– Тимур, – я потупила взор, – ты знаешь, из какой я семьи.
– Конечно, – кивнул он. – Мы с Ильдаром такие дела по-родственному замутим!
– Я не о делах. Я о традициях. У нас очень строгие нравы. И если я… если мы с тобой до свадьбы…
Конечно, он все понял. Сначала нахмурился, а потом широко улыбнулся.
– Нет базара, Даш. Забубеним свадьбу на всю вселенную. А потом, как положено, первая брачная ночь. Что я, не понимаю, что ли? Честная девушка должна до конца оставаться честной. И я счастлив, что нашел такую. Это же сейчас, как… новое месторождение платины открыть! Редкость вопиющая!
Так… Судя по всему, о моем первом коротком замужестве ему ничего не известно. Надо наших предупредить, чтобы молчали. Выходит, мне снова придется ложиться на операцию, восстанавливать девственность? Вот беда… Оно мне надо? Правильно все говорят: пластическая хирургия – как наркотик. Стоит один раз отдаться – не остановишься. Вот и я: грудь сделала, теперь по рукам пойду. В смысле, по рукам хирургов. Интересно, сколько эта операция стоит? Наверняка не дороже, чем одна грудь. На две явно не должно потянуть. Другой вопрос: сколько я после операции восстанавливаться буду? Если столько же, сколько и с грудью, то замуж я как раз к пенсии поспею.
Короче, нечего мне в этом Монако торчать. Надо возвращаться домой – и в клинику. Чтобы к свадьбе я была во всеоружии. Во всех интимных местах.
– Если ты не против, то я бы уже сегодня объявил о помолвке, – обнял меня мой будущий супруг.
– Нет, – твердо сказала я. – Сначала я должна поставить в известность семью. И получить благословение.
– Как скажешь, моя звезда. На все заранее согласен. Что ты хочешь получить в виде свадебного подарка?
– Яхту! – вдруг вырвалось у меня. Почему – черт поймет!
– Яхту? – он нисколько не удивился. – А какую? Предпочтения есть?
– Мне сегодня на яхт-шоу одна очень понравилась. Синяя такая, длинная, гладкая, как сосулька. «Ice», кажется.
– Королева! – восхищенно чмокнул меня Тимур. – И вкусы королевские. Это же лодка Сулика Керимова, ну того, который депутат и «Нафтой» владеет.
– И что? – я капризно искривила губы. Может, губы тоже заодно чуток подправить?
Нижнюю трогать не надо, а верхнюю немного подкачать, чтобы смотрелась сексуальнее?
– Боюсь, не продаст. У него в прошлом году на ней Гейтсы гостили, так Мелинда просто умоляла продать, а Билл готов был тут же заплатить. Сулик не согласился. Говорит, пользуйтесь, сколько хотите, причем бесплатно, но продавать не стану.
– Чего ему, жалко, что ли?
– Вряд ли. Скорее, из принципа. Решил Гейтсу показать, что даже самый богатый человек в мире может купить не все. И потом, это же прикольно: Билл Гейтс у тебя арендует яхту!
– Но ты же свой, и не самый богатый. Попроси!
– Попрошу, – серьезно кивнул Тимур. – Тем более что Сулик давно хочет в мой кедровый бизнес войти.
– А он нам не родственник? Ну, по княжеской линии? Мог бы ведь и просто подарить на свадьбу.
– Решим вопрос, Даш. Не переживай. Ты мне лучше скажи, виллу, которую мы позавчера смотрели, брать? А то я ведь в тот же день документы подписал, а теперь думаю, вдруг она тебе не понравилась?
– Берем, – убежденно сказала я. – Пусть будет, а то у всех есть, а мы что, нищие?
– Умница, – умилился Тимур. – Настоящая княжна. А хочешь, прямо сейчас к Ребекке зайдем, посмотрим, что у нее из яхт есть на продажу. Она на шоу не выставляется, типа светиться не хочет, но у нее тридцать лодок!
– Тридцать? Больше, чем у Ефрамовича? Она кто?
– Да это ее бизнес. Она ими торгует и сдает в наем. Ребекка Паттинсон, не слыхала? Вот, баба! Трактор! Представь, тут на рейде всего двести мест для стоянки, заливчик-то – фитюлька, так тридцать из них – ее. Пошли?
– Пошли. Надо же мне с твоими друзьями знакомиться.
Увы, легендарная Ребекка отсутствовала, как сказал помощник, срочно улетела в Германию на верфь, где строят ее очередную яхту. Однако ее резиденция на белоснежной красавице лодке, припаркованной у самого берега, была полна народу.
– Дашунь, пошли, мне надо с Арамом кое-что перетереть, – он показал на двух черноволосых красивых парней, стоящих в кружке веселых и нарядных как бабочки девиц.
– Да чего вы на меня напали! – отбивался от женщин один из парней. – Не я эти законы придумал, но вполне поддерживаю. Если мы вам, русским, разрешим тут все безоглядно покупать, самим куда деваться? Поэтому моя организация и помогает тем, кому до тридцати.
– Но почему такие привилегии, Грегори? Чем я хуже какой-нибудь местной красавицы? – кокетливо выгнулась одна из беседующих, яркая черноглазая девица в розовом брючном костюме.
Ага, значит это не Арам, а какой-то местный общественный деятель. Интересно! А Арам, значит, тот второй, вон его Тимур отвел в сторонку. Тоже олигарх, что ли? Судя по имени, наш, с Кавказа. Армянин? Нет, вряд ли олигарх. Раз Тимур меня с ним не знакомит, значит, недостоин. И я переключилась на разгорающийся спор.
– Нас, монегасков, и так очень мало, – терпеливо объяснял парень. – А Монако – наша родина. Да, нам повезло родиться в самой богатой стране мира, и эта страна за нас отвечает!
– Значит, и налогов вы не платите, и в армии не служите, – наседала пытливая собеседница в розовом. – И все это исключительно по факту рождения?
– Именно,– кивнул Грегори. – Иначе монегаски, как народ, давно бы перестали существовать.
– Безобразие! – подвела итог «розовая» девица. – Дискриминация по национальному признаку. Мой муж хотел купить квартиру, ему цену заломили тридцать тысяч евро за квадратный метр! Дороже, чем у нас на Рублевке! Конечно, он отказался! Приезжаем сегодня, думаем, ну, поторгуемся еще. А нам говорят, все, квартира продана. Причем за сумму в пять раз меньшую, чем предлагалось нам. Потому что покупатель – монегаск. Это – нормально?
– Конечно, – улыбнулся исключительно приятный Грегори. – Откуда же рядовой монегаск возьмет столько денег, сколько у русского олигарха? Различия между нами видны даже в том, как мы одеваемся!
– Как это? – заинтересовалась другая расфуфыренная девица в золотом платье, видимо подруга «розовой». – Разве по одежде можно отличить монегаска от итальянца или русского? На всех одно и то же: Кензо, Диор, Дольче и Габбано… В одних бутиках отовариваемся!
Я незаметно опустила глаза на воланы своего Dior, мысленно соглашаясь.
– Вряд ли, – легко пожал плечами парень, – мы не придаем такого значения брендам. В маленькой стране все друг друга разглядывают особенно пристально. Выделяться не принято. У нас есть неписаное правило: одеваться элегантно, но просто, чтобы не испортить пейзаж. Он ведь у нас очень красивый, правда? Поэтому на улице я безошибочно отличаю наших от не наших. Мы, ассоциация молодых монегасков, и существуем для того, чтобы помогать своим. Это – государственная политика.
– Правильно, – совершенно неожиданно для себя влезла я, инстинктивно прикрыв ладонью бриллианты на шее. Со стороны выглядело, будто я очень взволнована. – Мы в России тоже помогаем малым народам – чукчам, саамам, дагестанцам, правда, Тимур? – я посмотрела на подошедшего ко мне любимого, ожидая поддержки.
Он, умница, сразу понял мой политический message.
– Конечно! Мы как раз в Дагестане создаем аналогичную организацию. Приедем к вам перенимать опыт.
– Пожалуйста! – широко улыбнулся Грегори. – Всегда рады.
– А вы, видимо, помогаете Тимуру создавать эту новую организацию? – передо мной возник лысоватый полубритый мужчина в широких камуфляжных брюках и такой же футболке. – Булочкин, – пожал он мои пальцы. – Владимир. Очень приятно!
– Даша.
– Привет, Вольдемар, – пожал ему руку Тимур. – Дашенька, это самый известный в мире дизайнер автомобилей.
– Каких? – совершенно искренне спросила я. – «Жигулей»?
Мужчины засмеялись, оценив мою неосведомленность как отличную шутку.
– Ну что, перебрался в Монако? – спросил Тимур. – Или Париж не отпускает?
– Да все никак не решусь на переезд. Уже и дом присмотрел, и разрешение на покупку получил.
– Чего тянешь?
– Думаю. С одной стороны, для карьеры лучше жить здесь. Ничего престижнее в Европе просто не существует. Да и место само по себе неплохое: есть кому, например, новыми часами похвастать, чтобы оценили. Смотри, как тебе? – он вытянул вперед руку, блеснув циферблатом.
Меня часы, особенно мужские, интересовали мало. Поэтому я лишь вежливо улыбнулась, типа оценила на первый взгляд. А Тимур вдруг очень оживился!
– Ну-ка, ну-ка, что это у тебя? Никак на Patek Philippe разорился? Шагаешь в ногу с родным президентом? Кто там у нас еще поклонник этой марки? Чубайс, Лужков, Авен?
– Ты ж вроде тоже Patek Philippe носишь? – хмыкнул Булочкин.
– Ну, у меня что, дешевка… – Тимур задрал рукав пиджака. – Всего-то за сорок тысяч евро.
– А чего так скудно? – лукаво улыбнулся дизайнер.
– Не могу же я носить часы дороже президентских. У него за шестьдесят тысяч.
– Вот оно, преимущество жизни вне Родины, – приосанился Вольдемар. – Я себе Constantin Vacheron купил! Как у Сильвио Берлускони!
– Constantin Vacheron? – Тимур, кажется, офонарел. – И за сколько?
– Ну ясно, дешевле, чем у Сильвио. У него хронометр за пол-лимона, у меня за триста тысяч. И мне, честно говоря, фиолетово, что там у вас ВВП носит.
– Руку не жмут? – каким-то странным тоном поинтересовался Тимур. – От кого-то такие же слова я уже слышал, насчет «фиолетово». А, вспомнил, от Миши Ходорковского!
– Не грузи, брат, – прищурился Булочкин. – У меня в России собственности нет. А сюда дотянуться – руки коротки.
Тимур как-то завистливо вздохнул:
– А у Буша, между прочим, Timex Indiglo, всего за 50 долларов.
– И те не ходят! Говорят, он время по телефону узнает! Давай у Дашеньки спросим, какие часы ей больше нравятся. Сравните, Даш! – он приставил свою руку к Тимуровой.
Я лихорадочно вспоминала известные марки российских часов. У мамы вроде была «Чайка»… или «Звезда»? С браслетом из цветных овальчиков ростовской финифти. Отец подарил их ей на десятилетие супружества, то есть сто лет назад, она их с тех пор не снимала. Сам же отец носил древний «Полет». Или «Восток»? В общем, что-то космическое. И не пожелал с ними расстаться, даже когда Ильдар подарил ему навороченный Rolex.