Пиу-пиу-пиу-пиу…
Кажется, в этот раз звук был тише… или показалось? Нет… следующая была еще тише и короче.
Подавшись вперед, Бембур ловко выдернул из кармана своей куртки небольшую бутылку в оплетке. Зубами вырвал пробку, сплюнул, сделал пару глотков и ткнул остро пахнущее алкоголем горлышко прямо в лицо Хефти, едва не своротив тому нос.
– Глотни! – Это прозвучало как приказ, а не дружеское предложение. – Полегчает.
В бутылке оказался ром, явно местного производства, горьковатый, с прикусом кокоса и еще каких-то незнакомых фруктов – и крепостью далеко за 70 градусов. После первого глотка Хефти лишь чудом сдержал приступ кашля. Второй и третий прошли легче – во рту и горле уже сгорело все, что могло чувствовать.
– На, зажуй! – Откуда подшкипер успел извлечь половинку лайма и колбасный огрызок, бригадир-инженер так и не понял. – Если капитан унюхает, живо пожалеешь, что родился. В походе – ни-ни, говорит, я вас, пеньков бородатых, знаю. Дай слабину, на людей станете похожи, а корабль плесенью зарастет. И эта… добро пожаловать в Бездну.
– Как вам островок? – В голосе капитана ясно слышались ехидные нотки. – Не чувствуете себя немного, гм, уязвленным?
– Не совсем понимаю, – нарочито ровно произнес Хефти, – с чего бы я должен испытывать подобное чувство.
– Вы же специалист по большим бабахам, Дормаер, – пояснил капитан. – А тут, – ван Треемен широко взмахнул рукой, – бабахнуло преизрядно.
– Бабхнуло… – повторил Хефти, радуясь, что ван Треемен смотрит в сторону берега. Стыд и позор, без подсказки капитана он бы и не обратил внимание, что бухта, посреди которой всплыла «Желтая каракатица», представляет собой воронку. «Изрядную», как выразился Сид, хотя, по мнению бригадир-инженера, тут куда более уместными оказались бы эпитеты «чудовищная», «колоссальная» и им подобные. Почти идеальный круг диаметром в полторы мили, очерченный великанским циркулем, клеймо подземного пламени. С тех пор новый вулкан успел вырасти рядом с кратером, потухнуть и зарасти зеленой лесной щетиной. Вряд ли среди местных племен сохранились даже предания об извержении в старом кратере. Если тут вообще кто-то мог уцелеть. Мощность взрыва должна была составить… логарифмическая линейка в голове Хефти принялась отщелкивать деление за делением. Тысячи, нет, десятки тысяч квинталов гремучего студня. Капитан прав, есть отчего почувствовать себя ничтожным червяком.
– Можно сказать и «гидромагматический взрыв», – продолжил капитан, – это будет более научно. Удивлены? Что поделать, у нашего народа нет морских традиций, пусть к мостику субмарины я начинал подмастерьем рудознатца. Дорожка вышла долгая и местами кривоватая, но вот что я вам скажу, Дормаер. – Сид ван Треемен снял фуражку и, прищурясь, взглянул на вершину. – Я не жалею ни о чем. Почти. И уж точно не променяю этот мостик, этот корабль… этот океан, чтоб его – на пещеры Серых гор или еще какие Грунгни забытые норы.
Хефти честно попытался хоть на краткий миг понять, что именно творится в голове капитана «Желтой Каракатицы», – и ничуть не преуспел. Сам он, как и любой нормальный гном, истово мечтал как можно скорее почувствовать под сапогами надежный каменный пол, а над головой увидеть столь же надежный каменный потолок родной пещеры. По поводу же океанов и прочих морей бригадир-инженер окончательно утвердился во мнении, что единственным подходящим для подгорного племени видом жидкости является пиво, а емкостью – кружка, максимум бочонок.
– Я могу приступать?
– Валяйте, – благодушно кивнул вон Треемен. – Надеюсь, фейерверк удастся на славу.
– А уж как я надеюсь, – пробормотал Хефти, разворачивая карту. К счастью, еще до войны этот остров успела посетить экспедиция гильдии картографов, и хотя бы за очертания берега можно было не волноваться – каждый заслуживающий внимания валун был указан с точностью до дюйма. С более поздними постройками в соседней бухте дело было куда хуже. Приходилось полагаться на сведения шпионов-людей, половина из которых была просто дураками, неспособными замерить даже собственный… нос, еще половина запросто могла перепутать военный док со свинарником, ну а третья половина, хе-хе-хе, попросту врала. Впрочем, как указал вчера при обсуждении деталей плана капитан Сид, «завод по перегонке земляного масла – очень большая цель!». По расчетам Хефти, тщательно проверенным его наставником и еще двумя почтенными механикусами, точности должно было хватить с изрядными запасом. Теоретически.
А сейчас предстояло проверить теорию практикой.
Раздвинув массивную стальную треногу, Дормаер аккуратно водрузил сверху «ушастую» трубу стереодальномера и принялся накручивать штурвальчик тонкой подстройки.
Наверное, сложнее всего было – не спешить. Солнце уже сияло на горизонте, и в любой момент их могли засечь – или уже обнаружили – туземные рыбаки. Инстинкт самосохранения, да что там – все нутро, от косичек бороды до мозолей на пятках, требовало закончить дело как можно скорее и убираться прочь. Гадкое чувство, которое гном с удовольствием бы раздавил сапогом, как таракана.
Для точного нахождения места корабля в бухте хватило бы двух замеров. Хефти снял пять, из-за чего карта стала похожа на цветок с узкими лепестками. Затем пришла очередь барометра и гигрометра. К ящику с метеозондами Хефти – покосившись на капитана – по зрелому раздумью решил не прикасаться вовсе. Идея множества ярких разноцветных воздушных шариков могла бы вызвать у ван Треемена приступ хохота, но не одобрение.
Принять ветровой снос равным нулю? Или… вцепившись зубами в химический карандаш, бригадир-инженер уставился вверх, на лениво ползущие облачка. До сегодняшнего утра эти нестойкие скопления водяного пара не вызывали у него даже проблесков интереса… возможно, зря. Если бы он мог оценить их высоту и скорость…
Но что толку жалеть о невозможном?!
– Выдвигайте первую! – наклонившись к переговорной трубе, приказал капитан.
Мягко прошипела гидравлика, заставляя часть палубы открыться, словно крышку сундука. Подходящее сравнение – ведь скрытый под нею предмет тоже был сокровищем. Бессонные ночи над чертежами, точнейшая механика и деньги, деньги, много денег. Золото, как вода, струилось из гильдейских сундуков, чтобы дать родиться ЕЙ.
Эльфы и люди вряд ли сочли бы ее идеалом красоты или хотя бы аэродинамики. Типичная работа гнома, низенькая и широкая, как и сами подгорные коротышки. Но сам Хефти искреннее полагал, что ничего прекрасней – или совершенней, в гномском эти слова звучат почти одинаково – в мире не существует. Его творение… один из техников в шутку предложил назвать будущую ракету «Галатеей». Хефти, разумеется, отругал юнца, но после, заинтересовавшись, нашел в хранилище истрепанный сборник людских мифов и в нем – нужную историю. Легенда пришлась ему по душе, и даже немного жаль, что старейшины никогда не согласятся на подобное именование. По крайней мере, можно будет попытаться уговорить их взять имя у одной из древних воительниц.
– Моя прелесть…
– Выглядит неплохо, – согласно кивнул ван Треемен. – Размерчик – самое то под наши ракетные отсеки.
– Все дело в моем новом кислородно-водородном двигателе… – начал Хефти.
– Ни звука больше! – тут же оборвал его Сид. Впрочем, Дормаер уже и сам осознал, какую оплошность допустил. Конечно, на мостике они сейчас находились лишь вдвоем, капитан убрал даже дозорную вахту. Но в гильдии свято чтили заповедь: «Некоторые вещи не должны слышать даже каменные стены!» А он… да уж, в старые времена за такое половинили бороду на месте.
– Давайте просто сделаем нашу работу, – уже тоном ниже добавил ван Треемен.
– Конечно, – Хефти очень постарался, чтобы его голос звучал как подобает: солидно, без предательской дрожи, – расчеты закончены, осталась самая простая работа.
И самая ответственная, добавил он уже про себя, когда спускался на палубу.
Отвинтить шесть винтов, удерживающих крышку отсека управления. Снять крышку. Первым делом открутить вентиль подачи сжатого воздуха – шипение переходит в свист, значит, все в порядке, турбинка запустилась и начала раскручивать гироскоп. Пока идет раскрутка, выставить значения поправок и зафиксировать вернеры настроек в гнездах, теперь им будет не страшна любая тряска. Курсовой угол… проверить давление… и аккуратно затянуть шесть винтов.
Все. Теперь бригадир-инженер Хефти Дормаер мог лишь молиться Гругни, с трудом вспоминая заученные в детстве, а затем полузабытые, вытесненные формулами слова. Бой с собственной памятью настолько захватил его, что Хефти едва не пропустил миг старта. Короткое шипение, почти сразу же перешедшее в пронзительный свист – и ракета ушла ввысь, оставив лишь туманную дымку следа. Запрокинув голову, бригадир-инженер следил, как она легко и стремительно набирает высоту, ложится на курс…
…и отклоняется в сторону.
Этого не могло, не должно было случиться! Но белый росчерк уходил вправо все больше и больше – пока не расцвел дымно-багровым цветком на склоне вулкана, парой сотней ярдов ниже кратера.
– Что ж, – нарушил ошеломленную тишину капитан Сид. – По крайней мере, мы с первого же выстрела попали в остров.
Прозвучи в его голосе хоть малейшая нотка сарказма, Хефти бросил вызов тотчас же, не сходя с места. Однако ван Треемен был серьезен. Убийственно серьезен.
– Готовьте вторую «птичку», – приказал он.
К счастью, повторять расчеты не было нужды – за несколько минут «Желтая каракатица» вряд ли успела сдрейфовать больше чем на сотню футов. Пальцы Хефти делали привычную работу ловко и споро, мысленно же гном сейчас находился высоко в небе, там, где истаивала дымка ракетного следа. Что-что-что?! Что могло пойти не так? Поломка стабилизатора? Ассиметрия тяги? Перемена центровки? Тысячи вопросов – и всего лишь один правильный ответ.
Нет, решил он, сейчас не время думать об этом. У него будет еще масса возможностей на обратном пути – под водой и потом, на пароходе, в долгом пути через океан. А здес