— Что? — Эарендиль напомнил себе, что верить нежити не следует, ибо Темные всегда отличались лживостью и коварством.
— Я хотел бы тебе объяснить, но не могу, — на этот раз в голосе не было ничего двойственного, только досада, — в твоем уме нет ничего, что могло бы помочь. Если же я просто назову причину, ты не поверишь.
— Я и не должен верить, — сказал Эарендил, — тьма скрывает обман. Вы, Темные, хитры, и доверять вам не следует.
— Да, мы крайне несовершенны, — тут слова так расходились со смыслом, что звездный странник почувствовал почти невыносимое напряжение в душе, — и вы нам это доказали, истребив наш народ. Хотя мы погибли бы и сами, без ваших усилий.
— Вы первыми напали на нас, — напомнил странник.
— Это была ошибка, — прошептал голос с сожалением, и это было искренне. — Когда вы появились, мы подумали, что это вы направили на нас Свет.
— Завеса разорвалась сама, когда погибли звезды, — сказал Эарендиль.
— Да. Потом мы поняли. Но когда началась катастрофа, а потом появились вы — нетрудно было перепутать причину и следствие. Все же мы не нанесли вам большого вреда. Хотя могли бы. Наше оружие разрушительнее, чем вы думаете. Просто мы вовремя поняли, что бороться со Светом невозможно. И решили уйти достойно. Или, по крайней мере, тихо.
— Когда небо открылось и Свет проник в эту часть мира, мы пришли вместе с ним и принесли жизнь… — начал было Эарендиль, но голос в голове невежливо перебил:
— Давай не будем об этом. Скоро наступит ваш день, и та вещь, которой я разговариваю с тобой, не сможет воспринимать твои мысли. Ее работе мешает Свет… Расскажи, что происходит во Вселенной? Не то чтобы меня интересовали светские новости, но все-таки хочется знать, как там существует мир… без нас.
— Сердце Миров бьется, как прежде, — Эарендиль сложил крылья в знак уважения, — и звездный народ благоденствует.
Род Сияющих процветает. Беды ушли в прошлое. Всюду мир и справедливость. Как может быть иначе?
— И в самом деле. Что ж, я понял. А, вот еще: скажи, остались ли еще области мира, не затронутые Светом?
— Нет. — Звездный путешественник подумал и добавил: — Разве что, быть может, за пределами нашего мира, за великой пустотой, осталось что-то подобное. Мы пока не можем туда проникнуть.
— Как вы путешествуете между звезд? — спросил голос из-под земли. — Мы так и не научились этому.
— С помощью стремления, — не понял вопроса Эарендиль, — и силы, что в крыльях. Как это можно рассказать?
— То есть, — уточнил голос, — это для вас как еда или дыхание?
— Конечно, — удивился звездный странник. — Это… — Он напряг ум, подыскивая подходящие слова. — Это природная способность нашего народа. Я не знаю, как сказать об этом яснее.
— Значит, вы не можете объяснить, — прошелестел голос тихо и печально. — Жаль, я хотел напоследок узнать тайну межзвездных путешествий. Нам нечего дать друг другу. Кроме, пожалуй, одного. Передай своему народу, что Темные сожалеют о напрасных жертвах. Та нелепая война была ошибкой. Наверное, нашей. Мы прощаем вас.
— Нам это неинтересно, — прямо сказал звездный гость.
— Хотя бы запомните. Потом, когда-нибудь, когда наступит и ваш черед… хотя нет, — говорящий передумал. — В самом деле, это бессмысленно. Прощай, странник: уже рассвет.
— Нет, подожди, — вспомнил Эарендиль. — Ты говорил, что знаешь причину, по которой мы живем недолго?
— Да. И это ты даже сможешь понять, но не поверишь. Скажи, что дает тебе силы?
— Конечно, Свет, — удивился звездный странник вопросу. — Что же еще может дать силы, кроме Света?
— Необязательно, но допустим… — Голос запнулся. — Но тот же самый Свет разрушает твое тело. Оно, конечно, гораздо крепче моего. Меня бы Свет убил за несколько мгновений. А вы живете до десяти тысяч оборотов. Но в конце концов Свет убивает и вас тоже. И с этим ничего не поделаешь — так вы устроены.
— А откуда берете силы вы? — Эарендиль решил пока не думать о сказанном, а узнать побольше подробностей. — Я слышал, что вы убиваете других существ, чтобы жить. Поэтому вы живете долго?
— Отчасти так, — признал голос из-под земли. — Мы черпаем жизнь из чужой жизни. Наверное, для тебя это звучит ужасно. Но пойми: речь идет о существах, с которыми можно было так поступать. Они не разумны… прости, в твоем уме опять не хватает слов. В общем, они не такие, как мы. Забрать их жизненную силу допустимо, и в этом нет ничего плохого. Ну… почти ничего, — добавил голос. — Хотя и этот способ несовершенен, ибо он тоже губителен. Жаль, мы узнали об этом слишком поздно… — Голос звучал все тише и тише, временами пропадая совсем.
— Вы отвратительны, — не сдержался Эарендиль. — И я не верю в то, что вы говорите. Вы хотите меня запутать и научить каким-то мерзостям. Надо бы выжечь ваше укрывище, — решил он. — Когда я стану главой Сияющих…
Тут он ощутил, что голос в голове пропал совсем. Подземные существа замолчали — и, кажется, уже не слышали его.
Тогда он с силой развернул крылья, очищаясь и приветствуя Свет.
Старик с сожалением оторвался от монитора. Посмотрел на запыленный экран маленького компьютера.
— Вот и поговорили, — сказал он, ни к кому не обращаясь.
— С кем? — раздался голос из темноты.
— У меня сегодня насыщенный день, — усмехнулся старик, осторожно снимая со лба обруч телепатического приемопередатчика. — Сначала появился этот, а теперь проснулся ты. Я думал, уже не дождусь.
— Скоро я засну, — сказал голос почти без сожаления. — Что там наверху? Восход?
— Можно сказать и так, — вздохнул старик, снимая с лысого черепа присоски ментального передатчика. — Восходит Ядро.
На экране отображалась поверхность Земли: черная, сожженная равнина, покрытая металлическими кристаллами. Сталагмиты поднимали к небу голые ветви.
Огромная рогатая тварь, похожая на железную гусеницу, ползла по крошащимся кристаллам, извиваясь колючим телом.
А в угольном провале неба, перечеркнутого полосой Млечного Пути, поднималось бесформенное, похожее на раковую опухоль пятно — Ядро Галактики.
Тварь выгнулась, раздвинула огромные черные перепонки и завибрировала.
— Что это там движется? — спросил голос из темноты.
— Ты видишь оттуда? Его зовут Эарендиль, — сказал старик, отодвигаясь от экрана. — Он из рода Сияющих. Кажется, местный аристократ. Путешествует от скуки. Почтил своим присутствием нашу маленькую планету. Кажется, я ему не понравился.
— Я не могу разобрать, что он делает. Экран холодный.
— Они так питаются, — объяснил старик. — Эти органы улавливают рентген- и гамма-излучение. Их раса не нуждается в пище телесной, — усмехнулся он. — Они жрут жесткую радиацию.
— Свет, — сказал тот, кто прятался в темноте. — Они называют это Светом.
— Да, — согласился старик. — Свет. В конце концов, это тоже свет, только длина волны несколько меньше. Наш — сотни нанометров, а их — тысячные доли. Но все это электромагнитное излучение, в конце-то концов…
— Нас погубила меньшая разница, — сказал невидимый.
— Ну да. Вас убивает ультрафиолет и слепит видимый свет, зато вы хорошо видите в инфракрасном диапазоне. И, согласитесь, вы все-таки протянули несколько дольше. И довольно долго пили нашу кровь.
— Я тысячу раз говорил тебе, человек: у нас не было выбора. Наша экосистема погибла во время потопа… Так все же, как они питаются? Ты мне когда-то объяснял, но я не помню.
— И не поймешь, извини. Да и мы тоже не очень-то понимаем, как у них там что. В моих записях — только гипотезы. Кажется, это что-то вроде прямого фотосинтеза кремниевых соединений. Хотя такого потока даже кремний не выдерживает. Они живут лет двадцать от силы. Совсем дети.
— Вы тоже живете недолго, — донеслось из темноты.
— По сравнению с вами — да. Нас тоже разрушала наша пища. Кто же знал, что причина старения — несовершенство пищеварительной системы и отравление шлаками? Кажется, я тебе говорил, что в моем родном языке слова «еда» и «яд» очень близки?
— То, что делает нас сильнее, нас же и убивает, — из темноты послышался вздох. — Кстати, я голоден. Если ты можешь…
— Подожди немного, — сказал старик. — Мне тоже надо поесть.
Он еще раз проверил показания приборов. Бросил последний взгляд на монитор, который показывал белую дыру в небе — пылающий Центр. Когда-то Землю загораживала пылевая туманность, но потом ее разметал взрыв Сверхновой — и потоки жесткой радиации, исходящей из центральных областей Галактики, сожгли планету.
Старик сунул руку в медицинский сканер. Через минуту прибор, тихо звякнув, выдал результат. Он был здоров, — рожденный в стерильном воздухе атомного убежища, он не страдал никакими болезнями, — но очень и очень стар. Медицинское оборудование честно предупреждало, что уровень генетических нарушений в его клетках на двадцать четыре процента превышает критический.
— Мне осталось немного, — констатировал он, доставая из холодильника контейнер с белковой смесью.
— Сколько? — поинтересовался голос.
— Года два-три, если я не буду тебя кормить, — вздохнул старик. — И полгода, если буду. У меня очень плохая кровь. Прости, друг, у меня нет другой.
— Я знаю. Благодарю тебя, друг.
Старик еще раз посмотрел на экран. Тот почернел — потоки радиации глушили показания приборов. Отвернулся и пошел в темноту.
Там стоял гранитный саркофаг, испещренный странными символами.
Когда-то его обнаружили последние обитатели атомного убежища — когда пытались освоить пещеры. Те оказались непригодны для жизни, но в одной из них они обнаружили древнее захоронение, логово спящего. Они побоялись будить это существо, но последний выживший, оставшись в одиночестве, все-таки сделал это — и теперь был связан с ним нерушимой и прочной связью, самой крепкой из известных живущим.
Крышка саркофага была чуть отодвинута — ровно настолько, чтобы можно было опустить руку.
— Постарайся сразу попасть в вену, — попросил старик. — Твои укусы плохо заживают.