– Жижецкий замок – слабый, но в одном переходе – Торопец с сильным отрядом.
– Я! Я! – пробует встрять в разговор Одинцовский, но неудачно, Богдан игнорирует его, обращается ко мне:
– Велиж ты сжег.
– И что?
Брат медлит, но все же отвечает:
– Надо новый замок строить. За Усвятами, в междуречье Ловати и Усвячи, где волок, прямо на развилке тракта. Там торговля идет. И с Новгородом, и с Ригой.
– Тьфу, балабол! – Василий еле сдерживает гнев. – Ты там был хоть раз? Ты развилку эту только на рисунке видел, олух! Какой замок среди болот?
Но Богдан не сдается:
– Замок не замок, но если укрытие найдем, купцов сможем пощипать.
– Ты надоел мне с этим за зиму!
Оба брата вскакивают. Анна поднимается, чтобы уйти, и отец Даниил тут же занимает ее место на бревне:
– Спасибо, дочка.
И добавляет громко:
– Есть другая мысля, – убедившись, что все умолкли и готовы слушать, продолжает: – Вы все видали короля Казимира? Он моложе меня, а выглядит плохо. Старый совсем. Вы в войске служили, соседи вас знают, нужно готовиться к сейму. Скоро у нас будет новый великий князь. Мы – людишки маленькие, повлиять на выборы не сможем. Батя ваш с заговором неверно оценил силушку свою.
– С заговором? – сипит Савелий. – Ты! Ты…
Такое ощущение, что он заполняет собой всю поляну.
– Дай ему договорить, – цедит сквозь зубы Василий.
– Пущай сейм новому князю наказ свой предъявит. Волю шляхецкую. Вот дайте мне грамотку, объеду соседей, погутарю с каждым.
– Батю-то грамотка такая и погубила. Не договариваешь ты, старец. Ой не договариваешь!
Все смущаются проницательности Василия. Богдан подхватывает:
– И что говорить будешь соседям?
– Чтобы новый великий князь православие защитил. Шляхта русская всем миром за веру отцовскую встанет, и князь уступит. Увидите.
– А православие – это кто? Кто будет в ухо великому князю по-православному шептать? Ты, что ли? – Василий не выдерживает, вскакивает и, грузно ступая, делает несколько шагов туда-сюда. Останавливается возле батюшки. Отец Даниил тоже встает:
– А хоть бы я.
Мне не видно, но явно священник и мой старший брат стоят лицом к лицу, как равные.
– Вот паства ко мне за житейским советом приходит, чтобы по-божески поступать научил… И власть что панская, что княжеская така же должна быть… По божиим законам… Не могу красиво сказать… Тогда всем легчей житься будет. Если и пастыри, и паства божиих правил переступать не будут. Вон князь московский народ свой гнет! Нас король польский гнет! Вуния эта. Тьфу!
– Использует он вас, – вмешивается Савелий. – Как меня использовал.
Я не понимаю, о чем говорит дядька.
– А ты? Ты мальца этого не использовал? – Но подойти к Савелию батюшка не решается.
Я так и не понимаю: о чем они говорят?
– Не надорвешься, старый? – удивляется Богдан, но Василий перебивает его:
– А с чего ты взял, батюшка, что тебе наша грамотка поможет? Мы – кто? Сбежавшие из королевского застенка дети казненного мятежника, наследства королем лишенные. Ну кроме Юрка, конечно. С чего ты взял, что шляхта поверит письму нашему? И как мы его подписывать будем? Все разом? На землю нашу нужно твердо встать! Кому-то одному. Взять под руку. Смердов, холопов, города. Ильиничей выгнать. Соседи признают нас последними. После Казимира. А покамест браты мои глупости предлагают. Один бунт смердов решил затеять, другой купцов грабить. Андрей, ты почему молчишь?
– Смердам нет дела до ваших планов, здесь нужна Божья воля, – встревает отец Даниил, но Андрей все-таки отвечает на вопрос брата.
– Королю… живому королю Казимиру нужен сильный союзник войну против московитов вести. Или кто-то из нас, или Ильинич. Думается мне, – Андрей подражает отцу Даниилу говором, – что все уперлось в Хозяина леса. То и будет божья воля.
Андрей воодушевляется от собственной мысли и начинает говорить горячо:
– Вот ты, Василий, с Казимиром помириться хочешь. А король простит нам отцов грех, коли мы силу свою ему докажем. Успокоим смердов, наберем боевых холопов, малой Ильинич сам из наших замков уберется!
– Ильинич лучше вас это понимает, – встревает Анджей. – Расскажи им, батюшка.
– Что? – не понимает священник.
– Что услыхал в Торопце.
– А, это… Младшой Ильинич того… Взмыленный как лошадь. Разругался с воеводой, наплевал на запоры. Самолично уехал в Вильно за подмогой. Сказал, что лес надо вычистить. – Отец Даниил шамкает губами, о чем-то думает, а потом продолжает: – Смерды поддержат того, кто усмирит Хозяина. Или уйдут к московитам.
– Что ж ты его своей молитвой не усмиришь?! – кричит Богдан.
Чьи-то мягкие шаги, Анджей останавливается около него, голос звучит примирительно:
– Давайте, княжичи, я немного расскажу вам, что к чему.
Одинцовский становится на отшибе, как учитель над всеми:
– На юге в сотне верст отсюда идет война. Литовцы с Русью схватились за Верховские княжества. Тамошние князья уходят под руку Москвы. Почему вас Казимир не тронул, понятно?
Никто не отвечает.
– Основные вотчины старших Друцких рядышком. Луцкие земли западнее Верховских. Казимиру не нужно, чтобы они к Ивану Московскому следом перекинулись. Вы были заложниками. А ты, Юрий Дмитрич, их освободил.
– И что дальше?
– Ян Ильинич, которому ты был обещан в зятья, но сбежал, сейчас ведет сюда хоругвь из Вильно. Зачем? Понятно, что королю Казимиру нет никакого дела до беглых смердов и засилья волков в здешних лесах. Отряд Ильинича нужен для войны. Здесь можно больно укусить русского государя. На север от твоих земель – новгородские Великие Луки. Иван Московский подчинил себе Великий Новгород недавно. На Восток – Тверь. И пяти годов не прошло, как Иван штурмовал ее. Отец Анны Иоанновны, князь Холмский…
– Ого! – восклицает Богдан, но шляхтич продолжает:
– …покойный от него бежал на Запад. Может статься, что русскую границу особо никто защищать не будет. Понятно, что Ян – воевода неопытный, войну вести – это не белок стрелять в лесу, но и задача у него несложная. Отвлечет на себя полки Ивана – сослужит службу Казимиру. А что заодно вычистит округу от нечисти и смердов прижмет к ногтю, так за то его никто корить не будет. Встанет на вашей земле. И Ильинич не верит в Хозяина леса. Или не шибко верит. Так что ваш черед делать ход, князья.
– Эй, пес безродный, ты нас не подталкивай! – Анджей раздражает Василия, и тот не может смириться с присутствием старосты-поляка. – Ты все-таки ответь, почему через лес ночью не побоялся идти? Тоже в Хозяина леса не веришь?
– А чего мне бояться? Я старого князя не предавал. Хозяин леса мне мстить не будет.
Шляхтич вызывающе смеется.
– Ты считаешь, это месть? – Богдан подталкивает полено в костер.
– Да! Собрал все сказки, что смерды рассказывают. Сами посудите. Отец ваш жив был – Хозяин леса был сказкой. Если кто и пропадал в лесу, так то могло случиться по любой причине. И редко такое случалось.
– Нечего по лесу по ночам шастать, – перебивает Савелий.
Но Анджей продолжает невозмутимо:
– Кого Хозяин после смерти Дмитрия Велижского порвал первым? Стефана, который к Роману Ильничу с доносом на Друцкого прибежал.
– Донос был ложный! – зачем-то встреваю я, но никто не обращает на меня внимания.
– Потом Ильинич старший со своим отрядом. Голову сохранил, но разума лишился. И кто больше всех Хозяина боится? – Одинцовский сам отвечает на свой вопрос: – Холопы замковые.
– Те, кто в Веже сгорели? – Василий перебивает шляхтича. Старший брат успокоился и сел на свое место.
– Гладко рассказываешь, – хмыкает Андрей. – Почему тогда смерды из весок скотину на север отгоняют? Их же Хозяин трогать не должен.
– И отец мой при чем? Его за что? Он вообще в ваших краях не бывал, – подает голос Анна.
– Не знаю. Не могу на все вопросы ответить. И откуда столько волков за лето появилось? Понять не могу. И как они с Хозяином леса связаны? Не знаю.
– У Хозяина леса с Дмитрием Велижским был договор, – задумчиво произносит отец Даниил.
– Это обвинение?! – восклицает Василий.
– Байки! – вместо священника отвечает Андрей.
Все замолкают, глядя на огонь, но батюшка отвечает:
– Господь же создал бесов. Может, и Хозяин леса, нечистая сила, не случайно бродит по лесам.
– Что селянские байки об этом договоре говорят? – вкрадчиво уточняет Савелий у шляхтича.
– Такой договор будто бы был. – Анджей волнуется.
– Был… – соглашается дядька, – а по какому праву?
– По праву крови! – Шляхтич принимает игру Савелия.
– Так что, князья Друцкие, что делать собираетесь? Земли-то пока ваши. По праву. – Дядька мой явно дразнит братьев.
Снова все умолкают, и разговор возобновляет Андрей:
– Хозяин леса с незапамятных времен тут живет. С дохристианских.
– Что это значит? – Василию любопытно.
– Древняя нечистая сила.
Савелий давится смехом. Богдану тоже смешно:
– Во объяснил!
– Я про то, что, можа, ему жертва нужна? – поясняет Андрей.
– Человечья? – уточняет Богдан.
– Свят-свят-свят. – Но отец Даниил ничего не уточняет, но и не возражает.
– И что? Наш батя человечью жизнь ему принес в жертву? А то мы не ведаем, – бойко отвечает Андрей. – Но что это меняет? Понятно же, что вы, братья старшие, с гонором побежите сейчас Хозяина леса искать, договариваться с ним. Право крови своей доказывать.
– Эка хватил! – сокрушается Василий, но ведь Андрей, похоже, прав.
– А я предупреждаю, что вместо разговора может случиться кровавая баня, – заключает третий брат.
– Сам не пойдешь, что ли? – Богдан зло ухмыляется.
– После вас?
– А что? Я бы сходил! Где этот зверь обитает, видел его кто?
– Я! Я видела. – Анна возвращается к костру. – Медведь то. Огромадный.
– Видела… – Богдан, похоже, завидует. – Ну что ж, Вася! Ты первый. Если что не выйдет, я следом пойду.
– И где искать будете? – Мне обидно, что мои права младшего сына Дмитрича забыты братьями.