Сообщников быстро повязали и привезли в село Преображенские. Туда вызвали и Алексея, который показал, что писал им письма из Австрии. Однако потом допросили Ефросинью, которая дала показания, приведенные выше. (О флоте, Петербурге и так далее.) Алексея обвинили в неполной даче показаний – и тоже арестовали.
Было ли так задумано изначально или Петр I и в самом деле изменил свои намерения под влиянием всплывших сведений? На этот счет есть разные версии. Главное – процесс пошел.
«Во время дальнейшего розыска в Петербурге выяснилось, что царевич намеревался свергнуть Петра и захватить власть с помощью войск, расквартированных в Мекленбурге и на Украине. Чтобы не было никаких кривотолков в связи с делом царевича Алексея, материалы о том специально публиковались».
Насчет свержения Петра военной силой – вопрос темный. Ну, не тот был человек Алексей, чтобы всерьез планировать такие авантюры! Хотя сболтнуть мог. Кстати, его переговоры со Швецией так и не всплыли. О них стало известно уже после смерти Петра.
В итоге Алексей был осужден и приговорен к казни. 26 июня 1718 года царевич то ли умер, то ли казнен, то ли убит. О том, как именно он ушел из жизни, спорят до сих пор, но для нашей темы обстоятельства смерти не очень важны…
Разбуженный декабристами
Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию
В XVIII и в первой половине XIX века российских политических эмигрантов, можно сказать, и не было. На дворе стоял век дворцовых переворотов. Когда все вопросы решаются с помощью пары рот гвардии – иные способы политической борьбы не имеют смысла. Да и борьба-то шла исключительно вокруг того, кто будет самым главным.
Конечно, на другом фланге шли совсем иные дела, самым крупным проявлением которых было восстание Пугачева. Но оно в России началось и в России закончилось.
Даже восстание декабристов не оставило после себя эмигрантской публицистики. Хотя кое-кто из лидеров декабристского движения, например Н. И. Тургенев, оказались за границей (точнее, Тургенев там и просидел все основные события). Но они предпочитали помалкивать, дожидаясь прощения. Никакого идейного противостояния с их стороны не было замечено.
Интересно, что в конце XVIII века Российская империя сама стала одним из центров политической эмиграции. После начала Великой французской революции оттуда в Россию массово набежали сторонники свергнутой королевской власти. Они-то как раз были весьма активны. Но это совсем иная тема.
Зато в следующем столетии эмигранты развернулись по-настоящему…
Я начну с характеристики эпохи, которая была очень своеобразной.
Новые времена начались в 1825 году, со вступления на трон Николая I. Его царствование, как известно, началось с восстания декабристов. Точнее, восстаний было два: одно – в Санкт-Петербурге, другое – на Украине. Во главе их стояли, прежде всего, гвардейские офицеры. А нити от заговорщиков тянулись наверх, в среду высшего руководства. До сих пор не очень понятно, кто поддерживал декабристов, на эту тему есть разные версии[18]. Но что в верхах имелись силы, которые их поддерживали, – сомнений не вызывает.
Неудивительно, что гвардии после этого Николай не доверял. А гвардия – это были не только привилегированные войска, но и кузница кадров для государственной службы. Которые мало того что имели своеобразные взгляды на жизнь, так и к практической работе были не очень пригодны. Да и вообще в управлении страной царил бардак, особенно в провинции. Главной причиной была некомпетентность местных чиновников. Новый император, раздавивший мятеж, внимательно ознакомился со следственными делами – и схватился за голову. Настроение среди опоры империи – дворянства были аховые. Одни были готовы «разрушить все до основанья». Другие не хотели ничего рушить, но с ними дела обстояли не лучше. Как отмечал современник, «дворянство находилось тогда в таком блаженном положении, что не желало обременять себя службой и всеми способами уклонялось от нее». То есть опираться на такие кадры было сложно.
Вот Николай Павлович и решил создать новую систему, которая обеспечивала бы четкую работу государственного механизма. Именно тогда была создана российская бюрократическая система, которая в общем и целом и просуществовала до 1917 года.
Николай I полагал, что справится с руководством чиновничьей армией. Император обладал феноменальной памятью и исключительной работоспособностью, он
«проводил за работой восемнадцать часов в сутки из двадцати четырех, трудился до поздней ночи, вставал на заре, спал на твердом ложе, ел с величайшим воздержанием, ничем не жертвовал ради удовольствия и всем ради долга и принимал на себя больше труда и забот, чем последний поденщик из его подданных».
В задачу Николая входило создать из административного аппарата идеальный инструмент для реализации своих целей.
Что же касается милых особенностей бюрократии… Это сейчас мы такие умные. Но ведь наверняка через сто лет потомки, изучая историю конца ХХ – начала XXI века, будут удивляться: как же эти придурки таких простых вещей не понимали… В XIX веке люди воспринимали все общественные структуры как механизмы. Соответственно, сбои в работе администрации объясняли двумя причинами. Чиновники плохо работают. Значит, надо их либо сменить, либо кнутом или пряником заставить работать хорошо. Если же это не помогает – «усовершенствовать конструкцию» механизма. Что административный аппарат живет по собственным законам, никому и в голову не приходило.
Николай взялся за дело. И с самого начала пошел по очень скользкому пути. Он стал прилаживать к административному аппарату дополнительные детали. В министерствах увеличилось количество департаментов, внутри них – отделов и прочих структурных единиц. Кроме того, возникло также множество комитетов, комиссий и новых прочих органов. Между тем чиновники размножались и сами по себе. В итоге за время царствования Николая I количество чиновников выросло в четыре раза.
Справедливости ради стоит отметить, что это не предел. В Пруссии того же времени соотношение чиновников и населения было в сто (!) раз больше, чем в России.
Причем чиновники начинают множить оборот бумаг. Это делается хотя бы для того, чтобы оправдать свое существование. В начале царствования император пришел в ужас, узнав, что только по ведомству юстиции во всех служебных местах произведено 2 800 000 дел. Он попытался исправить положение созданием новых структур и увеличением штатов существовавших. Исправил, блин. В 1842 году министр юстиции представил Николаю отчет, в котором значилось, что во всех служебных местах империи не очищено (то есть не закрыто) еще 3 300 000 дел, которые изложены по меньшей мере на 33 миллионах писаных листов.
Тут подверстывается нежелание чиновников брать на себя ответственность. Любой чиновник пытается спихнуть бумагу куда-нибудь ещё. Отсюда-то и знаменитая бюрократическая волокита.
Еще одной всеобщей особенностью бюрократии является то, что чиновники очень не любят любых перемен. Зачем они им нужны? Особенно в николаевской России, где человек, попав в какой-либо департамент, мог уже ни о чем не беспокоиться. Согласно докладам Инспекторского департамента, 90 % продвижений чиновников по службе осуществлялись по выслуге лет и лишь 10 % – за отличие по службе.
А притормозить бюрократия может что угодно, и способов тут много. Так, два раза, в 1842 и 1847 годах были фактически провалены предложенные лично императором законы, являвшиеся первым и очень серьезным шагом к освобождению крестьян. Сделали всё в лучшем бюрократическом стиле – законы были так отредактированы и дополнены, что стали «неработающими». Еще несколько раз Николай I пробовал создавать комиссии по этому же вопросу. Все они быстро выродились в бессмысленную говорильню.
Ну, и, конечно же, воровали.
«В конце 20-х годов и в начале 30-х производилось одно громадное дело о некоем откупщике; это дело вели 15 для того назначенных секретарей, не считая писцов; дело разрасталось до ужасающих размеров, до нескольких сотен тысяч листов. Один экстракт дела, приготовленный для доклада, изложен был на 15 тыс. листов. Велено было, наконец, эти бумаги собрать и препроводить из Московского департамента в Петербург; наняли несколько десятков подвод и, нагрузив дело, отправили его в Петербург, но оно все до последнего листа пропало без вести (выделено мной. – А. Щ.), так что никакой исправник, никакой становой не могли ничего сделать, несмотря на строжайший приказ Сената; пропали листы, подводы и извозчики».
Разумеется, исчезли подводы не просто так. Разгула бандитизма в николаевской России не наблюдалось – особенно по дороге
Москва – Петербург. Да и вряд ли романтикам с большой дороги понадобились судебные бумаги. Просто кому-то хорошо заплатили, чтобы бумаги растворились в воздухе.
В итоге в стране сложилась обстановка, которая называется… «застоем». Никто не хотел ничего менять, всех всё устраивало. Итог – очень печальный. В позоре Крымской войны виновата прежде всего бюрократия – как военная, так и штатская.
Возвращаясь же к нашей теме – в такой обстановке начинают расти оппозиционные настроения. Пока ещё, в основном, не революционные. Самое главное – не в появлении деятелей вроде Герцена и иже с ним. Такое время породило их читателей.
Тут есть ещё одна тонкость. Бесчисленные чиновники работали, интриговали друг против друга, воровали… Словом, были при деле. Но у них росли дети! Которые учились в гимназиях. Эти заведения не были «заточены» под подготовку к практической деятельности, зато давали неплохое