— Здравствуй, о, путник, утомленный дорогою жизни!
Я поперхнулся.
Усилием воли проглотив кусок, повел глазами по сторонам. Никого. Подошел к двери, распахнул настежь. Никого. Пустой коридор второго этажа придорожной гостиницы. Выглянул в окошко — под окнами, вопреки обыкновению, никто не шлялся, не орал песни пьяным голосом, не ругался и уж тем более не выражался столь высокопарно.
Послышалось.
— О, путник, ты не туда смотришь, — вежливо подсказал голос. — Обрати внимание свое сюда.
Я обратил. Голос действительно исходил от меча. Подозревая колдовство, черную магию и проклятие до третьего рода, я осторожно шагнул к столу. Может, все-таки померещилось?
— Не бойся, путник, ибо наступил для тебя день благодати…
— Это ты говоришь? — спросил я. — Ты? Мой меч?
— Да я, я! Глухой, что ли? — неожиданно раздраженным тоном ответил тот. — Глаза разуй, олух. Счастье тебе привалило — я то есть. Говорящий меч, несравненное творение забытого в веках мастера.
— Чур меня… — пробормотал я, перекрестился и бросился к окну с намерением расстаться если не с жизнью, то с проклятым местом уж точно.
— Куда, болван?! Стоять! — заорал меч, и я застыл с ногой, занесенной над рамой.
Кто его знает, колданет вдогонку.
— Да не бойся ты, трусливое семя осла, не сделаю я тебе ничего плохого. И почему все вечно сбежать норовят… или сломать меня?
— А тебя можно сломать? — поинтересовался я, не опуская ноги.
— Нет, — отрезал он. — Я волшебный, типа. То есть волшебного типа. Мне нельзя повредить.
Видя мое тактично выраженное опасение, клинок смягчился.
— Успокойся, никакой черной магии. Исключительно чудодейственное мастерство оружейника. Просто сейчас таких не делают, вот и все.
Услышав в его голосе «человеческие» нотки, я немного расслабился и даже вернул ногу на пол. Меч лежал спокойно, не делал попыток вырастить гигантские щупальца и схватить меня. Я рискнул подойти.
— Так ты волшебный?
— Именно. Позволь представиться, Гладио Спада Эпи Свордиус Первый. Меч. — Тут он чуть засмущался. — Можно просто Свордиус.
— Бриан Шверк, бывший ремесленник, можно просто Бриан, — непроизвольно отозвался я. И добавил: — А тебя можно потрогать?
— Валяй, — милостиво разрешил меч. — Для того и выковали — быть, так сказать, полезным людям.
Я аккуратно коснулся пальцами рукояти, затем, осмелев, зажал ее в ладони. И дернулся от едва ощутимой дрожи, пробежавшей через клинок, когда он снова заговорил:
— Так что будем делать, Бриан? Какие у тебя были планы на будущее?
Я возвратил меч на стол, от греха подальше. Уселся на табурет и задумался.
— Планы… вообще на будущее или на ближайшее? Вообще. Ага, ясно. Ну, я собирался в наемники податься. Сам видишь… ты ведь видишь?
— Вижу, — подтвердил Свордиус.
Час от часу не легче.
— Так вот, видишь, здоровый мужик, чего мне в мастерской штаны просиживать да на хозяина спину гнуть. Оружием владеть кое-как обучен, пойду в воины, денег заработаю.
— А потом? — с подозрением спросил меч.
— Потом? Ну… потом домишко себе куплю, наверное. Осяду. Может, дело свое открою, торговлю.
— Никуда не годится, — резюмировал Свордиус.
— Чего это?! — возмутился я подобной бесцеремонности. — Чего это не годится?
— Ничего не годится. Что за профессия, наемник? — В этот момент он явственно скривил гарду. — А торговец?! Фу, еще хуже. Нет, ты у меня станешь рыцарем. Без страха и упрека, разумеется.
— К-кем? — В тот момент я как раз отхлебнул воды и, естественно, расплескал ее по всему столу.
— Рыцарем, — повторил он. — Без страха и упрека. Не меньше.
— А… если я не хочу? — кинул я робкий пробный шар.
— Гнев мой будет страшен, — буднично ответил меч.
— Ага… поня-я-ятно.
Решив, что с этим разберусь позже, я на какое-то время замолчал. Меч, по-видимому, удовлетворенный, проворчал что-то неразборчивое, затем поинтересовался:
— Ты уже доел? Тогда давай собирайся. Посмотрим, на что ты способен.
— Я? Зачем?.. Куда? За что?!
— Собирайся!
Голос прозвучал сердито, и я не решился противоречить. Накинув жакет и опоясавшись, не без опаски пристегнул ножны. Вопреки мрачным предчувствиям, ножны не превратились в извивающегося питона и не задушили меня, Свордиус также не проявлял враждебности. Я вышел из дверей гостиницы и, не придумав ничего лучшего, направился в город. Меч молчал, и я подумал, что мой выбор его устроил.
Город не представлял собой ничего особенного, те же серые каменные стены, тот же барбакан, тот же огромный базар, такой же замок с непременным донжоном, как и во всех остальных поселениях, что я видел за месяцы своего путешествия. Разве только чуть крупнее, чем обычно.
Еще накануне я узнал, где находятся казармы, и собирался попытать счастья у капитана местной дружины. Возможно, здесь нужны вольнонаемные солдаты. Из предыдущих попыток ничего не вышло, так как эти скопидомы-владетели не желали тратить ни одной лишней монеты на оплату моих услуг. Конечно! У них же есть крестьяне, обязал всех воинской повинностью, вот тебе и армия. И платить не надо, корми да учи. А те гроши, которые мне предлагались, не стоили ни капли моих усилий, я считаю.
Сейчас ноги невольно несли меня к возвышающейся громаде замка. Может, этот — как там его, барон Вильский — окажется щедрее? Направление, видимо, угадал и мой меч.
— Эй, ты куда?
— Туда, — пробормотал я и для верности указал рукой.
— Нечего тебе там делать, — безапелляционно заявил Свордиус. — Ты не будешь тратить свое время, воюя за какого-то неизвестного тебе лендлорда.
— Почему это? — вскинулся я. Нет, ну согласитесь, до какой степени унижения нужно дойти, если твой собственный меч диктует, куда тебе идти и чем заниматься. Не собираюсь же я стать рыцарем, в конце концов. — Чем тебе плох барон? И почему я не могу делать то, что хочу?! Вот возьму и пойду, что ты на это скажешь?
— Скажу, что… скажу… — Меч замялся. — Скажу, что мы с тобой должны помочь вон тому человеку. Немедленно!
И он поволок меня в темный проулок между двумя домами. С трудом удержавшись на ногах, я предпочел топать своими двумя, а не валяться в пыли, волочась за железякой, которая тащила мой левый бок вперед с неведомо откуда взявшейся силой.
Мы пробежали по узкому проходу, загаженному до невозможности — именно там протекало одно из ответвлений клоаки, — завернули за угол и оказались в крохотном дворике, образованном глухими стенами нескольких домов. Свордиус затормозил, и я влетел носом в каменную кладку.
После того как белое пятно перед глазами исчезло, я смог оглядеться. Во дворике обнаружилась компания из трех субъектов. Один, щуплый пожилой человечек, судя по одежде, из гильдии торговцев, привалился к стене с поднятыми руками. Двое других, амбал с красной рожей самого свирепого вида и молодой, но бравый задохлик с ножами в руках, стояли в позах, исключающих двойное толкование. Они беззастенчиво и бессовестно грабили бедолагу.
Но, ради святого Антониуса, я-то здесь при чем?! Одним ограбленным больше, одним меньше… Попался какой-то разиня этим молодцам — се ля ви, как сказал бы мой прежний хозяин (он родом был не из наших мест). Однако Свордиус имел на этот счет противоположное мнение.
— Это твой шанс, — раздался его горячий шепот. — Ты видишь творимое здесь зло, так искорени его!
— Я… но я… я не хочу!
Нет, я и в самом деле не хотел связываться с двумя разбойниками, особенно с тем краснорожим амбалом. Чего ради? Но мой меч решил, что я не имею права упустить столь соблазнительный шанс, и с ревом кинулся на противника. Ничего не оставалось, как выхватить его из ножен, заорать и побежать навстречу собственной безвременной кончине.
Наверное, мы с мечом орали очень громко, а топал я за двоих, иначе как объяснить, что амбал лишь мельком зыркнул в мою сторону, подхватил напарника за локоть и нырнул в соседнюю щель, еще более узкую, чем та, по которой мы пришли. Я остановился и даже успел подхватить старика, падающего в совершенно неуместный обморок.
— Сэр, эй, сэр, не время разлеживаться. Бежать надо!
Торговец, кажется, немного ожил и приоткрыл один глаз.
— Так вы не собираетесь убивать меня? — спросил он.
— С какой стати, — возмутился я. — Да я вас спас, между прочим. И если хотите остаться в живых да при своих деньгах, советую вам скорее убраться отсюда. Те два молодчика могут вернуться.
— Да-да, вы правы, дорогой сэр. Огромное вам спасибо, дорогой сэр. Поспешим же.
И мы поспешили.
Выбравшись обратно на людную улицу и избавившись от старичка (все равно вознаграждать он меня ничем, кроме славословий, не собирался), я отошел в сторону и зашипел на меч:
— Что ты вытворяешь?! Зачем ты потащил меня в этот вонючий переулок?
Свордиус радостно захихикал.
— Ты рожден быть героем, мой храбрый Бриан, защищать слабых и покровительствовать бедным. И я из тебя его сделаю, хочешь ты того или нет.
— Кто герой? Я герой? Да что ты себе позволяешь?! Рехнулся ибо, воистину. Какой из меня герой? Это все ты. Поволок невесть куда. А если бы меня убили? Ты хоть подумал, а? Подумал? Чтоб я еще раз взял тебя с собой!
— Проклятие, Бриан, проклятие… — зловеще прошептал меч.
Я запнулся на полуслове.
— Какое проклятие?
— Страшное колдовское проклятие постигнет тебя, ежели ты вздумаешь ослушаться меня или посметь не взять с собой.
— Да?
Моя ярость слегка приутихла. А ну как и правда. Кто ж их, волшебные мечи, знает. Так и хотелось дать его самодовольному навершию в морду. Что бы у него ни было мордой.
— Не сомневайся.
После сего досадного происшествия пришлось возвращаться в гостиницу несолоно хлебавши. Совсем не жаждалось, чтобы этот негодяй втравил меня в очередную историю. В комнатушке я нарочито резко отстегнул ножны и водворил их в угол. Пусть знает, я сердит, я очень сердит.
Ленч прошел в молчании. Только когда я обсосал последнее голубиное крыло и в наступающем сытом благодушии уже начало казаться, что все произошедшее было дурным сном, меч снова принялся болтать.