Но обстоятельства превыше нас и всего остального, сегодня мы говорим друг другу нежности вокзального свойства, только не хватает проводника, итак, пора, а то они успеют. Я карабкаюсь к потолку по мыльной табуретке, которая служила мне для стирки белья, и мыло затвердело, я лезу вверх, и входит Леонардик. – Жанна, – говорит он, – на этот раз вы выбираете такой способ? – Да, – отвечаю я. – Ну, что же, это вполне по-хамски. – Да, мой повелитель, – соглашаюсь я. – Да, мой неземной жених. – Поцелуемся?
И мы целуемся. Помиримся? И мы миримся. Жизнь трудна. Я делаю шаг к нему. Бросаюсь в объятья. Крепче! Обними меня крепче, милый! Войди, войди в меня, коханый!.. Ой, как хорошо!.. Ой, как кружатся стены и полотенца!.. Ах, как неожиданно! Еще!.. Ну, еще!.. Сдави сильнее! сильнее сдави! Ну, еще. Дай мне сладко кончить! Ты меня совсем задушил, любимый… Ой, нет! Не надо! Больно, дурак!
Не х-а-а-а-а-а-а-ххх-хх-ха…ха…ххххх…ха…
Свет! Я вижу свет! Он ширится. Он растет. Рывок – и я на воле. Я слышу ласковые голоса. Они подбадривают и одобряют. Гудит газоаппарат. Я вижу ее: она мерно покачивается. С таким щедрым пузом. Прощай, лягушонок! Не дрыгайся, ты поскорей засыпай, ты спи, баю-бай, лягушонок! Я смотрю на нее: она затихла. Умытая счастливыми слезами. Матушка отворяет двери. Гости хлынули. Свадьба! Свадьба! А где же невеста? А вот и невеста. – Здравствуйте.