Глава 17. Ирония судьбы
В динамиках «Джо Луис Арены» гремел неподражаемый голос Фредди Меркьюри. Это была серенада в честь «Детройт Ред Уингз», катавшихся по льду с Кубком Стэнли над головой. Песня «We Are The Champions» группы Queen – наверное, самое избитое клише в мире спорта. Однако от этого она не становится хуже.
После игры тем незабываемым июньским вечером 1997 года она разносилась по раздевалке «Ред Уингз», которые положили конец сорокадвухлетней кубковой засухе. Через два дня эту песню вновь включили под сводами «Джо», когда чемпионов еще раз пришли поприветствовать владельцы сезонных абонементов. И на следующий день на параде в честь победы в центре города «Крылья» ставили эту песню раз за разом. И она никому не надоедала.
Впрочем, вскоре ее и включать не было никакой необходимости, потому что Владимир Константинов постоянно ее напевал. Громко и беспрерывно. До такой степени, что уже начал сводить с ума своих партнеров по команде. Он открылся им совершенно с другой стороны, которая раньше никак не проявлялась в этом серьезном человеке, особенно на публике.
– Владимир немного расслабился. Он был счастлив. Очень и очень счастлив, и он постоянно пел эту песню, – вспоминает Игорь Ларионов. – Было такое ощущение, что он не может остановиться.
Болельщики тоже заметили преображение Константинова. Они пришли в восторг от того, что он стал одним из лучших игроков Национальной хоккейной лиги – и был финалистом в борьбе за «Норрис Трофи», который вручается лучшему защитнику по итогам сезона. Поклонники «Детройта» также заметили, что Владимир буквально расцвел за пределами площадки, словно обычный человек, превратившийся в супергероя. Ему не хватало только солнцезащитных очков. Акцент у него и так уже был. «Я еще вернусь», – говорил бы тогда Владинатор (ранее известный как Терминатор).
– Владди в скором времени мог бы стать самым популярным игроком нашей команды, – считает капитан «Детройта» Стив Айзерман, получивший этот статус чуть ли не в первый день после прихода в команду четырнадцать лет назад. Эти слова он произнес без малейшего намека на зависть и неприязнь.
Ларионов в последний раз слышал, как его друг пел «We Are The Champions» в четверг вечером, пять дней спустя после победы в Кубке Стэнли, когда вся команда собралась с женами и девушками в пригороде Детройта, Трое, в стейкхаусе «У Мортона». Домой Ларионовы отправились в компании Константинова и его жены Ирины.
– Был уже час ночи, может быть, даже полвторого. Они довезли нас до дома, и он на всю округу кричал: «We are the champions!», – вспоминает Ларионов. – Мы уже к дому шли, а он все в машине орал.
До этого никто и никогда не слышал, чтобы Константинов пел. Оказалось, у него очень даже неплохой голос.
– Ну, мы и не ждали, что он будет петь как Фредди Меркьюри, – поясняет Ларионов. – Но пел он и впрямь неплохо.
В ресторане все хоккеисты по очереди вставали и произносили тост – эту традицию им привили русские игроки. Именно там после долгого вечера в братской компании, которая шутила и плакала, они на следующий день решили поиграть в гольф в клубе «Орчардс», расположенном в городке Вашингтон округа Макомб, к северу от Детройта. Им хотелось провести вместе еще один день, прежде чем все разъедутся на лето: североамериканцы отправятся на свои летние дачи, русские – в Россию, а шведы – в Швецию.
Следующим утром, 13 июня, после длительного сезона и нескольких дней гуляний с партнерами по команде Владимир Константинов проснулся счастливым человеком. Открыв глаза, он снова запел: «We are the champions, my fri-ends…»
Утро было в самом разгаре, когда Владимир Константинов и многие его партнеры по команде встретились в Бирмингеме – дома у вратаря Криса Осгуда. Многие жены были не в восторге от этого «последнего денька». Тем не менее, увидев ряд припаркованных на улице лимузинов, одна из них повернулась к своему мужу и сказала: «Ну, хоть здесь к вам не придраться».
Брендан Шэнахен не играл в гольф, а потому никуда тем утром не поехал. Вместо этого он подъехал попозже с расчетом на то, что его партнеры уже закончат к этому времени.
– Мы собирались поужинать и поиграть в карты в гольф-клубе, – рассказывает он. – Просто хотелось провести еще один денек со всеми вместе и с кубком.
Безусловно, тут не обойтись без посещения нескольких пабов – надо было остановиться в паре любимых мест, чтобы поделиться радостью.
– Мы вели себя ответственно, – уверяет один из альтернативных капитанов команды Никлас Лидстрем. – Решили снять несколько лимузинов, чтобы никто после пива за руль не сел.
Владимир Константинов, самый возрастной игрок команды Слава Фетисов и Сергей Мнацаканов, исполнявший в команде роль массажиста и экипировщика, ушли среди первых и сели в один из шести арендованных лимузинов. Мнацаканов, которому тогда было сорок три года, был шестым членом Русской пятерки. К чести руководства «Детройта», они сочли разумным ходом нанять в медперсонал русскоговорящего человека, поскольку в команде играло много выходцев из Советского Союза.
Мнацаканов был круглолицым и радостным человеком, которого нечасто можно было увидеть без широкой улыбки. Мы с ним каждый раз здоровались при встрече. Я обращался к нему по-русски, а он отвечал по-английски непременно с дружеской усмешкой и рукопожатием. Ни один язык мира не мог выразить того, как он был благодарен судьбе за новую жизнь, которую обрел со своей семьей и двумя сыновьями после эмиграции в Северную Америку.
Русские легионеры «Детройта» тоже особо не играли в гольф, а потому названная выше троица разъезжала весь день по лужайке, то и дело снабжая партнеров прохладительными напитками. Кроме того, они просили расписаться на всякой всячине, которая потом должна была пойти на благотворительность.
– Я помню все столь же четко, будто это было всего пару минут назад, – рассказывал Фетисов в 2015 году в Москве. Русские хотели поужинать со своими женами, а потом, может быть, присоединиться к остальным игрокам.
– Мы были такими счастливыми. Ехали домой попить пива и, возможно, позволить себе бокал шампанского, – рассказывает Вячеслав.
Лимузин ждал их на парковке. Фетисов сел первым на заднее сиденье. Константинов и Мнацаканов проследовали за ним и расположились на длинной скамейке сбоку. Как и во многих лимузинах, внутри был мини-бар, на который Фетисов с удовольствием закинул ноги.
Когда их лимузин уже собирался трогаться, приехал Шэнахен. Он поприветствовал своих партнеров через открытое окно.
– Ребят, вы куда? – спросил Брендан. – Вечер же только начинается.
– Да мы устали уже. Мы лучше поедем, – хором донеслось из лимузина.
Фетисов протянул Шэнахену несколько свитеров «Ред Уингз», чтобы тот на них расписался:
– Тут только твоего автографа не хватает.
Расстроившись, что они уже уезжают, Шэнахен расписывался на свитерах, не оставляя попыток их уговорить.
– Я им все твердил: «Да ладно, может останетесь?» А они мне отвечали: «Нет, нет, нет. Мы и так слишком много кутили на этой неделе. Мы слишком устали». А потом они уехали.
Последние гольфисты вернулись с лужайки примерно в половину девятого вечера. Среди них были физиотерапевт Джон Уортон и помощник массажиста Тим Эбботт, которые весь день таскали Кубок Стэнли по полю. Трофей был главной звездой дня. У некоторых лунок игроки наливали в него пиво и так утоляли жажду. У других лунок кубок осторожно клали на зеленый ковер, чтобы игрокам было проще целиться.
В ресторане гольф-клуба опустели тарелки, и все начали строить планы на дальнейший вечер. Даррен Маккарти позвонил татуировщику. Вместе с Аароном Уордом, Уортоном, Эбботтом и еще парой человек они собирались разукрасить свое тело изображениями Кубка Стэнли с логотипом «Ред Уингз». Другие игроки решили остаться поиграть немного в карты и потом присоединиться к остальным. Для новоиспеченных чемпионов, которые отмечали свое вечное братство, выгравированное в серебре, вечер лишь начинался. Они были расслаблены, сияли от счастья. Их ничто не беспокоило.
И тут зазвонил телефон Федорова. Было без нескольких минут десять вечера.
– Сергей внезапно передал трубку Стиву Айзерману, – вспоминает Шэнахен. – На нем не было лица. В комнате стало тихо. Игроки недоуменно переглянулись, заволновались. Федорова наперебой начали спрашивать: «Что случилось?»
В зависимости от маршрута от гольф-клуба до дома Осгуда, где были припаркованы машины игроков, ехать тридцать-сорок минут. В конце пути лимузин мчал трех русских на юг по широкому проспекту, проходившему через роскошные районы к северу от Детройта. Они подкатывали к улице Сикстин Майл, а значит, были примерно в двадцати пяти километрах от того места, где всего три дня назад более миллиона людей приветствовали их на чемпионском параде, когда они проезжали с Кубком Стэнли на красных «Мустангах» с откидным верхом.
Роскошный алебастровый седан был всего в минуте от центра Бирмингема, когда Фетисов почувствовал, что их начало заносить на другие полосы под углом примерно в 45 градусов. Одновременно машина набирала скорость.
«Что он делает?» – подумал Фетисов, уставившись на водителя.
А затем закричал:
– Эй! Эй! ЭЙ!
Трое пассажиров, двое из которых были спортсменами мирового уровня с невероятной силой, выносливостью и координацией, были абсолютно беспомощны, когда их лимузин на большой скорости перескочил три полосы, вылетел с трассы и врезался в крепкий старый клен.
– Все произошло так быстро, – вспоминает Фетисов. – Вижу, что сейчас что-то произойдет, и вот у меня уже вся жизнь перед глазами проносится…
Восьмилетний мальчик стоит десять часов в очереди, чтобы провести на льду пару минут в надежде пройти в состав команды хоккейной школы ЦСКА… Он возвращается через год и, наконец, проходит в состав… Вот он уже стал молодым человеком и представляет свою страну на Олимпиаде, но едет домой после позорного поражения в матче, который окрестили «Чудом на льду»… Золото чемпионата мира, два золота Олимпиады… Вот он уже муж и отец… Свобода… Детройт… Товарищи… Кубок Стэнли…