— Ты что?! — охнул Сашка. Подскочил, подхватил на руки… и не удержал, выронил: — Бли-ин!
А Сергей осознал внезапно — ноги и руки девушки облепил не обычный снег — живые дендриты! Десятки, а может, и сотни.
Сообразил, что делать, он мгновенно. Натянул рукавицы — благо, из карманов не вытащил после дневной снегоуборки — осторожно поднял уже почти и не стонущую девушку. Скомандовал другу:
— В баню!
Решение было единственно верным. До строжки бежать через полпосёлка, а дверь предбанника — в пяти метрах. Но и этих пяти оказалось достаточно, чтобы несколько дендритов перепрыгнули на рукава его куртки, а один сумел забраться в рукавицу. Сергей стиснул зубы от невыносимо жгучей боли, когда тот запустил лучики-жала под кожу.
Он понёс Людмилу прямиком в парилку, уложил на полок. Здесь было жарко невыносимо, ледяные кристаллики дендритов не могли не растаять при такой температуре. Но не таяли… И отрываться от кожи не желали, ломались, но продолжали цепляться.
— Да блин же! — Сашка в сердцах выхватил из тазика замоченный веник, стеганул по бедру потерявшей сознание девушки. Ещё раз, ещё! Ледяная пыль брызнула в стороны, Сергей отшатнулся инстинктивно, защищая глаза. И сообразил — не жжёт!
— Сашка, они в воде растворяются! — закричал радостно. Зачерпнул ковшиком воду из кадки, плеснул на руку Людмиле. Точно!
Спустя пять минут от дендритов не было и следа. Людмилу вынесли в предбанник, замотали в простыни, уложили на лавку. Она дышала мелко и часто, ноги и руки конвульсивно вздрагивали, смотреть, во что они превратились, было жутко… И только тогда Сергей спохватился:
— А этот Вэвэ где? Он ведь тоже парился?
Сашка озадаченно посмотрел на него. Охнул.
— Мы ж её на улице нашли, голую. Значит, Вэв; в снегу купаться побежал, а она следом. Бли-ин…
Он бросился к двери, передумал, вернулся в парил ку, вооружился ковшом с водой и веником и лишь за тем вышел наружу. Сергей поспешил за ним.
Вэвэ они нашли быстро. Тот и десяти шагов от по рога бани не сделал — нырнул в огромный пушисты! сугроб, расплескав его своей тушей… Да там и остался.
— Владимир Васильевич? — Сашка присел рядом осторожно тронул за руку. — Владимир Васильевич вам плохо?!
Толстяк не шевелился. Тогда и Сергей подошёл Снял перчатку, ткнул пальцами в синюшно-белое тело. Холодное и твёрдое, как деревяшка. Ни одного дендрита на нём не было.
— Он мёртвый. Насквозь промёрз.
Сашка вытаращил округлившиеся от ужаса глаза.
— Ты соображаешь, что говоришь?! Это же Вэвэ Если с ним что случится, меня живьём закопают И тебя в придачу! — Схватил тело за руки: — Помоги.
Нести Вэвэ было тяжело даже вдвоём. В дверях предбанника Сергей споткнулся, не удержал, выронил ношу. «Бум!» — Ноги толстяка деревянно стукнулись об пол.
— Осторожно! Клади его на лавку!
— Ему и на полу неплохо.
Сашка хотел возразить, передумал, опустил хозяина на пол, бросился шарить по карманам висящей не вешалке одежды:
— Где ж его телефон? В «Скорую» надо звонить срочно!
Как назло, телефона при себе ни у кого не оказалось. Обескураженный, Сашка развёл руками, посмотрел на друга:
— Придётся в сторожку идти. Ладно, ты с ними побудь, а я побежал.
— Адендриты?
— Кто?
— Снежинки эти. Если нападут?
— Да ну, я же не голый! Замотаю лицо полотенцем и — бегом! Не догонят.
— Угу… — Сергей спохватился, когда дверь хлопнула: — Воды хоть возьми!
Пока набрал ковш, выскочил наружу, Сашка был уже далеко, нёсся во всю прыть по улице. А в следующий миг Сергей узнал, каково это, когда кровь стынет в жилах.
Над крыльцом трёхэтажного особняка Вэвэ горел фонарь. Второй — у калитки. Третий — над входом в баню. Большая часть двора тонула во мраке. Потому Сергей увидел ЭТО, лишь когда оно перевалило через забор, на освещённую улицу. Искрящийся в свете фонарей смерч из тысяч — десятков тысяч?! — ледяных кристаллов. Он двигался вполне целенаправленно — вдогонку за убегающим человеком. И гораздо быстрее, чем тот. Только что их разделяло двадцать метров, а уже — десять, пять…
— Сашка! — заорал Сергей. И тут же увидел — не все дендриты улетели. Снег вокруг баньки внезапно заструился позёмком, облако приподнялось над сугробами, словно кобра, готовая к броску. И целилась эта «кобра» прямиком в него.
Он опередил её на доли секунды. В захлопнувшуюся дверь ударило, заскрежетало, заскребло крохотными коготками. Сергей задвинул засов… и сообразил вдруг: лавка, куда они уложили девушку, — пуста!
Испугаться как следует он не успел. Дверь в парилку приоткрылась, оттуда выглянуло испуганное лицо:
— Сергей, я здесь! Идите сюда!
Людмила куталась в простыню, но на голых руках следы укусов видны были очень хорошо. Кожа будто усохла, превратившись в пергамент.
— Как ты… вы себя чувствуете?
— Руки и ноги болят, и голова кружится. Но это ничего, пройдёт, правда? А где Александр?
— Он в строжку побежал, звонить. «Скорую» вызвать… и вообще.
Сергей старался не думать о ледяном смерче. Нельзя о таком думать, нельзя! Сашка сильный, спортивный, он обязательно добежит.
Девушка опустилась на полок. Сергей помедлил, тоже присел — с противоположного края. Снял куртку. Подумал, что всё равно упарится. Но возвращаться в предбанник не хотелось.
— Владимир Васильевич… он умер, да? — тихо спросила девушка.
Сергей только плечом дёрнул.
— Зачем он в снег полез? И меня заставлял. А я холод не люблю! Он и в доме вечно окна открывает, «проветривать», а я мёрзну. Когда эти штуки меня за ноги схватили, я так испугалась! Меня в детстве пчела как-то ужалила. Но это больнее…
Жара в парилке спадала. Слишком уж быстро! Понятно, что дров в печь никто не подкидывает, но тем не менее… Пришлось выскочить в предбанник, принести одежду Людмилы. А потом помочь ей одеться — то ли обожженные, то ли обмороженные руки девушки плохо слушались. И ноги едва держали. Когда они вновь сели на полок, то отодвигаться друг от друга не стали.
— Сергей, у вас часы есть?
— А?
— «Скорой» от города сюда самое большее полчаса ехать. Ваш друг, он ведь вызвал «Скорую»? Как вы думаете, полчаса прошло?
Полчаса прошло наверняка. Куда больше, чем полчаса. Но Сергей промолчал. Девушка, не дождавшись ответа, нахохлилась.
— И почему я телефон в доме оставила? Всё Владимир Васильевич — не бери, говорит, в баню! Мол, в самый неподходящий момент кто-то позвонит… Но за нами ведь всё равно приедут? Нас найдут и спасут, правильно? Рано или поздно!
Или поздно… Сергей задрал голову, прислушиваясь к шороху на крыше. Знакомое царапанье ледяных коготков. Когда-то в юности он мечтал заняться наукой, сделать открытие. Позже, повзрослев, постарался выбросить эти глупости из головы. А когда почти получилось — нате вам, мечта осуществляется. Сделал-таки открытие, нашёл дендритов. Вернее, это они его пытаются «сделать»…
— Людмила, извините за то, что я вас вчера обидел, — попросил неожиданно для самого себя. — Глупо получилось.
Девушка взглянула на него. Улыбнулась кисло.
— На правду не обижаются. Те самые услуги тоже оказывать приходилось… А я ведь школу с золотой медалью, иняз с красным дипломом окончила. И что дальше? В школе преподавать, копейки считать? У меня богатеньких родителей нет, самой зарабатывать приходится. Вот и заработала… — И всхлипнула.
Сергей удивлённо взглянул на неё. Заговорил, чтобы хоть как-то отвлечь:
— Надо же, иняз с красным дипломом! А для меня английский всегда камнем преткновения был. Я из-за него в аспирантуру после физмата не поступил. Работать пошёл, думал, годик-другой подучу. А оно не так вышло. Жена, семья, деньги нужны… А! — махнул рукой.
— Так ты физик?! — встрепенулась девушка. Не заметила, что перескочила в обращении на «ты». А Сергей только рад этому был. — И ты можешь объяснить, что это за штуки? Откуда они взялись?
— Понятия не имею. Неизвестное науке явление. Я их дендритами называю, потому что они на снежинки похожи. Из ледяных кристаллов состоят.
— Ледяные? Почему они тогда в баню лезут? Здесь же тепло, они растают!
— Не обязательно. Лёд — интересное вещество. Насколько я помню, известно пятнадцать различных его кристаллических структур. А неизвестно? Видимо, у дендритов температура плавления достаточно высокая, чтобы использовать тепловую энергию для подзарядки своих аккумуляторов, или что там у них. Баня — это тепло. И люди — тепло. Кушать они сюда прилетели, так сказать.
Он мысленно ругнул себя за последнюю фразу. Руки у девушки и в самом деле выглядели обглоданными.
Людмила поёжилась, придвинулась ещё ближе.
— Серёжа, а если… никто не придёт на помощь? Что мы будем делать?
— Подождём до утра. В бане тепло, не замёрзнем. И вода в бочке — от дендритов отбиваться. Они в воде растворяются, это уже проверено.
— А потом?
— Потом видно будет. Утро вечера мудренее.
И, решившись, обнял девушку. Она не возражала.
Сергей уверен был, что не заснёт до утра. Какой сон, когда за дверью лежит труп, а над головой скребутся крохотные убийцы? Но тёплая, влажная темнота бани убаюкивала. И мягкий девичий бок под рукой. Сам не заметил, как поплыл, покачиваясь на волнах. Дальше… дальше… дальше…
— Сергей!
Его тряхнули так, что едва с полка не свалился.
— А? Что?!
— Смотри!
Сначала он услышал — шуршание сделалось громче и ближе. Как будто дендриты скреблись во внутренностях пузатой чугунной печи. Но ведь это невозможно!
А затем Сергей опустил глаза ниже. И понял — возможно! Из приоткрытой дверцы поддувала один за другим выкатывались еле различимые в темноте ледяные «жуки». Гуще, гуще…
Людмила тоненько взвыла. И сонная одурь прошла.
— Ах вы ж гады!
Кадка стояла у самой печи, и главным теперь было не дать дендритам отрезать себя от оружия. Сергей вскочил на полок, дотянулся — вот напасть, ковшик в предбаннике остался! Зачерпнул воду рукой… пальцы скользнули по ледяной корке! Баня выстыла напрочь.