и бортинженер корабля Леон Батлер.
– Прежде всего СРАМ[9]! – отрезал капитан Бугров. – Подойдем к Афродите, сделаем облет, и будет вам застолье.
– Ура! – откликнулись самые молодые члены экипажа – Иван Ломакин, оператор вспомогательных систем, и Альберт Полонски, второй навигатор; первому исполнилось двадцать пять лет, второму – двадцать восемь.
Женщины на борту «Дерзкого» – Фьоретта Месси и Карла де Лонгвиль – промолчали.
Афродита облетала Глаз Гефеста по орбите радиусом тридцать миллионов километров. Но так как звезда была карликовая, меньше Солнца втрое, температура на поверхности планеты действительно не превышала допустимых для жизни значений и практически везде, будь то север или юг, держалась в пределах двадцати – тридцати градусов по Цельсию.
Но космолетчиков ждал сюрприз, о котором они и помыслить не могли. Вернее, три сюрприза. Первый: в системе оказалось не семь планет, как утверждали астрономы, а семнадцать. Второй: спектр звезды за время путешествия изменился, она перестала быть оранжевым карликом, превратившись в красный. И третий, самый неожиданный: Афродита оказалась на месте, но воды на ней не было совсем! Видеосистемы корабля повсюду фиксировали песчаные пустыни преимущественно барханного типа, горные цепи, плато, каньоны, русла высохших рек и поля кристаллической породы, похожей на солевые отложения.
– Этого не может быть! – высказал свое мнение озадаченный начальник экспедиции. – У нас на руках выводы астрономов: планета должна быть на девяносто процентов покрыта водой!
– Может, это другая планета? – неуверенно предположил астрофизик и ксенолог экспедиции Джонатан Шампинолли, которого друзья прозвали Шампиньоном за цвет лица и шапку белых волос.
– Что значит не та? – осведомился капитан Бугров.
– Мы ищем в поясе Голдилока, а она ближе… или дальше. Здесь крутятся еще шестнадцать планет.
– Все они – либо каменные шары, либо газовые гиганты, – возразила геолог, единственная женщина экспедиции Карла де Лонгвиль.
– Тогда это другая звезда, – развеселился второй навигатор экипажа Альберт Полонски. – Мы промахнулись!
– Пилот! – одернул молодого человека капитан Бугров. – Не болтайте чепухи!
– Прошу прощения, капитан, – смутился Полонски.
– Надо все наши силы бросить на изучение феномена, – сказал главный археолог экспедиции Томас Нурманн. – Изменение состояния планеты представляет собой некую таинственную аномалию. Все случилось буквально за те самые четыре месяца, что мы летели сюда. То есть за это время Афродита потеряла океаны и превратилась в пустынный объект наподобие нашего Марса, разве что вдвое большей массы. Ни одна известная мне астрофизическая теория не допускает подобных сбросов. Что-то случилось, какая-то жуткая катастрофа, и мы должны быть очень осторожными в наших изысканиях.
– Вы ошибаетесь, коллега, – мягко заметила Карла де Лонгвиль.
– Не понял.
– Процесс исчезновения Кеплера-666 и его планет стал виден нашим астрономам спустя шестьдесят шесть лет. То есть со времени этого явления прошло именно шестьдесят шесть лет. И мы прилетели сюда после прошествия шестидесяти шести лет плюс четыре месяца нашего собственного перемещения. То есть вода исчезла именно за эти годы, а не за четыре месяца.
Нурманн ответил не сразу, явно огорченный своим поспешным выводом:
– Вы правы, Карла, я не подумал. Но все равно за шестьдесят шесть лет выветривание не превращает искусственные объекты и природные формы в сглаженные структуры, какие мы наблюдаем на Афродите. Для этого должно пройти много тысячелетий.
– Необходимо проверить остальные планеты, – сказал Шампинолли. – Если и они претерпели изменения такого же рода, значит, налицо некий процесс.
– Этот процесс закончился, – бесстрастно сказал старший навигатор корабля Андрей Нарежный. – Стоит поискать недалеко от Афродиты водяной шар.
– Что вы имеете в виду, коллега? – спросил Нурманн.
– Если с Афродиты сошли воды…
– Вы хотите сказать, она родила? – фыркнул Ломакин.
– Иван! – осадил оператора капитан Бугров.
– Простите, Виталий Семенович.
– Продолжайте, Андрей.
– Астрономы не могли ошибиться, планета была покрыта водой, и если с нее каким-то образом содрали водную оболочку, она должна летать в системе, как гигантский водяной шар.
– Скорее ледяной.
– Пожалуй.
– Но процесс может повториться еще раз, – сказал Нурманн. – И кто знает, устоит ли защита нашего корабля.
– Устоит! – уверенно ответила Фьоретта Месси. За время полета она сдружилась с Карлой де Лонгвиль и часто в спорах принимала ее сторону.
– Объявляю рабочий формат! – сказал капитан Бугров, чье слово было решающим в любых дискуссиях. – Продолжаем работать в режиме СРАМ! Корабль выходит на круговую орбиту в пределах высот от трехсот до пятисот километров над поверхностью планеты для поиска причин исчезновения воды на Афродите. Полеты к другим планетам откладываются, у нас есть телескопы и дистанционные измерительные комплексы, вот ими и пользуйтесь.
– А посадка на Афродиту предусмотрена? – заикнулся Томас Нурманн.
– Нет! – отрезал капитан Бугров.
– Ну хотя бы позвольте опуститься на планету на катере. Вдруг обнаружим какие-нибудь неприродные структуры?
– Если обнаружим с орбиты что-то интересное, посадка возможна. Что вы подразумеваете под «неприродными структурами»?
– Здесь могла быть жизнь.
Капитан Бугров помолчал.
– До тех пор, пока не будет определена причина столь резкого изменения облика планеты, все исследования и наблюдения будем вести с орбиты.
– Это не совсем правильно, – опечалился Шустов.
Капитан Бугров смягчился.
– Если понадобится провести измерения непосредственно на поверхности Афродиты, возможны кратковременные рейды на катерах.
– СРАМ, да и только! – проговорил Томас Нурманн огорченно.
Остальные члены экспедиции и космолетчики спорить с капитаном не стали, хотя многие из них и считали, что он перестраховывается.
Шесть дней корабль без устали наматывал витки вокруг «усохшей» Афродиты. Шесть дней безостановочно трудились люди, компьютеры и научные модули, собирая информацию о планете, внезапно потерявшей океаны воды, и о пространстве системы Глаза Гефеста, угрюмо следившего за посланцем Земли.
Наблюдения за другими планетами системы показали, что все они не имеют не только воды, но и атмосферы, за исключением трех гигантских планет окраины Кеплера-666, представлявших собой газовые шары размером с Юпитер. Однако с уверенностью сказать, что их нынешний облик как-то связан с пронесшимся по окрестностям Глаза Гефеста «водовысасывающим штормом», было нельзя. Данных о физическом состоянии планет у исследователей не было.
Еще больше поразила членов экспедиции сама Афродита.
Снимки, сделанные с высот трехсот пятидесяти километров, неожиданно показали в пустынях целые россыпи странных формирований, нечто вроде «каменных лесов» и «садов камней», объединенных в своеобразные «города». А когда в атмосферу планеты опустились дроны и автоматические исследовательские комплексы, к экранам корабля прилипли не только ученые, но и за интригованные члены экипажа космолета.
Картины открывались и вправду ошеломляющие! Причем с одной стороны – одинаково организованные, образующие регулярные фрактальные структуры, с другой – отличающиеся друг от друга геометрией скал. Но все эти скалы так походили на некие осмысленные фигуры, на «скелеты динозавров» либо на утонувшие в песке сооружения, что у зрителей невольно сложилось впечатление – Афродита представляет собой колоссальное кладбище!
Впрочем, кроме своей удивительной формы, «скелеты» и «сооружения» не отличались по составу от горных пород или песчаных дюн, из которых выглядывали вершины этих образований. Во всяком случае, замеры, сделанные беспилотниками и роботами на поверхности планеты, не выявили отличий в материалах странных конструкций и скал. Природа словно посмеялась над людьми, предъявив им объекты, похожие на фигуры живых существ либо на искусственные сооружения, хотя ничего живого или искусственного в них не было.
На одиннадцатый день пребывания «Дерзкого» в системе капитан Бугров выдал разрешение начать исследования планеты непосредственно на поверхности Афродиты, в районах, вызвавших наибольший интерес у членов экспедиции. Сажать космолет на планету он не стал, несмотря на отсутствие явных признаков опасности в пределах контролируемого пространства, поэтому на пилотов «Дерзкого» Ивана Ломакина и Альберта Полонски ложилась дополнительная нагрузка – пилотировать десантные шлюпы класса «трансформер».
Правда, оператор беспилотников и исследовательских модулей Филипп Каледин тоже был пилотом первого класса, водившим в том числе и шлюпы, и Бугров разрешил ему занять место пилота второго катера.
В первую пилотируемую экспедицию на Афродиту отправились сразу два шлюпа. Решено было посетить плато в северных широтах планеты, получившее название Заводские Столбы, и пустыню в южной части Афродиты, засеянную скалами «растительных» форм, получившую название Каменный Лес.
Кресло пилота первого шлюпа под номером «01» занял Иван Ломакин, блондин с голубыми глазами, второго, под номером «06» – Филипп Каледин, брюнет с роскошной прической «под рыбью чешую» и с теплыми карими глазами.
За время полета молодые парни сдружились и пообещали во всем поддерживать друг друга.
Из ученых экспедиции в первом шлюпе разместились Шустов и Нурманн, во втором – Карла де Лонгвиль и Шампинолли.
– При малейших признаках опасности сразу назад! – приказал капитан Бугров железным голосом. – Промедление буду считать неподчинением инструкции со всеми вытекающими! Как поняли?
– Будет исполнено! – браво отрапортовали Каледин и Ломакин.
«Дерзкий» один за другим сбросил шлюпы в дымное марево атмосферы Афродиты, и восьмиметровые аппараты, похожие на гигантских горбатых скатов, но умеющие менять форму в зависимости от внешних условий, устремились к границе тропосферы и дальше вниз, в плотные воздушные слои, насыщенные азотом и кислородом почти в тех же пропорциях, что и земной воздух.