— Ну все. Цветов тебе решила не вручать. Счастливо. Выздоравливай.
— Мила! — окликнул уже на пороге. Она и надеяться перестала.
Глеб смотрел в пол.
— Ты меня не… боишься?
Мила смерила его взглядом. Сказала с великолепным презрением:
— Если уж я там тебя не боялась, то теперь-то с какой стати? Ты же пока еле ноги волочишь. Извини, волчок, но нет.
— Я… помню… ты меня там так называла…
— Угу.
Глеб помолчал, провел рукой по шершавой крашеной больничной стене. Сказал неуверенно:
— А вот я еще помню…
— Ну-ну?
— Ты говорила про сексуальные фантазии… про меня… Да?
И отвернулся, разглядывая стену. Боже, какие мы стеснительные! А она-то думала, Глеб хочет обсудить случившееся на стройке… Да уж, основной инстинкт срабатывает у мужчин прежде всего!
Мила еще раз окинула его оценивающим взглядом.
— Ну это мы обсудим попозже, когда ты будешь поздоровей. И поприветливей.
И, посмеиваясь, шагнула за дверь.
Глеб так и не начал отличать магов от обычных людей — ни на взгляд, ни на запах. Разве что их кристаллизаторы научился распознавать. Если те их держали на виду, понятно.
Этот своего криса не прятал. Стоял, привалившись к косяку, барабаня по бедру пальцами с массивным — под старое серебро — кольцом. И разглядывал Глеба. Тот, который день валявшийся в прострации на больничной койке в одиночной палате, медленно сел; пригнулся, как бы готовясь прыгнуть на незваного посетителя.
— Чего тебе?
Его неожиданно затрясло. Пальцы на руках и ногах скрючились: вот-вот полезут, вспарывая кожу и мясо, черные изогнутые когти…
Парень шагнул вперед, взял стул, поставил напротив кровати и оседлал его. Сказал сухо:
— Тебе привет от Агаты.
— Чего?
— Меня послала Агата, — переиначил парень для понятности.
— Слушай, давай я тебя тоже пошлю? — безнадежно предложил Глеб. — И ты пойдешь и пойдешь…
Парень неожиданно усмехнулся.
— Ничего не помнишь, а?
Глеб помнил. Даже слишком много помнил. Без некоторых воспоминаний он вообще мог свободно обойтись.
— Девушка в коридоре, — подсказал наблюдавший за ним посетитель. — В ИМФ.
Глеб закрыл глаза. Тошнота подперла горло — вместе с воспоминанием. Красный широкий след на полу. Тонкие руки, прикрывающие разорванный живот. Крик: «Гле-е-еб!»
— Она что… жива? — спросил он, не открывая глаз.
— Конечно, — сказал парень с легким удивлением. — Жива и даже уже здорова. Шлет тебе привет и спасибо.
Глеб вздрогнул и распахнул глаза. Этот чертов маг что, пришел сюда издеваться над ним?
— Спасибо?! За… что?
— Ну, ты ее в некотором роде спас.
Глеб только молча смотрел на посетителя. Тот тоже помолчал и решил пояснить:
— Отвлек тех, кто прорвался за ней в ИМФ из Кобуци.
— Так… — Глеб сухо кашлянул, точно каркнул. — Так что… это не я… ее?..
Посетитель расширил серые глаза. Сказал медленно и зловеще:
— Та-ак…
Глеб втянул голову в плечи, точно боясь, что его сейчас ударят: не то чтоб он, понятно, позволил, но слова иной раз бьют куда больнее… и от них уже никак не защитишься.
— Узнаю свою родную Службу в действии! — Маг вцепился в спинку стула, подаваясь вперед. — Они тебе ничего не сказали? Ты что вообще помнишь?
— Помню: тряхнуло, привязь упала… ну, действовать перестала… Увидел щель — дверь с петель сорвало, перекосило… Я вышел, ослеп от ламп дневного света… Потом, — Глеб коротко вздохнул, — гляжу — уже сижу над окровавленной девчонкой… она кричит… А потом почуял этих и… забыл про нее. Так это правда не я?
Парень крепко зажмурился, без звука пошевелил губами. Очень похоже, что выматерился.
— Что?
Маг открыл глаза. Сказал почти спокойно:
— Глеб. Слушай сюда и запоминай. Ты ее спас. Ты спас Агату. Когда ты ее увидел в коридоре, она уже была тяжело ранена, а ты отвлек нападавших и продержался до нашего прихода. Уяснил?
Глеб сгорбился еще больше. В голове гудело. Его били и били сверху гигантским деревянным молотом — не чтобы размозжить голову, а чтобы вбить в землю. До конца. Но сейчас молот завис над ним в воздухе.
— Не знаю, почему тебе не сказали.
Зато он знал. Он просто не спрашивал — ему показали картинки, на которых были останки тех… и этого было больше чем достаточно. Девчонка точно умерла. Никто не выживает после таких ран. Он даже не мог представить, что это с ней сделал не он…
Глеб прижал руки к лицу — не разрыдаться от облегчения, нет, — почти впился пальцами в кожу, точно пытался сорвать лицо, как маску. Сказал себе в ладони:
— Ты… как будто я герой. Я их просто убивал. Просто потому что мне хотелось, понял? А не потому что я хотел кого-то там защитить!
— Понял, — спокойно ответил маг. — А мне плевать. Для меня главное, что ты не тронул Агату. А почему ты ее все-таки не тронул — подумай на досуге.
Глеб опустил руки и откинулся на стену. Сказал потолку:
— Мне говорит… одна: ты все ищешь в себе зверя. И забываешь, что в звере тоже есть человек.
— Хорошо сказано.
Глеб опустил глаза на звук сдвигаемого стула: маг поднялся.
— Ты только не дергайся, потерпи секунду.
— Что? — Глеб с большим трудом удержался, чтобы не отбить скользнувшую над его головой руку. Запахло озоном.
— Маячок с тебя убрал, — объяснил парень буднично. — Ты же, я так понимаю, согласия на наблюдение не давал? Ну, теперь могу с чистой совестью доложиться Агате, что тебя видел и все тебе передал. А то у моей девушки мания спасать всех больных и несчастных на своем пути.
— А я… я могу с ней поговорить?
— Зачем это? — жестко спросил маг.
Глеб и сам не знал — да не поговорить даже, взглянуть, убедиться, что ему опять не наврали… Но от тона и взгляда парня мгновенно ощетинился:
— А ты что, боишься?!
— Боюсь, — кивнул тот. — Думаешь, ты знаешь, что такое страх, Глеб? Вот когда начнешь бояться не себя и не за себя — поймешь… Но если договоришься со своим зверем — милости прошу. Только когда я буду рядом.
Странно, но признание, что его боятся, сейчас Глеба не резануло.
— Ну тогда что… привет ей?
— Добрый день.
Парень быстро обернулся.
— Здравствуйте.
— Я помешала? Не знала, что у тебя посетители.
— Нет-нет, я уже ухожу.
Глебу не понравился оценивающий взгляд парня. Как, впрочем, и чисто женский интерес в глазах Милы. Ну и что, что красавчик?! Наверно, поэтому, когда она наклонилась, чтобы быстро поцеловать Глеба в щеку, удержал и поцеловал ее крепко. По-настоящему.
— Ого, — сказала та весело, выпрямляясь, — какая теплая встреча!
Оба оглянулись. Посетитель задержался на пороге, теребя мочку уха и наблюдая за пальцами женщины, медленно поглаживающими локоть оборотня.
— Да, еще, — сказал неожиданно. — Когда немного отойдешь от общения с нами, с магами, могу предложить тебе работу Нюхача в полиции. У нас был один такой же, сейчас на пенсию собирается, познакомишься с ним, все обсудишь…
— Вы что, берете в полицию оборотней?!
Мила похлопала Глеба по руке.
— Ты чем слушаешь? Тебе только что предложили то, что ты давно должен был сделать — познакомиться с таким же, как ты!
Парень повел бровью, сверкнул улыбкой.
— Спасибо. Глеб, у тебя просто отличная девушка!
— А то я без тебя не знал… — проворчал тот. — Подумаю я.
— Ну, как надумаешь, спросишь в СКМ Келдыша. До встречи.
— И я не прощаюсь, — промурлыкала Мила.
Дверь закрылась, и они поглядели друг на друга.
— Какой хорошенький!
Глеб невразумительно пробормотал что-то. Ну да. Лощеный. Не то что он сам, валяющийся на больничной койке в дурацкой несвежей пижаме, хромоногий, заросший, как… оборотень.
— А я не знала, что ты водишь дружбу с магами!
— Это они со мной водятся, — буркнул Глеб. — Уже год.
Значит, оборотни служат в магической полиции! А в ИМФ эти… сволочи уклонялись от его вопросов — знают ли таких же, как он. Просто говорили, что оборотни предпочитают селиться не в городах, а в отдаленных поселках… Ну да, конечно, боялись, что он встретится с сородичами и уйдет из института — остальные-то не валяют дурака, пытаясь отделаться от своей сути, а уживаются с ней среди обычных людей!
— Выглядишь бодрее! То есть злее.
Ему стало досадно, что Мила убрала руку.
— А где мои пироги? — спросил он.
— Собиралась принести, но сказали, тебя завтра выписывают.
Мила стрельнула в него взглядом.
— Вот и подумала, сам придешь за ними, не развалишься.
Пауза. Глеб моргал: в ушах у него зашумело, горло сдавило… Значит, можно, значит, она правда не боится… Значит?..
— Ну? — В ее голосе — нетерпение пополам со смехом. И еще чуть заметная неуверенность.
Глеб кашлянул.
— Не… развалюсь.
Мила открыла дверь и уставилась на букет. Букет был великолепен. Особенно в первой части слова — велик.
И состоял он из одних калл.
— Оба-на! — только и сказала Мила.
Глеб с сомнением оглядел букет в своих руках.
— Я что-то не помню: они тебе нравятся или наоборот?
Еще чего доброго развернется сейчас и уйдет за новым букетом. Ищи его потом на всех… стройках.
— Да я от них просто с ума схожу! — быстро сказала Мила, нисколько не покривив при этом душой. — Заходи.
Он одним вздохом вобрал в себя строгий цветочный аромат, аппетитный дух пирогов, не обманула… И еще — собственный Милин запах. Оглушающий, оглупляющий; да ему просто по щенячьи хочется тыкаться лбом в ее ладонь и вилять хвостом.
Этот запах вернул его в самом начале полнолуния…
Глеб шагнул через порог, обхватывая ее вместе с букетом; цветы хрустнули между ними, женщина пискнула, но и не подумала вырываться, наоборот, прильнула к нему, горячо выдохнула ему в ухо — аж дрожь по спине:
— Волчо-ок…
Через некоторое время — невинное напоминание:
— Пироги стынут.
— К черту… пироги…
— Ага! — охотно согласилась Мила. — К черту!