Михайло посмотрел на лучшего френда сквозь круглые очки, не мигая, и произнес с невозмутимой иронией:
– Хорошо. Только вот… стоит ли говорить столько слов по поводу пустяка?..
– Для тебя полторы тонны золота – пустяки?.. Правда?.. – Улыбка Гейзера мало походила на улыбку. – А вот для меня полторы тонны золота – не пустяки!.. Представляешь?!
Джордж хлопнул френда по плечу, поднял с песка одежду и стал одеваться. Михайло строго смотрел вслед, от иронии на лице не осталось и следа.
Лагерь представлял собой прямоугольную площадку площадью около двухсот метров. Вдоль одной стороны прямоугольника стояло десять палаток, такого среднего размера. Напротив палаток отвели место для лопат-ломов-топоров.
Палатка профессора, похожая высотой и формой на небольшой шатер, возвышалась особняком. Она стояла так, что из нее отлично просматривался весь лагерь.
Напротив профессорской палатки темнело костровище, посреди которого тлел костер, который денно и нощно поддерживали дежурные по кухне. Дежурных археологи назначали сами, по принципу очередности. Здесь же лежала посуда – общественная, в которой варили еду, и кружки-миски для личного пользования. Чуть поодаль стоял грубо сбитый из досок трехметровый обеденный стол, врытый в землю.
После сытного ужина археологи затеяли подкидного дурака. Дежурные Люся и Лада мыли ведро из-под чая и участия в игре не принимали. К слову, отличницы не одобряли карточных игр, даже самых безобидных. Джордж и Михайло отошли в сторонку и, делая вид, что интеллигентно кушают ириски, обменялись репликами. Для конспирации они действительно съели по конфетке, и Гейзер попросил Светоча немного подождать. Джордж только…
– Я только удовлетворю позывы своей задницы, а потом сядем и основательно пораскинем мозгами, как дальше быть с золотом. Хорошо?
– Попы, – странно отреагировал Михайло.
– Ч-что?
– Ну-у… нужно говорить – «попа» или «анальный проход», – пояснил ботаник. – То слово, которым ты обозначил часть своего тела, грубое, точнее, не совсем этичное.
Гейзер озадаченно нахмурился.
– Хмм… Не ведаю, что у тебя, Михайло Васильевич, находится под спиной, но у меня там задница! И тебе нужно запомнить – как задницу ни обзови, она все равно останется задницей и ничем иным!..
Джордж отошел в кусты, обронив напоследок:
– Буду через десять минут!
Михайло повернулся почувствовав на себе пристальный женский взгляд. Его рассматривала Олесия Магнитсон. Девушка стояла в другом конце лагеря, дабы не привлекать к себе внимания археологов, и манила Светоча нежным пальчиком.
– Пойдем к тебе в палатку, – почти телепатически услышал Михайло ее ласковый голос.
Гейзер положил лопух на желтую кучку, встал, натянул штаны, почесал зад и пошел по тропке к лагерю.
На порядком истоптанной траве проступали буквы: «Г. Д.!». Восклицательный знак осталось выложить наполовину.
Джордж вернулся в лагерь и увидел здесь ту же самую картину. Время на природе течет неспешно, и мало что меняется. Это в городе, идя в магазин, ты видишь целую машину, а идя из магазина – машину разбитую. Чем меньше рядом цивилизации – тем меньше рядом перемен!
Дежурные Люся и Лада все мыли посуду, только уже ведро из-под каши. Археологи за столом все играли в карты. Только Светоча не наблюдалось.
– Михайло Васильевич! Ты куда ушел?! Отзовись! – крикнул Гейзер во весь голос.
– Тише, Джордж, – пожурил Гриша Масленкин. – Михайло Васильич уединился в палатке с Олесией.
– Наконец-то решился потерять невинность! – поддержал Тимофей Рыжиков.
– Ага! – ехидным смехом прыснула Томочка Любимая.
Длинный Вася переводил рыбий взор туда-сюда.
– Вы что, не рады за Светоча? – неожиданно сказала Настя Тихонова.
Она демонстративно встала и отошла, бросив свои карты.
Гейзер как само собой разумеющееся воспринял все реакции археологов, но реакция Насти его удивила. И заинтересовала, вот и удобный повод с нею поболтать. Просто поболтать. Эх, если б не срочное дело, связанное с золотом!.. Сейчас нужен Светоч, а Настя подождет.
Михайло Васильевич Светоч впервые в жизни сосредоточенно совершал телодвижения, необходимые для продолжения рода человеческого. Очки с круглыми стеклами лежали на женских трусиках – невдалеке. Под Светочем сладко стонала Олесия Магнитсон. Топик девушки был задран к подбородку, груди свободно подпрыгивали при каждом толчке.
Рядом раздался деликатный кашель.
Светоч немедленно прекратил фрикции. Олесия страстно схватила его за бока:
– Давай-давай, Миша! Ну ты чего?!.
Светоч, близоруко щурясь, смотрел вбок. Олесия тоже посмотрела вбок. В полуметре от любовной парочки сидел Гейзер. Он сказал просто, подчеркнуто обращаясь к Светочу:
– Я уже целых пять минут сижу. Жду, когда ты закончишь.
– Ты, Гейзер, совсем спятил! – визгливо крикнула Олесия. – Слезай, чего разлегся! – пихнула очкарика.
Тот неловко сполз с девушки, подхватил очки. Дужки запутались в кружевах трусиков.
Олесия натянула топик, оправила юбку, метнулась к выходу, прошипев:
– Скотина ты, Джордж!
Светоч разъединил дужки и кружева, надел очки, натянул спущенные трико и кротко сказал:
– Ты испортил наши с Олесией отношения. Надеюсь, ты это понимаешь и тебе стыдно. Просвещаю, я хочу на ней жениться!
– Да ладно? – усмехнулся Гейзер. – На Леське? И когда же ты принял такое решение? За те полчаса, что мы не виделись?
– Еще год назад, – с превосходством ответил Светоч. – Олесия мне давно нравилась, просто не знал, как к ней подступиться.
– Просто подошел бы и предложил переспать, – просветил Гейзер. – Что у Леськи отличная давалка, знает половина исторического факультета!
– Ч-что?.. Ты мне ничего об этом не говорил!
– Ты ведь не спрашивал, я и не говорил, – озадачился Гейзер. – И еще я думал, что ты в курсе.
– Я не в курсе, – погрустнел ботаник.
– Зато теперь… в курсе, – утешил Гейзер. – Леська, видно, совсем оголодала на раскопках. Даже на такого, как ты, кидается!
– Что ты имеешь в виду? – насторожился Светоч.
Гейзер немного смутился. Полез в карман за ириской. Ничего не ответил.
– Что, блин?! – наезжал Михайло, расправив узкие плечи. – Что хотел сказать?..
Гейзер прожевал конфетку, с наслаждением прикрыв глаза. Потом резко глаза открыл и задушевно ответил:
– Я хочу сказать, что… как ты можешь спокойно прыгать на дефке[1], когда невдалеке лежит золотая лошадь весом в полторы тонны! И знаем о ней только мы. К нашему взаимному счастью, я не занимался ерундой, и мой мозг усиленно работал. В голову пришли мысли, и я хочу поделиться ими с тобой!
Очкарик вытащил у френда из кармана ириску, основательно зажевал. Всучил Джорджу фантик и заметил:
– Нельзя коня оставлять здесь долго. Его еще найдут! Восемьсот лет золото лежало в земле, но сейчас, похоже, настал момент находок.
Джордж раскрыл полы палатки и выкинул фантик. Светоч успокоил нервы и готов к диалогу. Вперед!
– Надо отдербанить копыто, что торчит из косогора. Оно слишком бросается в глаза. Встает тактический вопрос – как это сделать? – спросил Джордж. И сам же и ответил: – Можно взять кувалду и бить по копыту до тех пор, пока оно не отломится!
– Золото – мягкий металл, – выдал справку Светоч. – Он не ломается, а гнется.
– Черт! Тогда… я придумал отпилить ногу. Только у нас нет ножовки по металлу.
– Зато есть у профессора, – просветил ботаник.
– Отлично! Надо украсть инструмент.
– Не надо. Профессор даст по моей просьбе. Навру ему чего-нибудь…
– Договорились, – кивнул Гейзер. – Ночью произведем отпил. Золотое копыто спрячем в вещах. Стену косогора, где лежит основная туша, заделаем мокрой глиной. А потом… надо отпроситься у профессора домой, типа заболели.
– Экспедиция и так уедет домой, – поправил Светоч. – Через два дня. Поэтому не вижу причин для лишних сложностей…
– Как это? – удивился Гейзер. – Нам еще неделю здесь париться. Курган выкопан только наполовину, а пока не отроем его весь и не вскроем могилу монголо-татарина, ни шагу в город!
– Положись на меня, – попросил Светоч. – Через пару дней экспедиция уедет в город, я гарантирую!
Джордж испытующе глянул на очкарика. Светоч не похож на парня, способного что-либо гарантировать. Кроме гарантии положительной отметки в зачетке. Если, конечно, ты у него списал ответ на билет. Однако золото меняет не только людей, но и отличников… К тому же Михайло Васильевич хлипок внешне, да крепок внутренне. Самые «продуманные» парни – это ботаники, на самом-то деле!
– О’кей, – решил довериться интуиции Гейзер. – Мы увозим копыто в Астрахань! Там золото продаем дельцу, который не задает вопросов. На вырученные деньги покупаем тачку, приезжаем, пилим коня бензорезом. Все так?
– Все так, – подтвердил очкарик. Рука нечаянно тронула трусики, забытые Олесией… медленно сжала. Мысль перестроилась на другую волну.
– До ночи! – подмигнул Гейзер, намереваясь вылезти из палатки.
– Постой! – попросил Светоч, тиская кружева. И быстро спросил: – Ты Олесию… любил?
Гейзер захотел соврать, но понял, что врать в итоге не хочется.
– Нет, – вымолвил он с неохотой. – Мы с Леськой лютые враги.
«С тех самых пор, как она отказала! Единственная из тех, у кого он просил. Весомый повод, чтобы записать девушку во враги!» – шепнула совесть Джорджа.
Но мысли, продиктованные совестью, станет озвучивать только психически больной. Даже лучшему френду…
– Сегодня Олесия второй раз меня заметила! – поделился радостью Светоч. – За все время знакомства…
– А первый раз когда? – без интереса спросил Гейзер.
– В прошлом году! Спросила годы правления Ивана Калиты!
Джордж отбросил дурацкие мысли о своей мужской несостоятельности. Ухмыльнулся в привычной манере.