для строгорежимного сообщества, отрезанного от цивилизации, такой подход был более чем комфортным.
— Нам сюда, — Нортон свернул с регистрационной дорожки и зашагал в сторону служебных лифтов, на ходу показывая удостоверение.
Его моментально пропустили, а кто-то из полицейских поздравил с возвращением. Похоже, здесь все знают друг друга, и, глядя сверху вниз на бугорчатую лейтенантскую лысину с редкими дорожками свежеимплантированных волос, я почувствовал облечение, словно бы вернулся домой.
Но расслабляться было рано. Внезапно новая мысль вызвала у меня приступ паники — и тут же швырнула в пучину беспросветного отчаяния. Без шуток — все предельно серьезно. Как выглядит мой владелец?
Видимо, он из управляющих, высокопоставленный чиновник, которому понадобился способный, но при этом безнадежный по части карьеры помощник. Эдакая живая тень, которая будет рядом, но никогда не подсидит, если и превзойдет, то останется незамеченной. Модель «A», андроид-интеллектуал — идеальная кандидатура, если у вас нет А-фобии, и я целиком и полностью одобряю такой выбор, но… для кого именно я буду фоном?
Способности способностями, но никакая харизма не спасет, если вашу средненькую внешность и не абы какой рост будет оттенять образчик совершенства вроде меня.
Вот тебе и возвращение домой! Мало того что я буду играть роль андроида-подай-сделай, придется глотать чужие комплексы и прочий негатив. Тут и до трех пальцев недолго — или сошлют на периферию периферий, космический мусор собирать… пинцетом…
— Прошу прощения, — нас обогнал высокий господин в форме Службы Внутренних Расследований.
Похоже, он спешил, но не потому, что куда-то опаздывал, а потому что ненавидел терять время — и терпеть не мог тех, кто хоть немного медленнее и спокойнее его. А мы с Нортоном двигались как черепахи: я под грузом недобрых предчувствий, а он — просто потому что устал. И, видимо, какое-то время мы не давали пройти тем, кто шел сзади. Поэтому торопливый господин задел моего сопровождающего портфелем, едва не наступил ему на ногу, а потом нагло перекрыл дорогу.
— Что вы себе позволяете?! — не выдержал вконец измученный лейтенант, но притих, когда незнакомец обернулся, показывая удостоверение.
Однако, уполномоченный следователь. Внушает… Он уже успел представиться, когда мы только подошли к лифтам. Группа встречающих сплошь состояла из военных и чиновников наивысших званий и рангов. На форме ни пылинки. И нескрываемое напряжение на физиономиях.
Я опустил взгляд и остановился рядом с Нортоном, на полшага позади.
— Лейтенант Анри Нортон прибыл! Спецгруз доставлен! Доставка прошла без происшествий!
— Спасибо большое, Анри, я знала, что могу на тебя положиться!
Знакомый голосок — «добро пожаловать», «пройти регистрацию» и все такое. Интересно, она все объявления озвучивает или только для новоприбывших?
Полковничьи погоны, скромный значок Главы Правления Станции над левой грудью, над правой — красные крылышки выпускника-отличника Президентского Университета. Понятно, почему она их носит — туда и поступить практически невозможно, так что женщину со светлыми волосами и более чем привлекательной внешностью такие крылышки всегда поддержат.
Красивая — той природной красотой, которую не портит время. Ямочки на щеках, искорки в голубых глазах, шаловливо приподнятая бровь. Легкая паутинка первых морщинок лишь подчеркивала классически правильные черты ее лица. Плавные — вкусные — движения, которыми хотелось любоваться. Танцы? Боевые искусства? Она в отличной форме и заботится о ней. Не боится показать свою женскую сущность и вообще не боится ее — следовательно, там, внутри, под мягкостью и гладкостью, такая сталь, такие алмазы, что никому и в голову не придет задержать свой взгляд на декольте или, упаси боже, шлепнуть по попке.
Не знаю, какого размера у нее харизма, но, пожалуй, на таком фоне меня мало кто заметит…
— А почему он не упакован? — спросила она, подходя ближе.
— Не знали, где дырку в коробке провернуть, — прошептал я.
Это от неожиданности, нервное, не иначе.
Внимание присутствующих моментально сконцентрировалось на мне, и где-то в районе переносицы появилась воображаемая точка лазерного прицела.
— О, зато чувством юмора проапгрейдили! — рассмеялась Глава Станции. — Это что, бесплатное приложение?
Разумеется, я не смог удержаться:
— Да, а еще я умею стоять на голове и ловить палку.
Эй, кто-нибудь, отключите меня…
— Обязательно на это посмотрю! — она подошла совсем вплотную, прищурилась. — Но потом. После работы.
— Я обязан вас предупредить, — завел я обязательную песню, — что являюсь моделью «A» и представляю потенциальную угрозу для вашей жизни и жизни других людей. При малейшей угрозе со стороны модели «A» вы имеете установленное законодательством право…
— Да, да, я знаю, три пальца, кнопка, можешь не продолжать. И, пожалуйста, будь любезен, больше никому этого не говори. Мы тут не любим слово «угроза». А про три пальца и так все знают.
Я вздохнул.
— Это приказ, — уточнила Глава Станции.
— Слушаюсь.
— Прекрасно! Будешь моим помощником. Работы много. Кстати, потом, пожалуйста, подбери себе что-нибудь менее обтягивающее. Не надо подрывать нам трудовую дисциплину, ну, ты же понимаешь?
Я кивнул. Я понимал. Жизнь моя богата на сюрпризы — никогда не знаешь, с какой стороны просветит. Вчера тебя объявляют «потенциально опасным», сегодня — «потенциально соблазнительным», завтра, может быть, переведут в сектор сексуальных развлечений. Но с такой хозяйкой грех жаловаться…
— Анри, я надеюсь, ты успел отдохнуть. — Она похлопала лейтенанта по плечу, и он воспринял это как должное, заметно расслабился. — Пожалуйста, прими дела Павла Карсона из пятого операционного. Какое-то время тебе придется исполнять и его обязанности тоже. Я буду тебе крайне признательна!
— Да… конечно… а он… — Лейтенант испуганно посмотрел на Главу Станции.
— Лучше я тебе это скажу. Он умер. Мне очень жаль… Я знаю, вы были друзьями.
— А я ему новый улавливатель для камеры привез… — только и смог сказать Нортон, кивнул, неловко отдал честь и торопливо скрылся за дверьми лифта.
— Вы умеете обращаться с подчиненными, полковник! — заметил следователь.
Она медленно обернулась к нему. Я успел заметить глубокую морщину, возникшую на мгновение поперек гладкого лба.
— Это называется «дружественный интерфейс», капитан. Приказы приятнее исполнять, когда они похожи на просьбы. Мы же не роботы!
— С убийцей вы тоже будете миндальничать?
— Убийцей будете заниматься вы, это ваши профессиональные обязанности. А мой долг — поддерживать функционирование «Урсулы» в прежнем режиме. Пойдемте, — она мельком взглянула на меня — и мы все вместе вошли в ожидающий нас лифт.
— Сначала его нужно найти, — проворчал пожилой майор из местной полиции.
Канареечно-голубая форма делала его похожим на игрушечного солдатика — видимо, к этому еще надо привыкнуть.
— У нас уже были убийства, но на бытовой почве. Случалось, ребята помоложе хотели расслабиться и ошибались с дозой — пинком из шлюза умников, которые варят эту дрянь! — продолжал жаловаться полицейский. — Но когда пять людей, и все из разных отделов, и вообще ничего общего!..
Когда мы вошли в лифт, я постарался забиться в угол. И приказал себе засунуть язык куда-нибудь поглубже.
— Не может быть, чтобы ничего общего! — хмыкнул следователь.