ния работы полицейских» и «за гражданскую позицию».
Столь же колоритен и Кетополис. В нем нашлось место и сумасшедшему Вивисектору, и загадочному Канцлеру, офицерам и джентльменам, гангстерам и актрисам, «переделанным» и плетельщицам. Все они и прочие обитатели города живут в ожидании Большой Бойни – охоты на китов, которые угрожают самому существованию Кетополиса.
Необычный, атмосферный, изобретательный по структуре и в декорациях «Кетополис» был тепло принят читателями и отмечен «Золотым Росконом» как лучший фантастический роман года.
Этот роман-мозаика репрезентует все те черты, которые отделяют «цветную волну» от предшественников и современников. Показательно, что читательские отзывы о книге полны упоминаний произведений и писателей, вспоминающихся при прочтении «Кетополиса». Таково неизбежное следствие начитанности, влекущей за собой подражательность, и упоминавшейся уже литературоцентричности писателей из «цветной волны». Однако сюжеты и образы, вдохновившие авторов «Кетополиса», в процессе их переноса на страницы романа претерпели примечательные метаморфозы, которые с удивительной наглядностью подчеркивают еще одну особенность «цветной волны».
Хорошая иллюстрация таких трансформаций – «переделанные», чей образ (да и само название) восходит к «нью-кробюзонской» трилогии Чайны Мьевиля – лидера так называемых «новых странных», революционизировавших (во всех смыслах) жанр фэнтези. Так вот. В то время как для убежденного троцкиста Мьевиля «переделанные» (люди и иные существа, изувеченные для большей работоспособности или и вовсе – просто так) служат олицетворением рабочего класса и напоминают о классовой же борьбе, в «Кетополисе» они являются лишь живописной, экзотической диковинкой, предназначение которой – быть частью антуража и атмосферы произведения.
Действительно, авторы «цветной волны» предпочитают дистанцироваться от социальной реальности. Спрятаться от нее в вымышленных литературных мирах, как в пряничных домиках. Особенно заметна эта тенденция к бегству от реального в сравнении с произведениями «четвертой волны» отечественной фантастики, центральной темой которых была как раз социальная проблематика.
А вот тексты «цветной волны», как правило, внеактуальны и лишены примет современности, которые бы выходили за пределы бытовых подробностей и обращались к тому, что принято называть «повесткой дня».
Впрочем, и из этого правила есть исключения. Повесть Ивана Наумова «Мальчик с саблей» (2010) посвящена трагическим – и героическим тоже – событиям в бывшей Югославии (в повести скрытой за вымышленным топонимом «Тополина»).
Такое расхождение с «коллегами по волне» легко объяснимо: Наумов – писатель старшего поколения. Среди «цветной волны» он оказался «явочным порядком», в силу позднего, по современным меркам, литературного дебюта.
Выделяется Наумов не только тематикой произведений, но и уровнем писательского мастерства. Именно ему принадлежит лучший фрагмент «Кетополиса» – повесть «Прощание с Баклавским» (2010). Ее герой, старший инспектор Досмотровой службы Его Величества Михеля Третьего, борется с контрабандистами в гавани Кетополиса, защищая город от поставок галлюциногенного наркотика. Перипетии детективного сюжета вырисовывают фигуру Ежи Баклавский как персонажа, словно сошедшего со страниц нуара. Это герой, обреченный на поражение.
Образ защитника и стража типичен для произведений Наумова. Таковы оберегающие мирную жизнь жителей Тополины военные из повести «Мальчик с саблей» и Эрик Умберс из рассказа «Кресла Тани Т.» (2012), охраняющий мир от Тухлой Тени из своих кошмаров.
Таков и логист Дмитрий из «Рутинаторов» (2014), который пытается предотвратить распространение опасных устройств, способных манипулировать сознанием человека. И персонаж повести «Сан Конг» (2008), стоящий на страже туземных обычаев, сокрушаемых рациональной и технократической цивилизацией. Пусть силы неравны, но противостояние двух культур обернется общей катастрофой.
Подобные кросс-цивилизационные сценарии часто встречаются в творчестве Наумова. Например, рассказ «Обмен заложниками» (2005) из одноименного авторского сборника описывает сосуществование на далекой планете двух разумных биологических видов: людей и рептилий – шнехов. Увы, финал опасного соседства также трагичен. Даже взаимная любовь оказывается бессильной перед ксенофобией общества.
Противостоят друг другу два осколка земной колонии в повести «Созданная для тебя» (2012[18]), отмеченной премией «Малая Филигрань». Одни, полностью положившись на милость гостеприимной планеты, словно оказались в раю, где не нужно заботиться о крове и пропитании, – и потеряли память о своем прошлом, утратили смысл существования. Другие, жители «Мертвого пятна», сохранили упрямую верность человеческой цивилизации, но с каждым поколением выживание становится для них все более сложной задачей.
Судьба обоих миров зависит от колесача Хадыра, преодолевшего границу между ними. И хотя на сей раз писатель оставил читателя в неведении относительно выбора, сделанного персонажем, в дальнейшем Наумов будет более прямолинеен: цель его героев – защита существующего порядка вещей и положения дел, сохранение status quo.
В то время как персонажи Наумова охраняют границы, разделяющие миры и культуры, сам писатель легко пересекает выдуманную литературными сообществами, но существующую черту между фантастикой и «большой» литературой.
Наумов не только лауреат фантастических премий, но и финалист премии Белкина за 2010 год за повесть «Мальчик с саблей». Кстати, впервые эта повесть была опубликована в литературном «толстяке» – журнале «Дружба народов». Помимо «Кетополиса», Наумов принял участие в еще одном межавторском проекте – романе-буриме «Шестнадцать карт» (2012), где его соавторами стали Ильдар Абузяров, Герман Садулаев, Елена Сафронова и другие писатели.
Впрочем, пока хождения автора в мейнстрим следует считать пусть удавшимся, но экспериментом. Таким же исключением из правил «цветной волны», как обращение писателя к вопросам насущной реальности.
Однако если расширить рамки рассмотрения и выйти за пределы «цветной волны», обратиться к авторам того же поколения и также работающим в фантастическом жанре, то легко найти писателей, использующих инструментарий фантастики применительно к вполне реальным, современным и даже злободневным темам.
Один из таких авторов – писатель и кузнец Алексей Лукьянов.
Его рассказ «Жены энтов» (2014) с подзаголовком «Короткий рассказ о любви и ее отсутствии», опубликованный в электронном журнале «Континуум»[19], посвящен актуальной гендерной теме. И Лукьянов раскрыл ее полностью, в таком ключе и в таких выражениях, что вызвал и горячие обсуждения, и обвинения в подрыве моральных устоев.
Писатель вообще склонен к эпатажу. В одном из первых своих произведений, повести «Спаситель Петрограда» (2004), он смешал реалии современной царской России (такова альтернативная действительность по Лукьянову) и сказок Корнея Чуковского[20]. Противостояние наемного убийцы Крокодила Крокодиловича и кентавра-пролетария (впрочем, его пролетарское происхождение вскоре оказывается под вопросом) предсказуемо и превосходно оборачивается абсурдом и бурлеском.
Преображается жизнь обыкновенного бухгалтера Татьяны Константиновны из повести «Мичман и валькирия» (2005), впервые опубликованной в журнале Бориса Стругацкого «Полдень, XXI век». Визит таинственного незнакомца запускает череду экстравагантных происшествий, завершающихся счастливым обретением любви. Лиричной и трогательной историей любви оказывается и опубликованная в «Октябре» повесть «Жесткокрылый насекомый» (2008).
Лукьянов – удивительный мастер в умении разглядеть в прозе жизни возможность и даже неизбежность чуда, смешение обычного и удивительного.
Любопытно, что, в отличие от писателей из «цветной волны», проявление чудесного не требует иммиграции в волшебную страну. Чудеса и странности произрастают и на родной земле, среди родных осин.
Инверсия чудесного и обыденного осуществляется в обе стороны. Если серые до поры до времени будни персонажей «Мичмана и валькирии» внезапно раскрашиваются преувеличенно яркими событиями, то лихая постмодернистская реальность «Спасителя Петрограда», в которой сосуществуют кентавр, выступающий двойником Императора, и лидер группы «ДНК» Георгий Ювенальевич Шепчук, напротив, кажется обыденной и привычной. Также привычна и жизнь удивительных созданий – сикарасек из сюрреалистичной «Книги бытия» (2005), задающихся знакомыми вопросами об истине, бытии и смысле жизни.
И все же Лукьянов тяготеет к персонажам, которые не только для фантастики нетипичны, но и в поле зрения сегодняшнего мейнстрима попадают редко. Герои его цикла «Бригада» – не «авторитетные бизнесмены», как можно было бы предположить по названию, а обычные заводские работяги. А вот ситуации, в которых они оказываются, обычными не назовешь. В повести «Глубокое бурение» (2008), отмеченной персональной премией Бориса Стругацкого «Бронзовая улитка», метеорит уничтожает не только Кремль, но и правительство в придачу, а мужикам приходится рыть подземный ход в Америку с банальной целью обмена валюты. «Высокое давление» (2010) описывает другую – не менее ужасающую – катастрофу: вместе с телевидением, радио, Интернетом и сотовой связью из обихода пропали и матерные словечки, работать без которых оказывается решительно невозможно.
Эти байки из жизни рабочего люда (прототипами персонажей стали коллеги автора, живущего в Соликамске и работающего кузнецом) можно было бы отнести к жанру магического соцреализма. Но если в первом рассказе цикла «Мы – кузнецы, и друг наш – молот» (2008) задорный юмор напоминает, с поправкой на перемену мест, рассказы Генри Каттнера, живописующие дела семейки реднеков и мутантов Хогбенов, то и в «Глубоком бурении», и в «Высоком давлении» куда громче звучат сатирические нотки.