Посетитель шагнул в палату, аккуратно подвернул штанины наглаженных брюк и присел на стул около кровати. Несколько мгновений длилось молчание, в течение которого Павел Александрович внимательно разглядывал меня, а я — его.
— Как вы себя чувствуете? — наконец выговорил °н дежурную фразу.
— Спасибо, хорошо, — машинально выдала я традиционный ответ. — А как…
И замялась, не зная, с какого вопроса из имеющегося у меня вороха начать. Как дела у остальных? Как Сергей? Что с княжной Анастасией? И что вообще сейчас будет?..
— Вы, надеюсь, понимаете, что вы натворили? — Несмотря на вопросительную интонацию, визитер не спрашивал, он утверждал. — Вы, забыв все правила, поддались минутному порыву и тем самым подвергли риску наш мир. Как вы могли? О чем вы думали? Вы вели себя как безответственная глупая девица, а не серьезный ученый!
Все фразы и слова были правильными, но я ненавижу, когда со мной говорят таким тоном. Виновата — наказывайте, но не надо читать мне нравоучения, как нашкодившему ребенку!
— Зато, благодаря мне, теория профессора Лебедева об эластичности времени подтвердилась — ведь с нашей эпохой все в порядке. И темпорология получила новую бесценную информацию, — заявила я решительно и села на постели. Не желаю общаться, глядя на собеседника снизу вверх!
— Ах, во-о-от даже как! — протянул Михеев. Я внутренне сжалась — ну, сейчас он мне выдаст по первое число! Но взгляда не опустила. Однако вместо ожидаемой отповеди вдруг услышала неожиданное:
— Самое забавное, что именно этот аргумент я привел, защищая вас перед чрезвычайной комиссией.
— Спасибо… — пораженно пробормотала я. С чего это, интересно, такая поддержка? Особенно после моего демарша на зачете…
— Вот что, девушка. — Михеев вдруг резко подался ко мне, тон его стал жестким, а в голосе прорезались металлические нотки. — Давайте-ка не будем ходить вокруг да около. С моей точки зрения, вы, безусловно, преступница и заслуживаете самого сурового наказания. И, будь моя воля, я бы его обязательно добился. Но вам несказанно повезло, ибо вы проделали фортель в очень удачное время. Ведь появление княжны Анастасии, как законной наследницы российского престола, даст большой перевес голосов в пользу Монархического союза. Публика любит слезливые истории: студентка Института времени, искренне преданная российской монархии, рискуя собой, спасает княжну из-под пуль в критической ситуации. Неплохо, а?
Он явно издевался. А я непонимающе захлопала глазами.
— Вижу, что вы счастливы, — съехидничал Михеев. — Однако как бы вы к этому ни относились, советую вам не опровергать официальную версию. И вообще, вести себя тише воды ниже травы. В этом случае ваше дело будет спущено на тормозах. Вас даже не исключат из Института.
— О-о-о… — протянула я, не зная, что сказать.
— И еще одно, — продолжил Михеев. — Вам придется вступить в Монархический союз.
— Что-о-о?! — Я в изумлении разинула рот. — Но я не хочу в союз! Я не интересуюсь политикой!
— Это ваши проблемы. Но для целей пропаганды нам надо, чтобы вы были членом Монархической партии. И вы им станете. Иначе… — Он понизил голос и с угрозой посмотрел мне в глаза. — Помните, ничего еще не кончилось. Обсуждение вашего вопроса не закрыто, а приостановлено. И мир еще может обернуться к вам далеко не радужной стороной.
Михеев решительно встал, и лицо его, будто картинка-перевертыш, перелилось в невозмутимо-спокойную маску.
— Итак, я жду вашего решения, — светски произнес он. — Надеюсь, оно будет положительным.
Я лежала ни жива, ни мертва. Боже мой, во что же я вляпалась! Я не хочу ни в какую партию! Я не хочу возвращения монархии! И я своими руками дала козырную карту монархистам, притащив из прошлого прямого потомка Романовых. Господи, мне надо прийти в себя, сориентироваться! Поговорить с кем-нибудь. Серенький! Вот кто мне нужен!
— Профессор, — осторожно, стараясь не выдать бушующие чувства, спросила я. — Могу я встретиться с аспирантом Самойловым?
Михеев, чуть склонил голову и с непонятным выражением, будто изучая мерзкое насекомое, посмотрел на меня. А я изо всех сил старалась сохранить лицо. Не закричать! Не нахамить! Мне нужно время и очень-очень нужен Серенький.
— Аспирант Самойлов, — Михеев сделал паузу, и его усмешка вдруг неожиданным образом напомнила волчий оскал, — погиб. От пули, предназначенной, вероятно, вам. Ведь это именно вы в момент перестрелки так неосторожно распахнули дверь.
Шагнул к выходу, оглянулся на меня, хватающую воздух, и сардонически добавил:
— Можете считать это божьим наказанием. Коль уж вы так счастливо избежали людского.
И прикрыл за собой дверь.
— Готова? — спросила я, входя в раздевалку. Чтобы не привлекать внимания, мы зажгли только дежурное освещение, и большая часть Лаборатории скрывалась в полутьме.
— Ой! — Настя, копавшаяся в своей сумке и, видимо, не ожидавшая моего скорого возвращения, сделала неловкое движение, и содержимое посыпалось на пол. Блокнот, ручка и…
— Ого, — произнесла я глубокомысленно, глядя на три тускло поблескивающих темпоральных браслета. Как обыкновенной студентке удалось достать их? Ведь на каждом код. Способная, однако, девочка… — Помнится, речь шла только о Джимми… Значит, мать… отец… и? Кто?
С момента нашего скандального возвращения из прошлого оборудование было модифицировано. Один браслет — один перемещаемый человек. Ну, плюс какая-нибудь мелочь, составляющая не больше одной десятой его веса. Дабы не было возможности повторить фортель, проделанный мной. А у Насти, стоящей сейчас с опущенной головой, всего три браслета.
— Мария? — предположила я.
— Алексей, — прошептала девушка после паузы. И вдруг вскинула заблестевшие глаза. — Ну и что! Я все равно это сделаю! Если я здесь, то они тоже имеют право! Они тоже могут жить!
Настя, подошедшая ко мне несколько дней назад, долго мялась, ходила вокруг да около и, наконец, решилась. Она очень благодарна мне, что оказалась здесь, что жива. И, конечно же, она понимает, что спасти ее родных нельзя, но… В той прошлой жизни у нее был пес, Джимми, и его также застрелили. А ведь он был просто собакой, доброй и ласковой, которая никогда и никому не причинила вреда. И… может… Может быть, я могу ей помочь с Джимми? Она была бы так рада, если бы он был здесь. Гибель ее семьи — исторический факт, который нельзя менять. Но, может быть, хотя бы Джимми… Ведь он никак не повлияет на историю…
Что, интересно, она думала, обращаясь ко мне с такой просьбой? Она получила свое «да», но неужели она всерьез могла надеяться, что я поверю в ложь про собаку?
Великая княжна вдруг схватила меня за руки. Глаза ее лихорадочно блестели:
— Мила, отправь меня туда! Одну! Я хочу быть с ними! Отправь! Ты можешь!
Да, могу. Доступ к информации, доступ к кодам, доступ к машине перемещений. Кто бы знал, чего мне это стоило. Целый год я была паинькой. Идеальная студентка, общественный деятель и замечательная рекламная картинка для Монархического союза. «Я не могла поступить иначе. А ты?» — гласила надпись на плакатах под моей приукрашенной стилистами физиономией. Сначала просто член партии, потом активный деятель, потом руководитель пятерки. Потом секции. Михеев, сначала настороженно присматривающийся ко мне, начинал все больше и больше напоминать довольного кота. «Вот видите, — говорил он, приглашая меня на беседы. — Все не так однозначно, как вы утверждали. Все в мире меняется, в том числе взгляды и убеждения». И я, скромно улыбаясь, признавала свои былые ошибки. Пик карьеры настал, когда я стала личным помощником и любимым аспирантом Председателя Монархического союза, его доверенным лицом, получившим доступ ко всем ресурсам Института времени.
— Я не могу!.. Я не хочу здесь… без них! — Княжна Анастасия уже кричала. Как бы не перебудила весь Институт.
— Тише, — жестко произнесла я, высвобождая руки. — Криком не поможешь.
На что, интересно, она рассчитывала, если бы все, чего я добилась, было бы правдой?
— Ну и пускай! Я все равно не буду править! И не хочу жить здесь!
М-да. Я бы на ее месте тоже не хотела.
«Великая княжна Анастасия, счастливо избежав гибели, нашла свое место в нашем мире», — наперебой распевали средства массовой информации, основательно задобренные денежными вливаниями Монархического союза. Статьи, интервью, фотографии. Вот Анастасия — примерная студентка Института времени. Вот она, смеющаяся, в кругу новых подруг. Вот в короткой юбочке на теннисном корте. Вот на прогулке в городе. Красивая рекламная картинка. А на деле — все по-другому. Институт времени — комфортабельная темница для узницы, которой некуда деться. Подруги — только лично одобренные Михеевым. Прогулки только с санкции Председателя Монархического союза. Легко держать под контролем молоденькую девушку, не разбирающейся в ситуации и не имеющей защиты в виде родных и близких.
Я запустила руку в свою сумку. Лицо Насти, увидевшей то, что я вытащила, застыло белой маской:
— Это?.. Что это?.. — заикаясь и боясь поверить, выговорила она. — Сколько их?.. Сколько браслетов?
— На всех, — просто сообщила я. Благо у меня-то возможностей было побольше, чем у подконтрольной великой княжны.
— Мила!.. — Настя закусила костяшки пальцев. — Мила!..
— Ну, тише, тише. Это ведь не все. Мы еще должны уйти и вернуться. Так что слушай внимательно.
Анастасия быстро-быстро закивала.
— Я настрою автоматику, и она выбросит нас в прошлое. Поскольку и ты, и я там уже были, а повторение нас в одной и той же точке пространства-времени невозможно, то тела нас тамошних и нас нынешних должны совместиться. Раз мы более поздний вариант, то память, знания и все, что мы с собой принесем — я имею в виду браслеты — будет при нас, — по крайней мере, я очень рассчитываю на это. Это еще одна непроверенная теория профессора Лебедева. Но если он угадал с первой, то почему бы ему не угадать и со второй? Во всяком случае, я готова рискнуть. — Твоя задача — раздать браслеты всем, кто находится в комнате.