формы Иосифа II («просвещенный деспотизм») не имели успеха, но Пруссии ее приспособляемость очень помогла в следующем, XIX столетии.
XIX век1801–1830 годы
Первая треть века является продолжением и заключением последних десятилетий предыдущего столетия. Французская революция продолжается в другой форме. Лишенная после разгрома мелкой буржуазия и пролетариата своей демократической сущности, отлившись в форму наглой и циничной диктатуры крупного капитала, быстро росшего на почве военных подрядов, поставок и т. д., она нисколько не утратила своего антифеодального смысла, закрепив юридическую ликвидацию «старого порядка» в «Гражданском кодексе» (иначе — Кодекс Наполеона, 1804). Что военная диктатура в том же году была увенчана императорской короной, не изменило дела, так как солдатская империя генерала Бонапарта, ставшего Наполеоном I, отнюдь не была восстановлением старой монархии и управлялась бывшими членами конвента и генералами революции, пошедшими на службу к капиталу. Франция начала XIX века была первым чисто буржуазным государством Европы, опередив в этом отношении Англию, где крупное землевладение с наследственными привилегиями продолжало играть командующую роль. Более буржуазные порядки можно было найти только в Америке, — в Европе Франция была охвачена кольцом полуфеодальных держав, противоречие которых с французской революцией было безвыходное. Этим пользовалась сама полуфеодальная в эти дни Англия, организуя против Франции одну коалицию за другой (война Англии и Франции лишь на очень короткое время была прервана Амьенским миром, 1802): Россию и Австрию, 1805, Пруссию и Россию, 1806–1807, одну Австрию, 1809, одну Россию, 1812, Россию, Пруссию, Австрию и Швецию, 1813–1814. Громя эти коалиции (Аустерлиц, ноябрь 1805, Йена, октябрь 1806, Фридланд, июнь 1807, и так далее), армии Наполеона невольно разносили по всей Европе идеи «Гражданского кодекса»; их появление сопровождалось всюду, где почва была сколько-нибудь подготовлена падением «старого порядка» (полнее всего в западной Германии и северной Италии, но косвенно и в Пруссии, и в Польше, см. последний столбец справа). Англия имела успех сначала исключительно на морс (Трафальгар, 1805), на что Наполеон ответил континентальной блокадой (1806), запершей континент для английских товаров. Но не прерывавшаяся в сущности война и русская катастрофа (1812, см. справа) настолько истощили Францию, что в 1814 году она вынуждена была сдаться, а после новой вспышки, 1815, окончательно разгромлена (Ватерлоо, 18 июня). После этого феодальная реакция завладела на короткое время и самой Францией (реставрация старой монархии в лице Бурбонов, 1814–1830, «Редкостная палата», 1815–1816, из черносотенных помещиков). Но экономическое развитие Франции брало свое: июльская революция 1830 года, окончательно закрепила буржуазный режим (Луи-Филипп, 1830–1848). Общее экономическое развитие (нс только Франции) выразилось, между прочим, и в целом ряде научно-технических открытий, падающих на первую треть XIX века (1807 — пароход Фультона, 1810 — скоропечатная машина, 1827 — гребной винт, 1830 — локомотив Стефенсона; специально французские изобретения: усовершенствованный ткацкий станок Жаккара — 1802, механическое льнопрядение Жирара — 1810).
XIX век уже не знает вольной колонизации, правительственная же принимает форму аннексии (захвата) чужих земель, не столько экономически нужных русскому племени, сколько политически и стратегически необходимых Российской империи. В самом начале века эта последняя переходит Кавказский хребет (присоединение Грузии, 1801, Мингрелии, 1803, Имеретии, 1810, восточного Закавказья до Аракса и Каспия по полистанскому [1813, Баку] и турк-манчайскому [1828, Эривань] договорам с Персией — после почти 20-летних войн). Немного позднее ликвидируются последние владения Швеции на восточном берегу Балтийского моря (присоединение Финляндии до р. Торнсо, 1809) и Турции на север от Черного моря (Бессарабия, 1812, и Анапа, 1829). Еще позже захватывается, в лице царства Польского, переделанного из созданного Наполеоном герцогства Варшавского (частичное восстановление Польши, 1806–1813), плацдарм, дающий русской армии командующее положение в центральной Европе (1815). Во все эти места не происходит никакого переселения русских народных масс, русское племя представлено там только чиновниками и солдатами.
Вес тридцатилетие заполнено русско-английским союзом, завязавшимся еще в конце предыдущего — разрыв его стоил жизни Павлу 1(1801) — и начавшим ослабевать лишь к самому концу, по мере развития в России промышленного капитализма. В основе политического союза лежал союз английского промышленного и русского торгового капитала: последний выкачивал из России необходимое английской промышленности сырье (лее, пеньку, сало, несколько позже пшеницу), из Англии Россия получала все необходимые ее командующим классам фабрикаты. Союз прерывался лишь на 5 лет (1806–1812) из-за военных неудач русско-английской коалиции, принудивших Александра I (1801–1825) заключить Тильзитский мир (1807) и подчиниться условиям «континентальной блокады» Наполеона (см. первый столбец слева). Ужс в 1810 году экономическая необходимость принудила русские правительство нарушить блокаду, так как Франция могла доставлять только предметы роскоши: массовый привоз товаров исключался отсутствием между Россией и Францией дешевого водного пути (морс было заперто англичанами). Политически Александр I использовал тильзитский мир, захватив в этот пятилетний промежуток Финляндию и Бессарабию (см. столбец слева). Нависшая с 1810 года война разразилась в 1812 (так называемая Отечественная война), закончившись лишь в 1814 взятием русскими Парижа. Вся война велась на английские субсидии. Война сделала Александра «царем царей» «Агамемноном Европы» и так далее, а фактически хозяином центральной Европы, ибо русская армия с берегов Вислы одинаково могла нанести удар и на Берлин, и на Вену. Это положение вещей было закреплено «Венским конгрессом» и «Священным союзом» (1815), фактически объединением восточноевропейских держав под гегемонией России (Англия не присоединилась к «Священному Союзу», Франция в это время потеряла международное значение). Политическая гегемония России была лишь подготовкой к установлению экономической гегемонии русского торгового капитала над веем бассейном Черного мора, для чего нужно было утвердиться в Константинополе. Попытка использовать и для этого Тильзит (на так называемом Эрфуртском свидании Александра и Наполеона в 1808 году) не удалась, что обессмыслило турецкую войну, ведшуюся 6 лет (1806–1812). Дело было отложено до 1820-х годов, когда восстание греков против турецкого владычества дало новый повод для открытия восточного вопроса. Войну за Константинополь пришлось вести уже Николаю I (1825–1855). Вмешательство в греческо-турецкие дела началось в союзе с Англией и Францией (Наваринская битва, октябрь 1827, уничтожение турецкого флота английской, французской и русской эскадрами), но саму войну (1828–1829) пришлось вести одной России, и для захвата Константинополя ей не хватило сил. По Адрианопольскому миру (1829) Россия должна была удовольствоваться аннексиями в Азии.
Основным фактом тридцатилетия является возникновение в России промышленного капитализма (число фабрик сукно-ткацких: 1804 — 155, 1825 — 324, бумаготкацких: 1804 — 199, 1825 — 484, чугунолитейных и железоделательных заводов: 1804 — 26, 1825 — 170, первая мануфактурная выставка — 1829), который получает сильный толчок от континентальной блокады (см. 1-й столбец слева) и приносит с собой новую идеологию — буржуазную, напоминавшую идеологию французской революции. Официальными кругами усваивались при этом идеи уже наполеоновской Франции, а передовой интеллигенцией — французские идеи предшествующего периода. Из первых вышли проекты Сперанского (более умеренный 1803 год, более радикальные 1809–1810 годы), из второй — проекты декабристов (см. ниже).
Общей их чертой было отрицательное отношение к крепостному праву и стремление освободить крестьян на условиях, обеспечивавших быстрый рост в России необходимого промышленному капиталу пролетариата. Обстановка, обусловившая первый взрыв буржуазно-промышленной идеологии в России (изоляция России от иностранной конкуренции благодаря континентальной блокаде и резкое вздорожание хлеба под влиянием роста английского пролетариата и наполеоновских войн, что давало объективную возможность перехода к вольнонаемному труду в земледелии), была кратковременной: с 1819 года вновь начинается ввоз английских товаров, а цены на хлеб начинают падать. Барщинный труд опять оказывается выгоднее батрацкого, а промышленность начинает испытывать острую нужду в сильной центральной власти для охраны интересов промышленного капитала от иностранной конкуренции («покровительственные» таможенные тарифы, начиная с 1823 года, и войны Николая I, завоевавшие для русских товаров турецкие и персидские рынки). Такой поворот дела заранее осуждал на неудачу замыслы тайных обществ (1814 — Орден русских рыцарей, 1816–1817 — Союз спасения, 1818 — Союз благоденствия, с 1821 начинается заговор декабристов, разразившийся восстанием 14 декабря 1825, на юге — 31 декабря), скомпрометированные к тому же нерешительностью их тактики. В результате все свелось к окончательному закреплению бюрократически полицейского строя (начало еще в 1802 — учреждение министерств): создание корпуса жандармов и Третьего отделения императорской канцелярии (июнь — июль 1826). Воспоминаниями о противоположных тенденциях остались: закон о «вольных хлебопашцах» (1803) и учреждение Государственного совета (1810), Мануфактурный Совет (1828).