Звон монет заметно успокоил ювелира. Даже вдохновил — если полководец с сестрой что-нибудь купят, их примеру последуют все придворные.
— Выбери ты, — промолвила Лючия.
— Примерь. — Ладрек взял диадему, судя по сверканию — усыпанную сапфирами и бриллиантами, бесспорно, самую дорогую вещь.
Лючия послушно надела, оставаясь по-прежнему безучастной. Она повернулась к Тэсси боком, и девушка не подметила в лице чужеземки ни румянца, ни проблеска улыбки — ни малейшего знака оживления. От блестящих камней упал синеватый отсвет, еще больше высветлив и совершенно оледенив глаза. Выбор Ладрека был неудачен.
Ювелир начал подавать изумруды и рубины, опалы и горный хрусталь. Но стоило чужеземке примерить серьги или ожерелья, он в досаде качал головой, бормоча:
— Мертвые, мертвые камни.
Совершенно отчаявшись, оперся о прилавок и закрыл глаза, перебирая в памяти собственные изделия. Потом хлопнул себя ладонью по лбу.
— Знаю! Как сразу не подумал! Жемчуг!
Он в увлечении обежал прилавок и обвил ожерельем шею чужеземки. Она не отстранилась, зато Ладрек издал гневное восклицание. Насмерть перепуганный ювелир отскочил, бормоча извинения. Лючия взглянула на брата с холодным упреком. Ладрек в ответ сжал губы, не желая этого замечать.
— Чудесно, — промолвил он, и Тэсси мысленно согласилась — ожерелье шло Лючии необыкновенно. — Сколько?
Пока Ладрек расплачивался, его сестра сняла украшение. Ювелир спрятал жемчуг в футляр розового дерева и с поклоном передал чужеземке.
— Может, наденешь сразу? — нарочито небрежным тоном предложил брат.
Лючия покачала головой. Ожерелью предстояло — наряду с другими подарками Ладрека — упокоиться в каком-нибудь ларце.
Тэсси, пригнувшись, спряталась за высокой спинкой кресла. Ладрек с сестрой вышли из лавки, и она выскочила следом, не зная хорошенько, зачем это делает. Шла за чужеземцами как привязанная, приотстав шагов на пять, и прекрасно слышала каждое слово.
— По такому холоду ходить босоногой — только простудиться, — выговаривал Ладрек сестре. — Но я готов считать твою прихоть нерушимым обетом. Считайся же и ты с моей гордостью. Не для того побежденные платят нам дань, чтобы держаться на равных. Не позволяй черни дотрагиваться до тебя. Терпеть их прикосновения — себя унижать.
Тэсси затрясло от бешенства. Она не часто осмеливалась возражать брату или дяде, перед князем и вовсе бы онемела, но этого заносчивого мальчишку не боялась.
— Вот как!
Ладрек обернулся в надменном удивлении. Тэсси он не узнал, не мог узнать, видев лишь раз, мельком.
— Что ж вы меня не предупредили? — звенящим голосом продолжала она. — Я бы не осквернила вас своим прикосновением!
Она расстегнула ворот и вытянула цепочку с бусиной, полной кипящей драконьей крови.
Высокомерная улыбка погасла на губах Ладрека. Он начал бледнеть, и с каждым мгновением бледнел все страшнее, даже губы выцвели.
Лючия глянула на бусину в руках Тэсси. Поняла, что неприметная горожанка держит в руках жизнь ее брата. Смотрела на Тэсси, не отрываясь. В серых глазах Лючии, так похожих на глаза ее брата, промелькнуло непонятное выражение — мгновенный испуг сменился удивлением, потом — нетерпеливой надеждой.
— Хозяйка дверей… — Ладрек попытался взять себя в руки, даже улыбнуться, только губы не повиновались. — К тебе мои слова не относятся.
— Чудесно! — Тэсси чувствовала, что в ее голосе прорываются непрошеные слезы. — Зато относятся к моим родичам, друзьям и соседям!
Тэсси развернулась и бросилась прочь. Ладрек был слишком ошеломлен, чтобы ее удержать.
Вернувшись в ювелирную лавку, Тэсси обнаружила, что у хозяина разительно переменилось настроение. Он весь сиял, и сияли десятки свечей, озаряя прилавок. Ювелир ждал нашествия посетителей. «Вот кто искренне огорчится, если дракона изгонят».
Тэсси быстро выбрала для Лоры с Генриком пару кубков черненого серебра и поспешила домой. Войдя, нос к носу столкнулась с дядей.
— Ты звана к Лоре на свадьбу? — спросил он с ходу. — Ну конечно, звана. Пойдем вместе.
— А подарком запасся? — в коридоре возник Арнек, распространяя сильный запах лака.
— Успокойся, явлюсь не с пустыми руками, — ухмыльнулся Чарк.
Тэсси быстренько надела лучшее платье — умелая вышивка превратила белое полотно в поле цветущих маков — и нагнала мужчин уже на крыльце.
Свадьбу справляли в доме жениха, увитом цветами от фундамента до флюгера. Тэсси раскланялась с родителями подруги и устремилась к сияющей невесте и лучившемуся от радости жениху. Следом подошел Арнек, а потом и Чарк. Пожелав счастья молодым, он спокойно встал в стороне, стоически перенося любопытные взгляды и шушуканье гостей.
Знакомые и родные шли чередой. Добрые пожелания произносили горячо, но как-то растерянно. Да и что можно было пожелать подданным дракона?
Пела в день свадьбы одна невеста, а танцевали только самые юные и беспечные. Тэсси увлекли в круг танцующих. Каблуки выбивали лихорадочную дробь, колоколами надувались юбки, деревянные полы скрипели и стонали. Кружась под руку с очередным кавалером, Тэсси поглядела на дядю. Он все так же подпирал стену, терпеливо выжидая… чего?
Затем музыканты промокали лбы и крупными глотками осушали кубки, а гостей позвали за стол. В прежние времена столы бы ломились от угощений, а нынче пришлось довольствоваться скромной трапезой.
Вскоре гости поднялись из-за стола и обступили молодых, вручая подарки. Когда к молодым приблизился Чарк, разговоры смолкли. Всем любопытно было поглядеть, что припас этот чернокнижник.
Чарк откинул край плаща и поднял на ладони невиданную птицу. Золотистая головка, жемчужно-розовый клюв, длинные, оранжево-алые перья — такой огнекрылой красавицы в их краях не водилось. По кругу гостей пробежал ропот изумления.
— Это огневка, — тихо сказал Чарк, — с предгорий.
Сидя на распахнутой ладони, огневка снисходительно чирикнула и залилась звонкой, переливчатой трелью. На гостей пахнуло полуденной жарой, зноем, палящими солнечными лучами, дотла выжигающими всякую нечисть. Песня была окрашена огнем, подобно самой маленькой певунье.
Гости слушали, их глаза зажигались ответным пламенем. Что дракон — всего лишь ящер, ползучая гадина! Неужто возьмет верх над целым городом? Нет, найдутся храбрецы, готовые дать ему отпор! Мужчины приосанились, женщины гордо вскинули головы. Листа стянула с пальца дешевое оловянное колечко, подаренное конюхом.
Огневка умолкла и скрылась под плащом Чарка. Еще мгновение в воздухе сиял отсвет песни, затем погас. Ошеломленные гости медленно приходили в себя. Переглядывались, не решаясь даже перешептываться. Не довели бы такие песни до беды, чернокнижник и есть чернокнижник. Только Лора с Генриком сияли, считая, что получили волшебный подарок. Ничто остальное не шло в сравнение.
Постепенно веселье возобновилось — запели скрипки, зазвенели бубны, молодежь пустилась в пляс. Тэсси оглянулась на дядю. Тот разговаривал с Генриком, точнее, о чем-то спрашивал. Генрик приветливо кивнул и подвел Чарка к сундуку, откинул крышку, извлек — Тэсси даже улыбнулась, так проста оказалась разгадка, — огромную книгу в кованом переплете.
Чарк тотчас расположился на скамье, возложил книгу на захлопнувшийся сундук и принялся нетерпеливо перелистывать страницы, начисто забыв о молодых. Истекала воском свеча, прилепленная на крышку сундука. Трепетный огонек освещал бледное лицо Чарка и его длинные, худые пальцы. Он внимательно пробегал глазами и переворачивал страницу за страницей.
Тэсси присела рядом и заглянула в книгу. В глаза бросилась картинка: дракон и расползавшиеся во все стороны змееныши. Чарк перелистнул страницу. На новом развороте рисунков не было — только мелкие, убористые буквы. С трудом разбирая старинную вязь, Тэсси прочла: «Драконы взрослеют за год, а живут многие столетия. Взрослый дракон никогда не нападет на детеныша. Молодой дракон пожирает старого».
Чарк, читавший много быстрее племянницы, снова перелистнул страницу. Теперь разворот занимал летящий дракон. Крылья его были расправлены, ноздри выдыхали пар, из поджатых, напружиненных лап высовывались кривые лезвия когтей.
— Где бы такая громадина могла прятаться? — задумчиво промолвил Чарк.
— Да где угодно. — Тэсси все еще не могла отвести взгляда от чешуйчатой твари.
— И до сих пор никто не обнаружил логова дракона?
— Разве искали?.. — начала Тэсси.
Дядя тотчас перебил:
— Искали, и весьма усердно. Или не слышала преданий о сказочных драконовых кладах?
«Неужели алчность погонит горожан в драконье логово?!»
— Может, он улетел за горы?
— Да? А случись бунт, князь станет дракона два месяца дожидаться?
К ним подошла Лора, остановилась, серьезно взирая на Чарка. Тот не потрудился оторвать взгляд от страницы.
— Ты ведь хотел купить эту книгу у тетушки Митриль? — спросила Лора.
— Митриль отказалась ее продать. — Чарк с нескрываемой досадой вступил в разговор. — Боялась, верно, навлечь проклятие на свой род, связавшись с чернокнижником. Теперь и ты станешь ждать бури или урагана?
— Надеюсь, книга оправдает твои надежды, — улыбнулась Лора. — Арнек изучил ее весьма усердно и, по-моему, остался доволен.
Лора отошла, а Тэсси осталась сидеть, перепуганная донельзя. «Взрослый дракон никогда не нападет на детеныша. Молодой дракон пожирает старого». Вот что Арнек замыслил! Выманить князя из ратуши. Сказать, что поблизости вылупился дракон. Конечно, князь не позволит никому завладеть детенышем — ни воинам, ни Ладреку. Иначе молодой дракон сожрет старого, и власть князя окончится.
Она уже не могла плясать и веселиться. К счастью, время было позднее, гости торопились домой — худо, если стражники заметят свет, пробивающийся из окон. Придут дознаваться — кто не спит и почему; а если уж нагрянут — жди беды.
Еще раз пожелав счастья молодым, Тэсси вместе с братом и дядей вышла на улицу и задрожала под порывом ледяного ветра.
— Чарк, ступай домой, мы с Тэсси немного прогуляемся, — распорядился Арнек.