— У-у-у!
Я застонал. Только клоунов мне не хватало!
— Это все ты виноват! — заорал я на меч. — Если бы не полез не в свои дела, сейчас ехали бы в замок, пялились на фрейлин и купались бы в золоте. Всю жизнь мне исковеркал, изверг!
— Вовсе не коверкал. Всего лишь направил по дороге твоей судьбы, — проворчал Свордиус.
— Ты хоть понимаешь, что натворил? Я же отдал на это дело все мои деньги! Завтра нам будет нечем заплатить за гостиницу и меня выкинут на улицу. На что я буду, по-твоему, жить?! В наемники ты мне пойти не даешь.
— Не беспокойся о завтрашнем дне, ибо завтрашний день сам будет заботиться о своем, — наставительно произнес меч.
Нисана, открыв рот и замерев, наблюдала за нашим диалогом. Я ожидал от клоунессы потери чувств, но на ее лице светилось отчетливое благоговейное восхищение.
— О-о, прелестно, прелестно. Говорящий меч?.. Никогда таких не видела. А можно его потрогать?
— Можно, — обреченно согласился я и переспросил: — Можно ведь?
— Разумеется, — с достоинством ответил тот. — Разрешите представиться, Гладио Спада Эпи Свордиус Первый. Для вас просто Свордиус. Приятно встретить человека, не убегающего с криками при обнаружении мной способности разговаривать.
Могу поклясться, он показал мне язык. Гардой!
— Что вы, что вы. Для меня это честь. Вы позволите?
Клоунесса двумя пальчиками приняла меч и, едва не уронив, перехватила поудобнее.
— Как получилось, что столь прекрасная дама оказалась в одиночестве в лесу? — галантно поинтересовался Свордиус.
— Ах, это все Ливарий, управляющий. Я сказала ему, что не выйду завтра на представление. Мне опротивел рыжий парик и пестрые тряпки. Я чувствую в себе другое призвание, я ведь сказала вам, да? Ну конечно, сказала. Мой контракт закончился вчерашним числом, управляющий не мог ничего сделать. Я ушла от Ливария, но он взялся преследовать меня и шел до самого леса. А там попытался снова уговорить. Я отказалась, и тогда он… он… Ох, я так благодарна вам за избавление. О, если бы сэр рыцарь благоволил все-таки назвать свое имя…
Пришлось оглянуться и убедиться, что раненый мужик уполз.
— Бриан Шверк, — процедил я. — И я не рыцарь.
— Нет? Удивительно. Впрочем, я уверена, что с такими задатками вы скоро им станете. Да-да, непременно станете. Извините, что осмеливаюсь тревожить, однако я невольно услышала о затруднительном положении, в котором вы оказались. Если позволите, у меня в этом городе есть подруга, Агнесса, я собиралась остаться жить у нее. У Агнессы найдется вторая комнатка для моих спасителей. Вы пока могли бы пожить безо всякой платы…
Я наконец пристально взглянул на Нисану. Невысокая пышечка, крепкая и ладная. Темные волосы, маленький курносый нос, мушка на щеке. На вид лет двадцать семь или около того. Не в моем вкусе. Но дареному коню, как известно…
Это понимал даже Свордиус.
— Благодарю вас, обворожительнейшая Нисана, мы с благодарностью принимаем ваше предложение, — пропел он.
— Спасибо, — присоединился я.
Хоть какая-то компенсация упущенным возможностям.
— Ах, сэры, я буду очень рада. Только… — Она пронзила меня неожиданно суровым взглядом. — Только смотрите, без фокусов, господин Шверк, я честная женщина!
Я заверил Нисану, что ни в коем случае не собирался претендовать… нет, я не имел в виду… то есть я был бы счастлив, но все понимаю и не смею…
Наконец она удовлетворенно кивнула.
— Не будем терять времени.
И мы поселились у Агнессы. Я бездельничал, Нисана стряпала и латала мне одежду. За эту услугу она требовала обучать ее воинской премудрости, так что приходилось показывать ей те приемы владения мечом, какие знал сам. Свордиус собирал нас по вечерам и заставлял вкушать духовную пищу. Нисана внимала с восторгом, а я посвящал те же часы размышлениям о том, как бы избавиться от назойливого приобретения. От двух назойливых приобретений, если уж быть честным. Эти двое не давали мне никакого проходу. И не позволяли сидеть в трактирах!
Агнессу мы встречали редко, она трудилась в замке и часто задерживалась на сутки. Бывшая клоунесса иногда ей помогала — тогда у нас появлялись деньги.
Раз в три дня Свордиус выгонял меня «совершать подвиги». Единственная польза от них состояла лишь в том, что после нас ждал чуть более богатый, чем обычно, ужин, приготовленный восхищенной Нисаной. Пару раз меня вознаграждали несколькими монетами, хоть какое-то приятное разнообразие.
Однажды, вернувшись из очередного похода за славой, я сидел за столом и мрачно жевал кусок холодной баранины; в углу примостился Свордиус.
— Слушай, зачем тебе все это? — спросил я его, не надеясь на ответ. — Можешь ты хоть месяц пожить без приключений и спасения первых встречных и поперечных?
— Не могу. — Он все-таки ответил, и в голосе клинка прозвучала грустинка. — Я так устроен. Как только вижу какую-нибудь несправедливость, мигом кидаюсь исправлять.
— Так не смотри и не увидишь!
— Вот дурень, так я тоже не могу. Иначе потеряю цель и зачахну. Мне нужно действовать.
— Хм… А ты правда в силах наслать на человека проклятие?
— Да я как-то пробовал, но… — Свордиус резко замолчал. — Конечно, могу, и горе тому, кто усомнится!
Пробовал, значит… Ага.
Я перевел разговор на иные темы.
Через два месяца подобного существования нам сказочно повезло. Я спас баронского отпрыска. Бастарда, но любимого отцом. Вышло это случайно. Пацан игрался в реке и пошел ко дну от случившейся судороги. А река в том месте изрядно глубока и бурлива. Ребятня вместо того, чтобы помочь, рванула на берег с воплями о страшном духе-водяном. А я, как на грех, проходил рядом. Нужно ли говорить, что Свордиус потянул меня в воду, едва заслышал отчаянный крик мальчишки. Хорошо, разрешил себя отстегнуть, а то представляю, как бы я греб с эдакой тяжестью, и было бы в тот день двое свежих утопленничков.
Мальчишку я вытащил, что стало известно в замке. И наконец-то я получил достойное вознаграждение за свои труды (вкупе с лекцией Свордиуса о добрых делах, за которые рано или поздно воздается сторицей).
На дарованные деньги купил коня, после чего сообщил мечу, что намерен покинуть опротивевший город. Свордиус подозрительно легко согласился. Промашку я допустил лишь в одном: в тот же вечер напился и проболтался о намерении Нисане. Естественно, клоунесса возопила, что жаждет отправиться вместе со мной, делить тяготы походной жизни, готовить обеды, а по пути спасать, защищать, помогать…
Святой Франциск!
Но выбора не оставалось. Я купил ей низенькую лошаденку, и через три дня мы оставили городские стены далеко позади. Путешествие текло легко и приятно. Пели птички, шуршали деревья, по небу плыли белые облака, сияло солнце, меч и Нисана развлекались беседой о преимуществе фламбергов над прямыми клинками. Позже по пути встретилась кибитка то ли с бродячими актерами, то ли шарлатанами-целителями в количестве двух человек, и дальнейшие пару десятков миль мы проехали в их обществе. Свордиус немедленно умолк, даря мне несколько часов блаженного спокойствия, но это обстоятельство успешно скомпенсировала Нисана… К вечеру на горизонте возник очередной лес, его опушка единогласно была избрана местом ночлега.
В общем, день бы завершился как нельзя лучше, если бы стаду диких свиней не взбрело в голову промчаться через наш крошечный лагерь по своим поросячьим делам. Что уж у них там произошло, может, местечковый пожар случился, может, «охотник» какой выбрался пострелять в ночи из арбалета и таки подстрелил кого, но на опушку свинки примчались в отвратительном настроении. А их предводитель, здоровенный кабан с черной шерстью на загривке, пылал жаждой мести. Он-то и повел себя совершенно по-свински, принявшись раскидывать наши пожитки и ломать колеса у повозки.
От такого напора мы, как бы это сказать, растерялись. Нисана шмыгнула в кусты и оттуда зачем-то завопила (наверное, попала в крапиву). Один из актеров рванул в чащу. Второй, молодой парнишка, вывалился из кибитки и замер ногами вверх прямо перед носом у кабана. Я собрался уже залезть на дерево, облюбовал веточку. Но тут… Надо ли упоминать, о ком я посмел забыть? Конечно, доблестный клинок Гладио Спада Как-Там-Его Свордиус не смог оставить артиста в столь незавидном положении и кинулся на выручку. Прямо со мной.
Руки, уже вцепившиеся в вожделенную ветку, соскользнули, ноги понесли к черногривому чудовищу…
И чего бы парнишке не погибнуть тихо-мирно, без душераздирающих воплей и призывов о помощи? Сидел бы я сейчас на дереве и горя не знал.
Ни разу не видел, чтобы на кабана охотились с мечом, посему пришлось осваивать данное искусство на ходу. К моему удивлению, все остались живы. Кроме предводителя поросячьего стада — его мы сожрали на ужин в назидание потомкам. Но дело не в том. Я наконец-то узнал, что мои бродячие актеры вовсе никакие не актеры и даже не шарлатаны-целители. Они… менестрели.
Нет, вы понимаете?! Менестрели!
Уже через полчаса у костра раздавалась не очень трезвая песнь о храбреце с мечом, в одиночку победившем могучего вепря-оборотня и спасшего двух таинственных незнакомцев. Также в песне выяснялось, что таинственные незнакомцы на самом деле наследные принцы дальних держав, а могучий вепрь — родственник страшного мага, посланного, чтобы… тра-ля-ля, в общем. Было там что-то и о Нисане, «юной деве прекрасной, ликом подобной луне, с устами, что ярче кораллов».
Вот. Теперь представляете масштабы бедствия? Да уже завтра, едва мы въедем в ближайший город, песня зазвучит на всех углах…
Ночью я не спал. Ближе к рассвету поднялся, накрыл Свордиуса одеялом от навершия до кончика клинка, осторожно, дабы не разбудить бывшую клоунессу, собрал вещи и отошел в сторонку. Якобы по нужде. Там отвязал коня и повел по мягкой траве подальше от стоянки на дорогу. Через несколько минут вскочил в седло, двинувшись вперед.
Розовеющее небо, пробуждающиеся малиновки и свежие запахи раннего утра…
Свободен! Наконец-то свободен!