– Здесь нужно применить хитрость, смелое механическое решение. – Эакид огладил бороду. – Я слышал, что слоны боятся огня.
– На них ведь броня! Мы уже пробовали подожженные копья. Это бесполезно. И шум их не пугает. Все впустую!
– Свиньи, – прокаркал грек.
– Что?!
– Горящие свиньи.
– Какие еще свиньи? Дядюшка, не помутился ли от вина твой разум?
– Хорошо, тогда скажи как есть.
– Нет! Это уж совсем… В это никто не поверит. И откуда вообще взялся этот бред про свиней?
– Это предложил некий Агафокл из Сиракуз.
– Как?! Тот самый?
– Нет, тот умер. Просто Агафокл. Он довольно занятный плут, торговец, немного философ, немного геометр. Сам себя называет бескорыстным борцом за звонкие таланты. Я посылал его в греческий лагерь смотреть и слушать.
Когда он вернулся, то стал убеждать меня, что мы с ним братья, дети стратега Дамокла, и поэтому я срочно должен купить у него амулет от египетского проклятия. Я отказался. Тогда он сказал, что знает, как справиться со слонами. Я заинтересовался и заплатил ему. Он предложил взять стадо свиней, обмазать их смолой, поджечь и напустить на слонов. Мол, те испугаются, смешают строй, и дело будет сделано.
– Постой-постой… эффект неожиданности. Что-то такое было еще у персов. – Консул воспрял духом, улыбнулся. – А ведь это может сработать! Это они проглотят! Только вот что… нельзя, чтобы эта идея исходила от римлянина. Побеждать путем уловок в этом нет чести.
– Так оставим идею за автором. Он грек, а хитроумие всегда было свойственно моему народу.
– Ты говорил, что он проходимец и плут, не станет ли он мутить воду, требовать денег за молчание?
– Нет, мой господин. Несколько человек подтвердили, что он погиб в самом начале сражения. Раздавлен э-э… колесницей Юпитера.
– Прекрасно! Хотя… он мог бы стать неплохим советчиком. Что еще этот Агафокл говорил о слонах?
– Еще он говорил, что слоны боятся мышей.
– Что?!
– Мол, у них со слонами давняя вражда. Мыши прогрызают слоновью кожу, добираются до сердца, и гигант умирает.
– Мыши?
– Да, мой консул.
– Слонов?
– Он так сказал.
Тут железная воля консула дала слабину, и он захохотал громко, заливисто, с похрюкиванием и подвыванием. И дело здесь было не только в слонах и мышах. Так покидало Публия напряжение двухдневной битвы. Отсмеявшись, консул посерьезнел и сказал фразу, которая потом много лет передавалась в роду Эакида из Гераклеи:
– Свиньи угодны мне, а значит – угодны Риму!
– Вина! Вина богоравному Пирру!
Мальчик-раб ухватил кувшин и опрометью кинулся к большому пифосу, вкопанному у царского шатра. Наполнил сосуд темной жидкостью и устремился обратно. Стараясь не расплескать вино, плечом приоткрыл полог и осторожно проскользнул внутрь. Обнаженный до пояса полководец метался по шатру, словно дикий леопард в клетке. Правое плечо царя покрывала повязка. Свежая рана еще кровоточила. Могучий, бородатый, огненно-рыжий, Пирр и правда походил на полубога. Виночерпий некстати вспомнил историю о том, как пьяный гоплит решил овладеть юным наследником молоссов и Пирр голыми руками вырвал у того мужской корень.
– Я ведь приказал подать вино! Ага! Вот! – Мальчик протянул сосуд на вытянутых руках. Лишь бы ничего не оторвали. Пирр схватил кувшин и тут же стал пить, по-варварски, не разбавляя. Раб завороженно следил, как ходит туда-сюда острый кадык, как струйки вина мешаются с царской кровью.
В шатре, помимо царя и виночерпия, было еще двое. У стола со свитками примостился философ Киней, советчик царя в делах стратегии и дипломатии, в глубине над походным жертвенником склонился некромант Теодот. На небольшом алтаре лежали части животных и растений. Курились колдовские травы.
Царь допил вино, отшвырнул кувшин и обернулся к предсказателю.
– Ну поведай нам, боговдохновенный Теодот, кто из олимпийцев явился на поле боя? Кому из бессмертных понадобились мои слоны?
– Предсказания туманны, мой царь. Вот эта брызжейка вместе с вот этим голубиным крылом походит на трезубец, что указывает на могучего колебателя тверди Посейдона. С другой стороны, это корневище и лужица крови сходны обводами с капищем Молниевержца близ Додоны. Может быть, что сам Дий Великий явил нам милость свою.
– Иными словами, ты не знаешь! – Пирр навис над Теодотом. – Смотри, как бы тебе не пришлось гадать по собственным внутренностям, некромант!
– Если мой царь позволит, я бы хотел поделиться своими наблюдениями, – подал голос Киней.
– Многомудрый Киней, твой ум и красноречие не раз приносили нам легкую победу. Я всегда рад выслушать тебя, – улыбнулся Пирр.
– Я не хотел бы оспаривать прорицания ведомого богами Теодота, однако мне представляется, что явление, которое мы наблюдали, имеет не божественную, а механическую природу.
– Чушь! Святотатство! – некромант вскочил из-за стола.
– И я так подумал сперва, когда мне пришла эта мысль, – закивал Киней, – но взгляните сюда, я зарисовал виденное нами. Оно имеет правильную геометрическую форму. Нечто вроде перевернутого вытянутого блюда. А когда оно опустилось на поле и стало собирать слонов, по краям появилось восемь подпорок. И тут я подумал: если бы Отец богов явился к нам лично, вряд ли ему понадобились бы подпорки.
– Я видел похожие блюда в Карфагене, на них подают осьминогов. – Любопытный Теодот не выдержал, подкрался сзади и теперь выглядывал из-за плеча полководца.
– Карфаген… – Пирр задумчиво разглядывал рисунок. – Они одни плавают во Внешнее море. Что за страны могут лежать у края мира? Какие чудеса скрыты на Оловянных островах?
– Платон в диалоге Тимей упоминает расу атлантов, – закивал Киней, – их остров лежал сразу за Геркулесовыми столпами. Говорят, их корабли плавали по воздуху.
– Значит, это что-то вроде триремы? А где же тогда весла? – вклинился в разговор Теодот.
– У Деметрия Полиоркета была осадная башня, которая могла двигаться сама по себе. Я видел ее своими глазами. – Пирр снова заметался по комнате. – Выходит, боги здесь ни при чем? Зачем побеждать римлян, если у нас за спиной такой могущественный противник?
– Помните, мой царь, жители Сиракуз просили вас защитить их от Карфагена и только мольбы тарентинцев отвратили вас от этого решения? – хитро улыбнулся Киней – Захватите Сицилию, укрепите там свою власть и дорога на Карфаген будет открыта!
– Хорошо сказано, клянусь Зевсом! И теперь мы убедились кто наш настоящий враг! – Полководец хлопнул Кинея по плечу, да так, что тот едва устоял на ногах.
– Вот и боговдохновенный Теодот говорит, что дорога на Сицилию сулит нам славную победу, – простонал Киней, потирая ушибленное плечо.
– Я говорю? Да, я говорю! – быстро сориентировался Теодот, подскочил к жертвеннику и стремительно заработал ножом. – Вот, взгляните: эта печень на виноградном листе явно напоминает остров Ортигию. Боги явили нам свою мудрость, мой царь! Я вижу! Я вижу ваш профиль на монетах Сиракуз!
Тут некромант упал на пол и забился в конвульсиях божественного экстаза, очень профессионально пустив обильную слюну.
Дело было решенное. Пирр и Киней вышли на воздух.
– Отойдем чуть дальше, мой царь. – Киней покосился на стражей у шатра.
Они прошли немного вперед, так что стали видны громады Ликанских скал и огни римского лагеря на вершине.
– Говори, многомудрый Киней. Я знаю, что у твоих советов всегда двойное дно. – Пирр обнажил в улыбке сросшиеся передние зубы.
– Мой царь прозорлив. У решения идти на Сиракузы есть еще одна полезная сторона. До меня дошли новости, что римляне разработали средство против наших слонов.
– Вот как? И что же это?
– Нечто вроде укрепленной на персидский манер колесницы с крюками и жаровнями на крыше. Они еще не ввели ее в бой. Однако боюсь, что в следующей битве столкновения с новым оружием не избежать.
– Да, эти римляне быстро учатся, – кивнул Пирр. – Еще пара таких сражений – и у меня не останется армии. Кто поведал тебе тревожную новость?
– Один пройдоха, Агафокл из Сиракуз. Он собирал для меня информацию в римском лагере под видом торговца. Продавал амулеты от египетского проклятия.
– Взял себе имя умершего тирана, вот как? – нахмурился царь Эпира. – И все-таки, мой хитроумный друг, боги существуют. Раз за разом указывают они нам дорогу. Сиракузы… снова и снова. Где этот соглядатай? Нужно наградить его.
– Увы, мой царь. Боюсь, он погиб. Раздавлен одной из опор карфагенского блюда.
– Печально. Хотя, может, это и к лучшему. Если кто-то узнает о римском оружии – могут поползти слухи, и солдаты начнут разбегаться. Однако ты можешь упомянуть его в своих записях. Без подробностей.
– Я так и поступлю, мой царь, – склонил голову Киней.
– А теперь вели созвать моих стратегов. Мы выступаем! Карфаген должен быть разграблен!
– Ты только взгляни, Рамаррсашх. Ну разве они не милашки? – Большой тубатабх протопал к вольеру, достал оттуда ревущего слона и посадил себе на головогрудь.
– Уродливы, как и все существа пограничья, мой капитан. Вид этих тварей оскорбляет мой интеллект, – тихим печальным голосом отвечал долговязый блестящий робот. – Зачем мы взяли это недоразумение на борт? Они наверняка полны туземных микробов. Дезинфекция…
– Не позволю! – рявкнул тубатабх. – Не дам дезинфицировать жемчужину моей коллекции. А вдруг у них испортится настроение?.. Да, малыш, да! Папочка здесь! Я не дам этой противной железяке тебя мучать!
– …предписана Кодексом Космофлота при контакте с туземными формами жизни, – монотонно продолжал робот, который всегда договаривал фразу до конца.
– Ты посмотри, какие у них великолепные трубчатые отростки вот тут! И эти кожистые образования по краям пищеприемного сегмента – ну точь-в-точь, мои вуубхи! Послушай, а что, если это одичавшая ветвь тубатабхов?!
– Сходство весьма поверхностное, – грустно защелкал Рамаррсашх, который сразу заметил общие черты и боялся, что капитан тоже обратит на это внимание.