— Люся, это что еще за явление?!
— Мила, это кто?
Она оскалилась.
— Это Олег, мой бывший… хм… Бывший. А это — Глеб.
«Настоящий» не прозвучало, но подразумевалось. Мила не смогла расшифровать взгляды мужчин, но, похоже, те друг друга распрекрасно поняли. Олег демонстративно повернулся к предполагаемому сопернику спиной, сказал вполголоса:
— Люсь, у тебя явно ранний климакс. Только в определенном возрасте женщины начинают интересоваться мальчишками. Ну да бог тебе в помощь!
Мила молча и широко распахнула перед ним дверь — Олег перешагнул порог, повернулся, намереваясь напоследок добить чем-нибудь эдаким, Мила не дала:
— И тебе попутного ветра. И перышка — в зад!
И громко хлопнула дверью.
— Очень… поэтично, — оценил Глеб.
Мила злобно фыркнула:
— Пусть зайдет через пару часиков, сочиню целую поэму!
Подхватила забытый букет и пронеслась мимо него на кухню. Глеб едва успел посторониться. Думал, она эффектно выбросит цветы в окошко, но практичная Мила уже наливала воду в хрустальную вазу. И то верно, с паршивой овцы — то есть с паршивого любовника — хоть шерсти клок.
Зверь неудовлетворенно шевелился в нем: не дали разобраться с соперником, посягнувшим на его территорию! Хотя сам Глеб не сразу решился выйти в коридор — лишь когда услышал безнадежные нотки в голосе хозяйки. Так говорят, когда уже все сказано-пересказано и все впустую, и разговорами тут уже не поможешь…
Глеб посмотрел в ее независимо прямую спину. Думает, он будет ее расспрашивать. Еще чего не хватало! У него своих проблем выше крыши, подумал он и тут же спросил:
— Что, часто надоедает?
— Случается, — неопределенно отозвалась Мила. Воткнула цветы в вазу и повернулась к Глебу. — А ты женат? Нет? Девушка есть?
Ну начинается… хотя он сам же и начал.
— Была, — кратко сказал он. Мила молчала, склонив голову набок, — как-то поощрительно. Глеб добавил: — Мы расстались.
И заторопился:
— Но я вовсе не из-за этого собирался…
Заткнись! Ты не обязан ей ничего объяснять и оправдываться! Глеб заткнулся. Хозяйка кивнула, словно что-то поняла, хотя что она там могла понять?
— Цветы нравятся?
Глеб моргнул, озадаченный.
— Цветы? Ну… цветы как цветы. Нормальные.
Мила поправила толстые стебли.
— Каллы. А ведь прекрасно знает, что я их терпеть не могу!
— И поэтому вы разбежались? — спросил Глеб, тщетно пытаясь вспомнить, какие цветы не любит Кристя. — А какие тебе нравятся?
— Хризантемы, например. Да, в том числе и поэтому… А почему, говоришь, вы расстались?
— Ничего я не говорю, — пробормотал он, идя за ней следом в комнату. Взгляд скользнул по прикрытой двери в спальню и вернулся. Зацепился.
— Ну так скажи, — легко предложила Мила.
И увидела, что парень, остановившись, склонился к ручке двери. Потом еще и на корточки присел.
— Что там? — Мила подошла. Вокруг ручки лучами расходились глубокие царапины. — О, и когда я умудрилась дверь ободрать?
Глеб поднял на нее глаза — невидящие, обращенные в себя. Словно он пытался что-то вспомнить или понять. Он даже в лице изменился. Резко и легко поднялся.
— Мила, я пойду.
— Куда так внезапно?
— Я… мне надо. Извини.
Вылетел в коридор, словно боялся, что она в него вцепится и не отпустит. Резкий взмах на прощание.
— Пока!
— Пока, — кивнула Мила хлопнувшей двери. Покорябала ногтем царапины. Вот так всегда — одного мужика прогнала, другого тут же как ветром сдуло. Чего это он вдруг?
Видно, придется возвращаться к своему звездному капитану…
…Значит, так. Значит, он и от Луны уже не зависит. Вернее, зависит, но перекидывается теперь уже не только в полнолуние… ч-черт, как она уцелела-то? Вернее, почему он ее не… загрыз? Дверь в спальню он все-таки открывал. Как выяснилось. Но вторая половина сна была все же… сном? До чего же реальный сон: женщина бьется под ним, точно сильная гладкая рыбина; ее запах просто сводит с ума; зубы смыкаются на выгнутой белой шее…
Глеб тряхнул головой, с трудом вытягивая себя из водоворота повторяющегося кошмара. И почувствовал, как он возбужден. Это что же, убийцы-маньяки… тоже так?
Он не маньяк! Хоть и убийца.
И что ж ему теперь, запирать себя каждую ночь в своей квартире с металлической дверью и бронированными стеклами?
Или опять встать на перила шестнадцатого этажа?
Или — Глеб вдруг вспомнил рассказ Людмилы о девочке-самоубийце — прямо сейчас кинуться с моста? Он как раз стоит на Королевском мосту через Сень. Глеб даже перегнулся через широкие узорчатые чугунные перила, прикидывая, достаточно ли будет с такой высоты войти головой в воду. Если он не будет оглушен, то просто выплывет. Он отлично плавает. Просто на уровне рефлексов.
…Обернись-ка, посоветовал зверь, только очень осторожно. Глеб выпрямился, задумчиво поглядел вдаль, прислушиваясь к зверю и собственным ощущениям (те молчали), и только после этого неспешно повернулся.
Двое мужчин. Третий — чуть поодаль, у дороги. Все — настороженно-подобранные.
— Глеб Панфилов? — спросил тот, что постарше. Кряжистый, лысо-коротко стриженный.
Глеб молча кивнул. Ладони сжали нагретый солнцем чугун перил.
Мужчина небрежно взмахнул в воздухе удостоверением. Можно подумать, кто-то успеет хоть что-нибудь прочитать! Глеб успел. И фамилию и должность. И еще буквы, от которого все мышцы тела завязались в тугой звенящий узел. СКМ. Служба контроля над магией.
— Магическая полиция, — подтвердил лейтенант Рева. — Пройдемте с нами.
Глеб не стал спрашивать — зачем? За сны, кажется, еще никого не арестовывали, ну может, он будет первым? Мимолетно пожалев, что так и не спрыгнул с моста, Глеб оттолкнулся спиной от перил.
— Говорю вам, — повторил Глеб уже в который раз, — она здесь ни при чем. Она ведь даже не маг!
— Разберемся, — успокоил его Рева и нажал кнопку звонка.
Глеб представил, как Людмила шлепает по коридору, ворча: «Кого там черт принес ни свет ни заря в семь вечера!» И почти улыбнулся.
— Ну вот, теперь он еще и с друзьями явился!
Хозяйка обвела взглядом сопровождающих и перестала улыбаться. Приподняв брови, с холодным вопросом взглянула на Глеба.
— Мила… — начал он.
Рева перебил:
— Лейтенант Рева, магическая полиция. Извините, что мы без приглашения и предупреждения, Людмила! Добрый вечер.
— Был добрый, — сухо согласилась та. — Но раз вы все-таки пришли без приглашения, пусть ваши… бойцы подождут снаружи.
Рева смотрел на нее особенным, знакомым Глебу, взглядом: искал магию. Не нашел, успокоился и продолжил — уже другим тоном. Так говорят со слегка недоразвитым, но в общем-то безобидным ребенком.
— Извините, это для вашей же безопасности…
— Для моей безопасности в моей квартире должны находиться трое посторонних мужчин?! В таком случае лучше вызовите меня в ваше отделение: вот там я действительно буду в полной безопасности.
— Ну хорошо, хорошо. Подождете в подъезде!
Глеб по указанию полицейского сел на диван.
— Вы знаете этого человека?
— Глеб Панфилов, инженер-электронщик. Сотрудничает с издательством «Дом книги» по договору.
Глеб чуть не открыл рот. И откуда, интересно, она все это знает?
— Когда и где вы познакомились?
— Боже, как давно это было! Три дня назад, да, Глеб?.. На корпоративной вечеринке нашего издательства.
— И сразу привели его к себе домой?
Губы женщины изогнулись в насмешливой улыбке.
— Конечно, чего зря время терять?
— И все это время он находился у вас?
— Не все. Иногда ходил в магазин.
— А сегодняшние ночь и утро он провел здесь?
— Да.
— И с трех до четырех утра тоже?
Мила больше не улыбалась.
— К чему вы это?
— Отвечайте на вопрос.
— Да.
— Вы можете с уверенностью подтвердить, что, пока вы спали, у него не было возможности незаметно выйти из квартиры?
Мила округлила и без того круглые глаза.
— Кто вам сказал, что мы в это время спали? Мы занимались сексом.
Пауза. Глеб, все это время сидевший в напряженной позе, медленно отвалился на спинку дивана.
— Так поздно?
— Вернее — рано, — сладким голосом поправила Мила. — Я веду ночной образ жизни, так что… А почему вы вообще интересуетесь моей личной жизнью?
— Извините. — Лейтенант сокрушенно вздохнул. — Не вашей, а этого… молодого человека. С трех до четырех утра в вашем микрорайоне была убита женщина. Это в пяти минутах ходьбы от вашего дома, возле заброшенной стройки.
Мила внимательно поглядела на одного, потом на другого.
— И вы сразу решили, что это сделал именно мой бойфренд? Он что, этим регулярно занимается? Вместо утренней физзарядки?
— Нет, но вы понимаете, — лейтенант развел руками, — розыскные мероприятия… Ну что ж, Людмила, извините за беспокойство. Глеб, а вы всегда будьте в зоне доступа.
Тот молча кивнул.
— А что случилось… с женщиной? — поколебавшись, спросила Мила.
— Как именно ее убили? — легко подхватил Рева. — Ей разорвали горло.
Глеб видел, как рука Милы взметнулась к шее — словно пытаясь защитить.
— Чем?
— Возможно, клыками…
— Глебушка! — сдавленно позвала Мила. — Иди-ка предъяви дяде свои зубки!
Рева охотно посмеялся.
— …или другим острым предметом. Всего хорошего, Людмила.
— И вам не болеть.
Мила некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь. Потом повернулась, сложив на груди руки, и уставилась на Глеба.
— Я сейчас уйду, — устало сказал он.
— Уйдешь-то ты уйдешь, конечно, только сначала ответишь на мои вопросы.
— Мил, я полдня пробыл в СКМ, из меня всю душу вымотали! Какие еще вопросы?!
— Там были эскаэмовские вопросы, а теперь будут мои. Очень простые и конкретные. Первый: ты поэтому спрашивал, как я спала ночью? Хотел проверить, не проснулась ли я, когда ты выходил?
— Я никуда не выходил. Мне приснился… кошмар, я кричал, возможно. Вот и подумал — может, тебе спать мешал…