Собеседник утвердительно кивнул.
— Так вот, как вам известно, эти мельчайшие собратья по жизни оказались совершено новыми видами, ранее никогда нигде не встречавшимися. Вообще само по себе это не ново, необычно другое. Среди них нам удалось выделить разновидность вируса, который по своим морфологическим и физиологическим особенностям — если вообще эти термины применимы в данном случае — значительно, если не сказать, принципиально отличается от всех остальных представителей царства Вира.
— В чем состоит это отличие — вам удалось выяснить?
— О да, я сразу же занялся только им одним — и не напрасно. Хотя теперь уже все равно…
Микробиолог испытующе посмотрел на своего собеседника. Он знал, что, несмотря на то что директор всегда ходил в цивильном, на самом деле на его плечах красовались генеральские звездочки. Администратор — человек армейской закалки, значит, должен выдержать то, что он ему сейчас поведает.
— Так вот, — продолжил Линдгрем, — вирус этот является самым страшным антропофагом — убийцей человека, из всех, когда-либо существовавших на Земле. Возбудители оспы, чумы, пандемии которых унесли миллионы жизней, как и вирус СПИДа — жалкие дистрофики в сравнении с нашим вирусом. Но не это самое главное. Дело в том, что этот вирус поражает любые ткани человеческого организма и размножается с потрясающей скоростью, отравляя все живое вокруг себя — где-то за несколько часов все клетки человеческого организма оказываются поражены вирионами. Естественно, индивид погибает раньше, будучи отравлен токсинами. То есть зараженные клетки вскорости становятся мертвыми.
Он умолк, о чем-то задумался, глянул на портрет нынешнего Президента. Покачал головой и вновь заговорил:
— Мои ближайшие сотрудники, работавшие со штаммом, тщательно скрывали от всего остального персонала факт заражения ими этим вирусом…
— Но разве вы не использовали, как обычно, все меры предосторожности?! — с негодованием воскликнул администратор.
— Конечно, сэр, все, как обычно — только на сей раз возбудитель не обычный. Этот вирус проникает сквозь любые преграды, если «почует» появление человека в радиусе километра — мы все это уже проверили. Стекло, бетон, металлы, полимерные волокна и пленки — ничто не в состоянии оградить от убийцы.
— Но как же тогда та экспедиция?..
— Я связывался со всеми участниками, точнее, пытался связаться, ибо все они к тому моменту были мертвы.
— Вот дерьмо! Никто не сообщал ничего подобного.
— Правильно, власти тех стран, откуда они родом, скрывают правду, так как не знают в чем дело: вирус после гибели организма-носителя немедленно покидает тело и «испаряется», точнее, превращается в мельчайшую псевдоспору, которую невозможно обнаружить, то есть выделить, не зная о самом вирусе. Но он уже начал свое смертоносное шествие по планете.
— Но большинство участников были американцами, и у нас, в Пентагоне, уже знали бы об этом и первым проинформировали бы меня…
— Все эти люди работают не на правительство, а в частных научных центрах, там также ни о чем таком не догадываются. Никто из них, кроме нас, не имел доступ к культуре выделенного возбудителя. Слушайте дальше, ибо времени у нас в обрез. Все наши, кто входил в контакт со штаммом, — уже либо мертвы, либо погибнут в скором времени, в том числе и я, а теперь и вы тоже. Да и весь наш Центр. И ничего нельзя поделать — вакцина не разработана, противоядия нет.
— Как вам удалось скрыть факт смерти ваших сотрудников?
— Вы подразумеваете службу внутреннего наблюдения? Чепуха! Мы уже давно засекли ваши миникамеры и прочие жучки, так что обмануть не составило особого труда. Наблюдатели полагали, что видят и слышат текущую картинку, а мы уже с год пудрим им мозги… Но это все технические и к тому же теперь уже несущественные подробности. Главное в другом: вирус уничтожит все человечество. Тот ученый, Перье, ведь провез образцы через много стран и даже континентов, прежде чем они попали к нам. Само собой все, кто присутствовал в радиусе километра, уже заражены, многие умерли.
— Нет, не могу поверить. Что-то не сходится. Каким образом тогда, скажите на милость, этот треклятый вирус никого не трогал столько лет? Там что, никто не бывал ни разу — туземцы какие-нибудь?
— Примерно за тридцать километров в радиусе от этого затерянного места существуют поселения аборигенов — местных автохтонных племен. Но не ближе. Подобраться в силу особых географических причин к затерянному миру невозможно. Экспедиция преодолела этот путь на вертолетах. Если бы они там не появились, вирус дремал бы еще энное количество лет, а может, и веков с тысячелетиями. А сейчас он вырвался наружу и нашел себе пищу.
Собеседник ученого сжал кулаки, выпрямился в кресле:
— Если все так, то наш отрезанный от всего мира Центр — не единственный очаг распространения глобальной, как вы утверждаете, пандемии. Если вирус способен проникать даже сквозь герметичные материалы, то ничто его не остановит. Но откуда такая способность? Что это за существо такое?!..
— Вирусы вообще загадочные существа, да и организмы ли они вообще? До сих пор ученые спорят о природе вирусов — жизнь это или косное вещество… Так или иначе вирусы стояли у истоков жизни, только после них появилась клетка — возникли одноклеточные, а затем многоклеточные организмы.
Он помолчал и устало улыбнулся:
— И не вирусы ли способствовали созданию первой клетки — чтобы паразитировать на ней и питаться, осуществляя свое бытие за счет живых существ?.. Если так, то вирусы разумны, а еще — могущественны…
И, заметив выражение легкого изумления на лице собеседника, ученый с жаром продолжил:
— Да-да, могущественны! Ибо чтобы создать из биополимеров и примитивных коацерватов настоящую живую клетку — для этого необходимо обладать могуществом Бога… ну, или на худой конец, божеств — с маленькой буквы.
Подумав немного, он добавил:
— Скорее последнее — слуги божества… или самого Творца.
— Но при чем тут тогда мировая пандемия, ведущая к светопреставлению?! — в отчаянии воскликнул гость.
— Нет, сэр, вы не правы. Конец света наступит только для нас: вымрет все человечество — все! — а биосфера останется нетронутой, остальные живые существа и их сообщества выживут. Причина же нашего конца заключена в нас самих, в том, что люди скорее явились неким эпифеноменом в грандиозном проекте Творения. А еще в нерадивости Садовника. Ибо тот, кто приставлен к Земле следить за цветущим садом — биогеосферой, выполнял свои обязанности халатно. Этот нерадивый надсмотрщик запустил сад, в котором буйно развилась вредоносная тля — человек разумный современный. Но вместо того чтобы произвести уборку, Садовник по лености своей решил дело просто — покончить с помощью потравы со всей совокупностью тли. А ведь можно было разобраться, выявить полезную тлю, отсортировать от вредной и направленно уничтожить вредителей, дав шанс лучшей позитивной части особей жить и размножаться, вписываясь в экосистему «земного сада». Но он, этот хренов Садовник, и тут схалтурил. Взял своих цепных псов — вирусов — и натравил их на всех без разбору: где овцы, а где волки?.. Этого Пастыря самого бы повесить за яйца!
Администратор побледнел:
— Вы говорите о… о Боге… о Христе?!..
— Не думаю, что это — Он, — мотнул головой тот, — это какой-то из высших ангелов, может быть, даже тот самый, падший… А впрочем, какая, к черту, разница? Факт остается фактом — вскорости Земля очистится от человечества. И тогда, наконец, наступит тишина.
— А дальше? Что станет с достижениями цивилизации — без человека?..
— Вы о техносфере? Так она ассимилируется природой — постепенно. А то, что неподвластно разрушению и трансформации, будет обойдено. Биосфера будет обволакивать подобные артефакты и заключать их в кокон, выводя из биогенного оборота вещества. Все канет в Лету — все достижения ноосферы.
Он глубоко вздохнул и неожиданно ухмыльнулся:
— Вот, кстати, вспомнилось: Тейяр де Шарден высказал в своем главном труде «Феномен человека» такую любопытную мысль, что человек, дескать, вошел в этот мир, в его историю, бесшумно. А один современный русский ученый, не помню фамилию, заявил, что если человек и вошел бесшумно, то выйдет отсюда с грохотом, погубив себя и все вокруг. Так вот, на самом деле получится — и довольно скоро — все наоборот: человек так же бесшумно покинет этот мир, как и вошел, попросту тихо и быстрыми темпами вымрет, а бесчисленные трупы пожрут другие звенья пищевой цепи биоценозов — от четвероногих и крылатых падальщиков до бактерий гниения.
На какое-то время в кабинете воцарилось молчание, нарушаемое лишь мерным тиканьем старинных настенных часов — единственного раритета в этом здании. Затем гость поднял голову:
— Так сколько нам осталось?
— Нам с вами — несколько часов, остальному человечеству несколько дней.
Ученый помедлил и добавил:
— Что ж, не повезло… Давайте прощаться.
Администратор неловко поднялся, нетвердым шагом направился было к двери, затем вернулся, пожал руку хозяину кабинета, сглотнул и выдавил:
— Жаль… очень жаль, коллега… Сейчас я люблю это чертово человечество, как никогда в жизни… Но… слишком поздно… Прощайте!..
Он ушел, и в кабинете вновь повисла тишина. Лишь часы все отсчитывали неумолимый бег пока еще человеческого времени. До их следующего завода оставалось семь часов семнадцать минут. Потом они остановятся — на этот раз уже навсегда.
За некоторое время до описанных событий.
Они встретились на перепутье миров — с одной стороны тьма-тьмущая, с другой — невыносимо яркий свет. Один из них был как бы соткан из мрака, в котором мерцали искорки-звездочки. Второй же весь сиял, подобно сгустку огненной плазмы, а подобие конечности его переходило в пламенеющий меч.
Какое-то время они молча разглядывали друг друга, словно те эоны, что не виделись, заставили их позабыть облик соперника.
Первой подала голос Тьма, обволакивая все вокруг непроницаемо черным покрывалом. Туман слов окутывал разум, но для острой кромки пылающего духа это было смешной забавой.