— Я обычно к полудню только просыпаюсь, встала исключительно из-за вас!
— Извините, — буркнул Глеб в чашку с кофе. — Уснул как-то. Не заметил.
Хорошо, что она не спросила, почему он не ушел домой. Глеб не смог бы объяснить. Маленький мальчик в здоровом двадцатишестилетнем парне очень боится темноты… прежде всего в самом себе.
Женщина, позевывая, лениво намазывала хлеб маслом, резала на маленькие кубики и кидала в рот.
— А вы кем теперь работаете, раз из медицины ушли? — спросил он, когда молчание сгустилось над столом, точно хмурое сонное облако.
— Не работаю я, — сообщила хозяйка. — Книжки пишу. Кто же это за работу считает?
— А, — сказал он вежливо. — Любовные романы?
— Угу, порнуху. Как звездолет трахается со сверхновой.
— Фантастику, что ли? А как ваша фамилия?
— Эл Тимошина. Читали что-нибудь?
— Вроде нет, — неуверенно сказал Глеб. Книжек он давно в руки не брал. — А Эл — это?..
— Людмила. Мила. Люся, — отчеканила хозяйка. — Кто уж как извратится.
— А я Глеб. А про… магов вы тоже пишете?
— Производственные романы, что ли? Где же ты тут фантастику видишь? He-а. Неинтересно. А ты имеешь что рассказать?
Рассказать? Как он обратился за помощью к волшебникам, и те радостно и жадно вцепились в занятную новую игрушку, магический феномен, с какого-то перепугу свалившийся прямо к ним в руки? Помнится, он тогда еще собирался жениться на Кристине. А ведь жена не то что девушка, с которой встречаешься, — ее не устроит ежемесячное недельное отсутствие благоверного под семейной кровлей без каких-либо веских оснований. В принципе он мог бы ей врать, и достаточно убедительно (напрактиковался за половину жизни) — но долго продержался бы?
А ведь если подумать, ему в ИМФ, Институте магических феноменов, ничего не обещали. Обследуем. Сумеем понять — конечно, поможем! Ты не против, если к тебе будут применять умеренные меры воздействия? И сами же наворотили таких дел (наверное, меры воздействия кому-то из подопытных показались не слишком умеренными), что он сумел выбраться из запертой лаборатории и потом…
Глеба передернуло.
— Нет, — сказал он и залпом допил остывший кофе. — Нечего мне рассказывать.
Людмила смотрела на него вприщур из-под светлой челки. Не поверила, конечно, но привязываться не стала. Хорошая тетка. Понимающая.
— Ну, Глеб, и чем же вы намерены заняться сегодня?
Выпроваживает. Давно пора.
— Спасибо. Пошел я.
Хозяйка последовала за ним в коридор, встала, зацепив пальцы за хлястики мешковатых джинсов. Наблюдала, как он натягивает кроссовки.
— Какой способ самоубийства, говорю, выберете сегодня?
— Отвалите, а?
Людмила засмеялась.
— Ну пока! Спасибо за компьютер.
— До свидания.
Глеб почти прочел ее мысли: «Нет уж, лучше прощайте!» И то верно.
Она все же не удержалась, глянула из окна вслед. Глеб брел через двор медленно, слегка прихрамывая, засунув руки в карманы. То ли его никто нигде не ждал, то ли он просто не знал, куда идти. Парень обернулся, окидывая взглядом окна: похоже, почувствовал ее взгляд. Чувствительный какой: взгляды в спину чувствует, сигаретный дым его раздражает, а прикосновения выводят из себя… Невротик несчастный.
Мила, как обычно, запоздало обругала себя: да и она не лучше — привела в дом незнакомого, явно сдвинутого парня, он ведь вполне мог порешить ее для компании, а потом закончить начатое… Ладно, все окончилось благополучно, все живы, комп здоров, и она сейчас может с чистой совестью залечь на часок-другой.
— Мне кажется, или я вас все-таки преследую?!
Глеб обернулся на этот веселый возглас. Перед ним стояла Людмила-писательница.
Стыдно сказать, но он забыл ее фамилию сразу. Тимофеева? Тимошенко? Вот встретил по пути книжный и зашел. Может, увидит знакомую фамилию, вспомнит… Полистает. Не верил Глеб, что женщина пишет про звездолеты и всякие там звездные войны. Наверняка в книжке розовые сопли про красавцев-капитанов и роковых красоток. С кучей ужасающих технических ляпов.
Людмила смотрела на него насмешливо. Глаза голубые, кругло-веселые. Челка стоит дыбом, как у Незнайки из старого мультика.
— Решили проверить, точно ли я писатель?
Глеб отдернул руку от стенда с фантастическими книгами, словно его уличили в чем-то неприличном. Неопределенно повел плечом.
— Ну…
Людмила кивнула. Челка и хохолок на ее голове кивнули еще пару раз.
— Не поверили, не поверили, неверующий вы Фома!
Протиснулась мимо Глеба к книгам (его ноздри шевельнулись, ощутив ее знакомый запах), вытянула одну и победно потрясла у него перед лицом.
— Вот, видите?!
Тимошина. Ну да. Теперь он вспомнил. На обложке — некто в военной форме, видимо, главный герой… во всех отношениях герой, вон и медали, и плечи, и профиль… и красотка тут же присутствует, а как же! И конечно, звезды и звездные корабли на заднем плане.
— Да я вовсе не вашу книжку искал! — попытался он оправдаться. Неловко, потому что авторша снова кивнула и, не глядя, кинула книгу обратно на полку.
— Да и на фиг вам всякую хрень читать!
Глеб торопливо всунул книжку между других томов, на всякий случай запоминая ее расположение (потом посмотрит), и выскочил из магазина вслед за Тимошиной.
Та стояла у дверей. Курила. Глебу не нравилось, когда женщины курят. Впрочем, как и мужчины. Не потому что он так уж за здоровый образ жизни, а потому что табачного дыма не переносит. Нюх теряется, уточнил зверь.
Глеб встал поодаль. Подумал и спросил:
— Как там ваш комп?
— Жив-здоров, шлет вам нежные приветы. — Мила покосилась. Глеб смотрел на нее исподлобья. Глаза зеленоватого бутылочного цвета. Защитного. Гы. — А вы как, нашли какой-нибудь свеженький способ самоубийства? Нестандартненький?
Скривился — то ли она его достала, то ли дым… Мила сделала последнюю затяжку и помахала ладонью у парня перед носом, символически разгоняя сигаретный дымок.
— Не искал.
— Тоже правильно, куда торопиться? Все там будем.
Ну да. Время у него еще вагон и маленькая тележка — аж до следующего полнолуния.
— А хотите кофе? — неожиданно спросила писательница. Так неожиданно, что он даже малость протупил. Людмила рассмеялась: — «Молодой человек, танцевать — не целовать!» Я еще не завтракала, живот подвело.
Не завтракала? Уже третий час дня.
— Опять допоздна работали? — спросил Глеб, идя вместе с ней к кофейне через дорогу.
— Ага. Меня припирает как раз к ночи. Понимаю, что надо дисциплинировать ум и дрессировать вдохновение, но целыми днями болтаюсь туда-сюда, балду пинаю… Давайте сядем здесь, у окна.
Глеб сел. Огляделся. Коричневатые тона, мягкие подушки на диванах. Окно завешано дымчатой занавеской. Кристя любила шумные клубы: гремящая музыка, вспышки света, куча бестолково движущихся тел… Почему любила? И продолжает любить.
Людмила заказала, почти не глядя в меню: бывает здесь регулярно. Глеб выбрал кофе наугад. Он и знает-то только что бывает растворимый, а бывает тот, что варят. Остановил Тимошину, склонившую молочник над чашкой.
— Не лейте. Сливки прокисли.
— Да? — Людмила принюхалась к посудине и с сомнением взглянула на официантку. Девушка закатила глаза, но пререкаться не стала — видно, была о том в курсе. Безмолвно и быстро заменила молочник.
— Ого! — сказала женщина с восхищением. — Ну у тебя и нюх! Запросто можешь работать контролером-дегустатором продуктов. Или вообще в парфюмерной промышленности.
Глеб молча пил кофе. К полной Луне обоняние настолько обострялось, что он мог бы трудиться даже собакой-ищейкой. Если б кто сумел на него набросить поводок, понятно.
— А… можно спросить? — спросил он, ставя пустую чашку.
— Вопрос за вопрос! — мгновенно отреагировала женщина.
— Вы только космическую фантастику пишете?
— Пыталась и детективы, но закрутить сюжет пока не удается.
— А вот про… мифических существ? Типа там леших… домовых… оборотней? — Глеб надеялся, что интонация у него не изменилась — ну, типа сидим болтаем ни о чем…
— Сказочную фантастику? Подумывала как-то.
— И что?
— Надо все-таки определиться, какое существо сказочное, а какое просто очень редкое. Для большинства людей вампиры — миф. А вот был у меня знакомый вампир… — Женщина так улыбнулась, что стало понятно — насколько знакомый вампир. Глеб некстати подумал, что улыбка у нее красивая. — Как его веселит вся наша литературно-киношная мистика, ты бы только знал! Опять же домовой — я знаю, что он существует, он даже таскает меня за чуб ночью, когда дома грязно, а мне лень убираться — но ведь я его никогда не видела. Это точь-в-точь как с Богом… Ух, верующие меня бы сейчас за такое сравнение просто запинали!
— А оборотней вы тоже встречали?
— Не довелось, — с непонятным ему сожалением сообщила женщина (радоваться надо!). — И даже не знаю людей, которые бы с ними общались. Но тема интересная.
Глеб пожалел, что постеснялся и не заказал спиртного. Хотя хотелось. По этой «интересной» теме у него куча книг, фильмов и закладок в «Избранном». Он по молодости собирал инфу про оборотней, все надеялся, отыщет в этой белиберде хоть что-то, что поможет ему… излечиться. Теперь бросил. Перепевы одного и того же. Может, укусить ее, мрачно подумал он, чтобы она вплотную изучила тему? Так сказать, на личном опыте?
Или это уже не он, а его зверь веселился?
Людмила заглянула в счет и выложила несколько купюр.
— Сколько с меня? — спросил Глеб, вытаскивая кошелек.
Женщина беспечно отмахнулась.
— Да ладно, один кофе! Ты же наверняка студент, я тебя сама пригласила, сама и угощаю!
Она его что, совсем за пацана держит?
— Какой студент, мне уже двадцать шесть! И деньги у меня есть.
То есть на добрый десяток лет ее моложе. А деньги у него действительно есть — в раскрытом кошельке кроме крупных бумажных еще и пара карт. Значит, проблема не в деньгах…
— Ну раз не студент, может, перейдем на «ты»?