Мэг подошла к лифту и нажала кнопку. Тот приехал сразу. Внутри было почти пусто — только какой-то мужчина стоял к ней спиной и внимательно читал вывешенные в углу правила пожарной безопасности. Двери лязгнули…
И в ту же секунду мужчина нажал кнопку «Stop» и, схватив Мэг за плечи, прижал ее к стенке лифта.
Это был Матвеев. Глаза его побелели от ярости, лицо было мертвенно бледно.
— Со мной такие штучки не проходят даром, поняла?!
Реакция Мэг была молниеносной: вся ее обида, ярость, разочарование разом вышли наружу, и она резко ударила его коленом в пах. Согнувшись пополам, Матвеев тут же выпустил ее, и Мэг поспешно нажала ближайшую кнопку. Двери раскрылись, и она пулей вылетела на площадку какого-то этажа.
* * *
Мэг сидела в кабинете Волкова и рассказывала ему о том, как передала Рублевскому кассету. Слова ее были какими-то неживыми. Она уже не могла смотреть на Максима прежними глазами. Чувство резкого отторжения и антипатии захлестнули ее всю.
Разумеется, Волков тут же это заметил.
— По-моему, Маргарита, вы меня как-то разлюбили. Что с вами? Вы разузнали о каком-то пятне в моей биографии и решили, что со мной более нельзя дружить?
Мэг отвела взгляд в сторону.
— Нет. С чего вы взяли?
— Ну, дорогая, не врите мне. Это у вас получается из рук вон плохо. Впрочем, если вы не хотите признаваться, то я и сам догадаюсь. Кроме Игоря и Рублевского, вы ни с кем больше не общались за истекшие два часа… Матвеев вряд ли бы стал обсуждать с вами мои вопиющие недостатки. Стало быть, во всем виноват этот желторотый журналистик. Я прав?
Мэг молчала, не зная, что сказать. Максим опять поразил ее своим колдовским умением читать ее душу.
— Конечно же, прав, — продолжил размышлять Волков, и Мэг заметила, что на какую-то долю секунды его лицо изменила свое обычное иронично-насмешливое выражение на другую маску — злую и упрямую.
— Можно я задам вам один вопрос? — спросила она, вдруг решив поговорить с ним на чистоту. — Вот вы воюете с Шохиным, затеваете разные аферы… А зачем вам все это? Чего вы хотите добиться? Вы ведь прекрасно знаете, что в результате ваших действий страдают люди — множество людей… И тем не менее…
— Ах вот оно что! — протянул Волков. — Стало быть, этот Рублевский наговорил вам о том, какой я негодяй, как я лезу наверх по трупам и все такое? Кстати, интересно, почему он ни с того, ни с сего свел разговор на меня? Это вы начали его расспрашивать, или он сам проявил инициативу? Если так, то, пожалуй, его стоит наказать…
— Рублевский тут совершенно ни при чем! — резко произнесла Мэг. — Это мои личные домыслы. Мне просто хочется понять…
Волков поднялся со своего кресла.
— Понять меня? А здесь нет ничего сложного. Я такой же, как и вы, Маргарита. Да и как все люди, у кого хватает наглости желать чего-то от жизни. Вспомните-ка как вы придумывали для меня эти схемы — с фондом для УВД, с террористами… Разве эти идеи не подлы по своей сути? Ведь вы предложили мне подставить огромное количество людей. И ничего? Вас совесть не заела за то, что в вашу голову приходят такие нехорошие мысли?
Я все время наблюдал за вами. Знаете, что было написано на вашем лице, когда вы делились со мной и Игорем своими идеями? Вдохновение! Вы придумали, как можно вертеть окружающими, и гордились этим! А после этого вы думаете, что вы — хорошая, а я подлец и негодяй, только потому, что у меня размах больше.
Ваша ошибка в том, что вы полагаете, что люди в целом и по отдельности нечто большее, чем просто скоты. Ничего подобного! Как и любые стадные животные мы живем по двум незыблемым принципам: мы хотим остаться в своем стаде, и мы хотим занять в нашем стаде как можно более привилегированное положение, которое дает нам лучшую еду и лучших самок (самцов, в вашем случае). А так как на это претендуют все вокруг, то вам придется либо отталкивать других, либо плестись в арьергарде и ни на что не рассчитывать.
В первый раз в жизни Мэг видела, что Волков был явно чем-то расстроен. Она смотрела на него во все глаза, силясь понять, в чем же кроется причина этого… Но так и не сумела догадаться. Неужели ему так важно, как она оценивает его?!
— Так когда выйдет наша статья? — спросил Волков, как-то внезапно успокоившись.
— Завтра с утра.
— Хорошо.
Он наклонился над столом, чтобы сделать соответствующую пометку у себя в настольном календаре… Когда он вновь посмотрел на Мэг, в его глазах уже прыгали озорные искорки.
— Кстати, Маргарита, что произошло с Игорем? Вы бы видели его физиономию, когда он вернулся в офис!
Мэг недоуменно посмотрела на него.
— А он что, не наябедничал вам? Я заехала ему по энному месту за то, что он пытался следить за мной. Это вы его послали?
— Я? Нет. Это его собственная инициатива. Он не доверяет вам, Маргарита. А теперь, наверное, и вовсе зачислил вас в список своих кровных врагов.
— А вас это радует?
— Еще как! Будет крайне интересно понаблюдать, чем закончится эта история.
Мэг демонстративно взглянула на часы.
— Время — шесть. Если не возражаете, я иду домой. Всего хорошего.
ГЛАВА 13
Мэг лукавила. Она направлялась вовсе не домой. У нее была назначена встреча с Сергеем Ивановичем. Через Ингу она доложила ему, что у нее есть важная информация, которую лучше передать с глазу на глаз.
По дороге она все думала над словами Волкова. Максим был прав: они действительно были одинаковыми и боролись за одно и то же. Но тогда как можно противопоставлять себя ему? На каком основании считать, что то, что делаешь ты — правое дело, а то, что делает он — нечто ужасное?
До сих пор Мэг была уверена, что Охотники работают со своими Клиентами, чтобы не дать им окончательно распоясаться и направлять их энергию, честолюбие и финансы на благо… Но где находилось это благо? Какое оно? Да и откуда Охотникам это знать, если, в конечном счете, они вовсе не высшие существа?
… Они встретились с Сергеем Ивановичем во дворе какого-то дома: молодая привлекательная женщина и седенький пенсионер, выгуливающий старую вислозадую таксу. Кто бы узнал в таком обличье грозного начальника Структуры? Мэг сама удивлялась, насколько разным и непредсказуемым мог быть ее шеф.
Синие сумерки сгущались над занесенными снегом липами, в окнах зажигались огни. Неторопливо идя рядом с Сергеем Ивановичем, Мэг рассказывала ему о событиях последних дней.
Шеф молчал, и это значило, что он очень доволен.
— Идея насчет фонда просто отличная, — все же снизошел он до похвалы, когда Мэг окончила свою историю. — Если у нас дойдет дело до конфликтов, парочка внедренных информаторов и скрытая видеозапись поставят на Алове крест.
— А что с Волковым? — напряженно спросила Мэг. — Если мы оставим все так, как есть, он действительно разорит «Красную Звезду». Представляете, что тогда будет? Масса людей потеряет работу, обанкротится множество мелких предприятий, которые работают на ее обеспечение…
Но вопреки ее ожиданиям Сергей Иванович лишь пожал плечами.
— Не забивай себе голову. Всех счастливыми не сделаешь. Эта война между Волковым и Шохиным нам на руку. Мы не можем допустить, чтобы кто-нибудь из них слишком укрепил свои позиции. Пускай они грызут друг друга, а мы будем смотреть. Если выигрывать будет мэр, мы чуть-чуть пособим Волкову, если наоборот — предложим помощь мэру. Пусть они тратят силы и деньги друг на друга, а потом придем мы и поднимем победу с пола.
Мэг растерянно посмотрела на него.
— Как же?! То есть мы позволим этим мерзавцам пустить по ветру крупнейшее предприятие области?!
Сергей Иванович остановился, взглянул ласково поверх очков.
— Рано или поздно «Красную Звезду» все равно скупят, и по большому счету какая нам разница кто именно и каким образом? Конечно, мы могли бы и сами ввязаться в драку, могли бы пытаться поставить свое руководство на заводе, скупить акции на нужных нам людей… Но к чему все это? Гораздо выгоднее взять на контроль уже готовых собственников. Так что ты работаешь в правильном направлении: подцепила Алова, нашла концы истории с Громовым, а теперь еще подкинула хорошую идею насчет террористов. Чувствуется, что Волков устроит Шохину хорошую встряску. А потом Шохин ответит ему тем же.
— И Волкову ничего не будет? — тихо спросила Мэг. — Даже за убийство Громова?
Сергей Иванович пожал плечами.
— Сейчас мы в этом не заинтересованы. Ведь если мы будем наседать на Волкова, то нам придется вступить с ним в откровенный конфликт. А оно нам надо? Лучше мы будем корректировать его поступки так, чтобы он не совсем отклонялся от «линии партии». Так что продолжай действовать в том же духе. В твое досье завтра будет занесена соответствующая благодарственная запись.
* * *
Дома Мэг ждала полная раковина невымытой посуды и разобранная постель. Она по быстренькому сварила себе какие-то макароны, поужинала… В квартире было холодно: в эту зиму у нее так и не дошли руки заткнуть рамы на окнах.
В такие вечера, как этот, Мэг не хотелось жить. Встреча с Сергеем Ивановичем не только не разрешила ее сомнений, но и добавил новые. Она и представить себе не могла, что когда-нибудь ее будут одолевать подобные мысли. Разумеется, она училась в «Академии», потом работала в Структуре из честолюбия. Волков правильно сказал: ей хотелось занять как можно более привилегированное положение в этом обществе. Но все должно делаться ради чего-то. Она мечтала стать добрым богом, который может управлять людьми и направлять их… Куда? Мэг и сама толком не знала. Наверное, к «светлому будущему»…
Вместо этого она сейчас работала на человека, который действовал в совершенно противоположном направлении. Ему нет ни до чего дела, кроме собственных интересов. Все остальное может гореть синим пламенем. А Мэг не только не мешала ему, но и вынуждена была всячески помогать.
И даже Структура ничего не могла поделать с данной ситуацией. Волков на свободе гораздо выгоднее для нее, чем Волков посаженный. Ведь если его арестовать, то на его место тут же придет кто-то другой, и этого другого тоже придется разрабатывать. На Волкова уже потрачено столько сил и средств, что выбрасывать их псу под хвост просто неразумно. Чтобы достичь своей главной цели, Структура должна иметь влияние и власть, а ради этого ей приходится закрывать глаза на отдельные вещи. Пусть даже на самые несправедливые. Мэг прекрасно все понимала, но от этого ей не становилось легче.